Скрытые мотивы

      Байлшмидт мчался по коридору дома, испуская флюиды злобы. Брагинский уехал за Людвигом вчера утром, а раны на шее последнего были свежими, что могло значить лишь одно. Эта русская сволочь издевалась над его братом! На четвертом этаже Ивана не оказалось, поэтому Гилберт, предварительно просмотрев все комнаты в доме, где мог быть Россия, альбинос направился на улицу. Что удивительно, так это то, что Брагинский сидел на лавочке около того места, где они разошлись пару часов назад. Пруссия решительно подскочил к нему и начал орать: - Ты что себе позволяешь? - поудобнее перехватив воротник русского, он ударил его правой рукой в живот. - Ты, зараза, на хрена это сделал?! - Байлшмидт уже замахнулся для следующего удара, когда Иван вышел из ступора и, резко дернувшись, освободился из захвата и, поставив подножку, обездвижил немца. Тот еще продолжал дергаться, поэтому пришлось усилить хватку, сделав ее болезненной. Понявший, что вырваться не получится, Гилберт сквозь злые слезы прошипел, - Тварь ты, Брагинский... - Отчего же я - тварь? - "мило" улыбнувшись, тихо поинтересовался Иван. Ему было невдомек, отчего Пруссия так взъярился и начал махать кулаками. Повода, он, вроде, не давал. - Давай, рассказывай что случилось. Будем разбираться. - А то ты не знаешь? - немного успокоившись, буркнул Гил, - Зачем ты покалечил Людвига? - Эм... Ты о чем вообще? Если ты об апрельских событиях, так то же были военные времена. Я просто не мог иначе, хотя и соглашусь - я тогда... перестарался. - Брагинский удивленно смотрел на своего собеседника, - неужели это была причина твоего поведения? - Да нет же! Про апрель я еще могу понять. Я про его шею. Зачем ты содрал с него кожу?! - Гилберт старался быть спокойным, хотя внутренне был возмущен до предела. Он взглянул на Россию и слегка стушевался. Иван смотрел на него с какой-то тоской и болью. - Ты действительно считаешь, что я способен на такое? - Россия начал рыться в карманах, а потом, когда что-то нашел и вытащил на свет божий, - Как ты думаешь, что это такое? - он протянул Байлшмидту какую-то вещь. Это оказался ошейник. Тот самый. Пруссия около минуты рассматривал ремешок, прежде чем до него окончательно дошло, что и для чего это. - Жуть какая... Ты хочешь сказать, что это Америка? - Увидев утвердительный кивок Брагинского, Гилберт поник. Он и не думал, что Альфред способен на такое. - Что же мне делать? Как я могу облегчить ТАКУЮ участь? Ваня, помоги пожалуйста! - Пруссия, сам того не ожидая, рухнул на колени и обратился к единственному, кто обладал властью повлиять на Джонса. - Эй-эй! Ты чего? - воскликнул Иван, схватив Байлшмидта по руки и заставляя того подняться, - нечего тут на колени падать. Я и так сделал все возможное. Разве тебя не насторожил тот факт, что я выделил комнату твоему брату? Вы теперь оба будете здесь жить. Так что все теперь зависит от тебя. Постарайся не поднимать тему Америки, потому-что это будет не самым лучшим вариантом.       Договорившись о том, как они будут действовать, Россия вместе с Пруссией направились к дому, однако вместо того, чтобы напрямую пройти ко входу, Брагинский крепко схватил Гилберта за руку и легко, словно пушинку утянул в сторону закрытой беседки. Иван недовольно цыкнул, из-за чего по спине Байлшмидта побежали мурашки, размером с кулак. Русский сейчас явно был не в духе, поэтому было неизвестно, чего от него можно ожидать. Он прижал Пруссию своим телом к стене, а потом слегка игриво прошептал-прошипел тому на ушко: - Ты ведь понимаешь, что ты меня ударил, а такое даром не проходит? - Байлшмидт безуспешно дернулся в стальной хватке, испугавшись этого тона. Когда он понял, что ничего поделать не может, он тихо спросил, как ему загладить вину. Иван спокойно приобнял его за талию и, вплотную придвинувшись, мягко поцеловал. Сначала он легко дотронулся губами чужой щеки, а потом выровнял поцелуй, лизнув верхнюю губу, будто бы прося разрешения, пусть оно было не нужно. Гилберт обмяк, не сопротивляясь, когда чужой язык прошелся по его зубам и проник в рот. Поцелуй был достаточно нежным, поэтому немец рискнул ответить на него. Удивительно, но ничего ужасного от этого не произошло. Его лишь чуть крепче прижали к сильному телу, даря наслаждение. Поцелуй был приятным и трепетным, а когда Брагинский отстранился, Байлшмидт даже испытал что-то наподобие разочарования. Хмыкнув, Иван тихо сказал, что долг еще не полностью прощен, однако все они решать будут потом, а сейчас нужно отнести ключ от комнаты Людвигу.       Гилберт минуты две думал о том, что сказал Иван, но когда до него дошло, что он нечаянно запер своего брата в комнате, подскочил на месте и с криком "Я сам!", выхватил ключ и помчался в сторону парадного входа.