Голос свободы

      Прогулка по замку, как я и надеялся, привела мои расшатанные нервы в относительный порядок. Следы разрушений, оставленные заключительной битвой, канули в Лету, и теперь стены и залы Хогвартса выглядели безукоризненно. Если не обращать внимание на некоторые отсутствующие портреты, которым не повезло во время нападения моих бывших «соратников», и другие детали, школа выглядела весьма прилично. Пожалуй, даже лучше, чем до битвы. Только вот, к сожалению, далеко не всё так просто восстановить, как стенную кладку. Затронувшая тогда всех трагедия по-прежнему была не забыта – ещё бы, прошла всего пара месяцев. Понесённые потери отразились на многих семьях Магической Британии: кто-то потерял близкого родственника, другой пострадал от заклятий. Несмотря на впечатляющую способность людей противостоять превратностям судьбы, такое не забывается быстро. Сложно перешагнуть через прошлое и двигаться вперёд, когда там, позади, остались любимые.       Возможно, для тех же Люпинов лучше, что они покинули этот мир вдвоём – об их сыне есть кому позаботиться (не забываем благодарить Поттера!), а вот доживать свой век без самого главного человека твоей жизни невыносимо. Кому знать, как не мне? И отвратительнее всего сознание, что всё могло бы быть по-другому, успей ты тогда. Или соверши какое-то другое действие. Да даже другая мысль, промелькнувшая в голове со скоростью «Авады», возможно, могла бы спасти жизнь того, без кого не мыслишь свои дни…       Молодец, Северус! Хорошо успокаиваешься! С такими сеансами философствования и самокопания никакие психотерапевты не нужны!       Хотя, возможно, моё ещё более угрюмое, чем обычно, выражение лица поможет сократить вероятность обеденной беседы до минимума.       Вопреки ожиданиям, в этот раз моим надеждам суждено было оправдаться – за едой никто не пытался втянуть меня в беседу, и даже Грейнджер оставила мою скромную персону в покое, что не могло не радовать. С одной стороны. А вот с другой, моё самолюбие почему-то было уязвлено: как это вышло, что девчонка, радеющая за справедливость в отношении всех и вся, практически игнорирует меня при выполнении собственноручно обозначенного этапа «7». Обед с озвучиванием своих мыслей и предположений»?! Или она ожидает, что я сам начну крутиться флюгером, донося эти свои мысли до всех окружающих? Нет уж, обойдутся. Вот, правильно, Северус – это нужный настрой. Я не буду постоянно прогибаться и юлить, как не делал этого и при Альбусе. В конце концов, должно же быть в мире что-то постоянное!       В результате обед прошёл достаточно мирно для меня, но я был уверен – впереди ждут новые испытания. Я не ошибся.       – Следующее задание называется «Интуиция», – огласила Грейнджер. – Один из участников выходит из зала, остальные же должны договориться о задании, которое он или она должны выполнить. Когда участник возвратится, вы должны помочь своему коллеге понять, что от него требуется. Делать это можно только за счёт принятого заранее звукового сигнала.       Преподаватели смущённо переглянулись: необходимо было выбрать первого испытуемого. Разумеется, никто не осмелился выдвинуть свою кандидатуру, кроме Роланды, славившейся своими жёсткими взглядами и решимостью. Когда она покинула пределы Большого зала, мы уселись на позаимствованные из-за стола стулья, сдвинув их в подобие круга.       – Что ж, предлагайте свои идеи! – запустила процесс мозгового штурма юная гриффиндорка.       Все задумались, и я мог поклясться, что слышу скрип их извилин. В конце концов, минут через пять, я не выдержал и сказал:       – Может предложим ей выбрать кого-нибудь и сесть с ним за стол?       – Отличная идея, – поддержала девчонка. – Кто хотел бы выступить в этой роли?       Снова тишина. Затем раздался робкий голос:       – Я, – Филиус привстал на стуле, чтобы его было лучше видно.       – Все согласны? – вопросил звонкий голос Грейнджер, не оставляя преподавателям возможность отмолчаться. – Хорошо, теперь обговорим звуковой сигнал.       Профессор чар, видимо, почувствовав приток энтузиазма, снова поднялся на стуле:       – Предлагаю напевать мотив «Double trouble», усиливая его звучание при приближении мадам Хуч ко мне или к конечной цели задания.       –Мне нравится эта идея, – одобрила Минерва. Все приготовились к забаве.       – Роланда, входите! – позвала Грейнджер.       Хуч открыла двери Большого зала и прошествовала своей уверенной походкой к преподавателям. Однако, когда она остановилась, я мог уловить неуверенность в её позе. Преподаватель полётов медленно подошла к коллегам, и они начали тихонько мурлыкать «Double trouble». Роланда поначалу даже растерялась от этой мелодии, но быстро взяла себя в руки. Подойдя к преподавателю маггловедения, она не уловила никаких изменений в сигнале и пошла дальше. Минув несколько преподавателей, она прошла мимо Флитвика и вздрогнула, поняв, что на пару секунд звук песни стал громче. Вернулась. Приблизилась к преподавателю чар. Мурлыканье коллег усилилось.       Я не люблю напевать всякие песенки, по правде, поэтому мне не доставляло особого удовольствия участие в этом аттракционе. Но раз уж взялся что-то делать, я привык делать это до конца. Пока Роланда отчаянно тупила, я еле сдерживался и даже был рад поприветствовать более громким звуком её решение взять Филиуса за руку. Дальше прошло ещё несколько невообразимо скучных минут, пока она догадалась двинуться к столу. В конце концов, когда преподаватели чар и полёта уселись, я позволил себе замолкнуть, ибо остальные горланили мотив во весь голос. И получил тычок в бок от юной всезнайки:       – Не расслабляйтесь, - прошипела она, и я пожалел, что не могу закатить глаза ещё дальше.       Следующей жертвой вызвалась Минерва. И я даже ощутил некое удовлетворение. Пусть прочувствует на своей шкуре то, что заставляла ощущать нас.       Директор Хогвартса вышла за дверь, и начались жаркие дебаты о том, что ей следует сделать. В результате остановились на варианте, что пожилая волшебница поцелует руку Поппи. Дамы тихонько хихикали, джентельмены (за исключением меня) перемигивались. К Мерлину всю эту чушь! Недовольство вертелось в груди. Однако, как ни странно, Минерва быстро поняла всё, что от неё требовалось. Это, с одной стороны, раздражало, а с другой – вызывало лёгкое разочарование (но, пожалуй, только у меня). Недаром старая кошка была директрисой – она знала и близко ощущала всех своих коллег, что помогало ей установить тонкую ниточку связи между ними. Слишком просто. Хотя, если задуматься, пожалуй, именно ей и не было легко, по крайней мере, поначалу. Прежде, чем начать пользоваться преимуществами такой тесной связи с коллегами, она должна была сначала завоевать доверие. И, Мерлин знает, сколько это потребовало времени и трудов. Мне в этом плане было намного проще – я просто не заморачивался созданием тесных эмоциональных связей с этими людьми и не искал их доверия к себе. Дружба с кем-либо – очень утомительное занятие, я давно это понял. Мои взаимоотношения с Альбусом, приправленные с его стороны манипуляторством, и общение с Минервой, взаимные подколки, споры с ней походили на некое подобие дружбы, и мне всего этого хватало за глаза. Эти двое доверяли мне (по крайней мере, до смерти прежнего Главы школы), а остальные меня не волновали. Тем более, что доверие – это, обычно, та вещь, которую постоянно требуют оправдывать, лезть из кожи вон ради него. Явно не то времяпрепровождение, которого я жаждал, учитывая, что я и так, будучи двойным шпионом, вынужден был постоянно доказывать свою «верность» безносому упырю. В остальных же случаях за меня говорило моё мастерство зельеварения. Нет, я не буду пытаться одурачить кого-то ложной скромностью. Во мне есть талант зельевара, трудолюбие, упорство и творческая жилка, которые позволяют мне успешно заниматься столь тонкой наукой. И остальные преподаватели знали это, хоть и старались лишний раз не надоедать своими просьбами (правильно, мало кто любит, чтобы на него кричали или шипели, не все готовы выносить направленные на них раздражённые взгляды). Поэтому если по-настоящему требовалось какое-то зелье, они приходили ко мне, выказывая, таким образом, своё доверие к тому, что я делал. Я вообще всегда думал: то, чем человек занимается, и как это делает, говорит о нём лучше всяких слов. Хотя есть и свои исключения.       А теперь – на тебе и положь, выверни душу, выдай чувства, которых нет. Которые я не хочу заполучить. Разрушь, будь добр, свою зону комфорта. Причём, не буду кривить душой, истина и необходимость были в этом действе. Но всем было бы в разы легче, если бы они просто оставили меня в покое. Однако же девчонка и старая кошка с единодушным упорством продолжали цепляться за свою идею привлечь к участию всех. Им, видимо, было наплевать на трудности так же, как и мне - на их потуги.       А ещё я заметил одну занятную закономерность: в любом (или практически любом) упражнении они старались добиться моего участия, и лишь после этого завершали очередной “круг ада”. Причём каждый раз я неизбежно сталкивался с Мисс Всезнайкой. В этот раз я уже был готов к такому повороту событий. Можно даже сказать, испытывал некоторое нетерпение в ожидании неизбежного. Однако стройные логические выкладки оказались попраны парой фраз юной ведьмы:       – Для последнего захода я хотела бы попросить выйти Сивиллу. – Преподавательница прорицаний, пробубнив что-то под нос, повиновалась. – Пару ей составит… – взгляд девушки метнулся в противоположную от меня сторону, – мистер Бинс.       – Чтооо?! – мои брови неудержимо поползли вверх, – с каких пор призраки принимают участие в этом балагане?       – Северус, – строго и сухо ответила ведьма, – насколько мне помнится, слово “призрак” никогда не означало “бесполезный” или “ненужный”. Профессор Бинс - такая же неотъемлемая часть преподавательского состава Хогвартса, как и все остальные. И если Вы всё ещё хотите со мной спорить, то посмею заметить, что именно призрак Елены Когтевран был одним из наших спасителей. Без неё мы никогда бы не узнали местонахождение одного из последних крестражей. В следующий раз, когда Вы захотите высказаться, пожалуйста, подбирайте тщательнее свои слова.       И в этот миг, даже понимая правоту её слов, я уже не мог сдерживаться. Поднявшись со стула, я безмолвно вышел из зала. Разумеется, разъярённо хлопнув дверью напоследок. На ужине дражайшие коллеги меня так и не увидели.