Шипперы девятнадцатого века

      — Безумие! — Линали шлепнула себя по щекам и зажмурилась. В ушах все еще стоял звон падающих чашек. Настроение, как и однообразный набор посудины, было испорчено. — Это абсолютное безумие! Ну нельзя же так, Лави! — она укоризненно взглянула на сонного юношу.       Длинные брови девушки сошлись на переносице, а губы обиженно надулись.       Весь ее вид выдавал недовольство и возмущение, а оно так и было — сестра смотрителя была крайне возмущена из-за случившейся с ней — да еще и с самого утра! — катастрофы. И пусть масштабы катастрофы были совсем крохотными, — всего лишь несколько расколотых чашек и пролитый на чужие книги кофе — но ничего хорошего в этом она не видела и видеть никак уж не желала. Сегодня она была поглощена унынием.       — Да ладно тебе, Линали, ничего же страшного не произошло. Сейчас мы быстренько тут все исправим…        — Да как тут быстренько! Ты посмотри!.. — резко указав на пол, она вдруг расстроенно вздохнула и, нагнувшись, прижала к груди опустевший подносик. — Сколько же тут осколков… И книжки все испорчены… Ужас! Книгочей точно будет тебя ругать…       — Нет-нет, это не беда — страницы за пару часов просохнут, я много раз разливал что-то на книги, уж поверь мне. Жаль лишь, что пятно останется, — уловив печальные нотки в голосе собеседницы, Лави взбодрился и виновато почесал затылок. Ущерб, нанесенный историческим справочникам по его же неосторожности, совсем его не радовал, но позволить подруге волноваться из-за его же неудачи он никак не мог — совесть бы взъелась. Оттого он натянуто улыбнулся и беззаботно качнул головой. — Сейчас все приберем. Я помогу тебе, подожди немного.        Приободрившись, он внезапно подскочил и, ускорив шаг, вскоре удалился.       Линали же, как он и просил, осталась на месте и проводила его взглядом ровно до первого поворота. Как только силуэт неуклюжего напарника полностью скрылся из виду, она приподнялась и, судорожно вздрогнув, облокотилась на обтесанные перила. Силы, тянувшиеся еще с прошлых суток, уже покидали ее.        День не задался с самого утра. Нет, даже не с утра — несчастья начались еще ночью.        Несмотря на выработанный за довольно-таки продолжительный период времени режим сна, этой ночью Ли так и не сомкнула глаз — не смогла.        В голове ее крутились мысли. Пестрые и блеклые, тяжелые и приятные, они душили ее, стягивали пылавшее горло и давили на ослабевший разум, который, казалось, грозился вот-вот разлететься в щепки. Порой на нее накатывала угрюмая тоска, и тогда, испуганно сжавшись, Линали утирала выступившие слезы и тихо всхлипывала.        Она была так беззащитна и слаба, что любой человек счел бы ее безмерно милой. Только вот рядом никого не было, а она сама придерживалась совершенно иного мнения.        Сегодня она много думала.        Думала о друзьях.        Девушка чихнула.        Поведя дрожащими плечами, она старательно отбросила нагнетавшую ее задумчивость и, услышав знакомые шаги, обернулась. По коридору, направляясь прямо к ней, бежал взлохмаченный Лави, победоносно тряся крепко стиснутым старым веником, почерневшие ворсинки которого ежиком торчали в разные стороны. При каждом движении рук экзорциста с и без того печального веника слетали мелкие тучки густой пыли.        Стоило Лави приблизиться к ней, и Линали снова чихнула, однако уже не от затянувшейся простуды.       — Нашел? — она шмыгнула носом.       — Ага. Подними пока сборники, я смету осколки. Только будь аккуратней, не уколись, осколков-то тут много.         Сестра смотрителя послушно кивнула и, вновь присев на корточки, потянулась к первому тому, наиболее пострадавшему из всех. С поднятых страниц, стекая по уголкам, закапал по-прежнему душистый кофе. Было видно, что вся книга, даже обложка, вдоволь пропиталась теплым напитком.        Забвенно пожалев свои честные труды, потраченные на приготовление утренней заварки, Ли шумно выдохнула воздух и, старательно придерживая размякший тонкий сборник, отложила его в сторону, подальше от пахучей растекшейся лужи.       — И как так вышло… — еле слышно пробормотала она, по-прежнему не веря в произошедшее, но потом — видимо, смирившись, — все же заговорила громче, уже обращаясь к другу. — Куда ты так торопился? Неужто брат тебя на очередное задание отправляет сегодня? Вы же с Книгочеем только вчера вернулись.       — Нет, Комуи тут, к счастью, ни при чем. Зато Панда, противный старикан, постарался: видите ли, бардак в комнате его не устраивает! Заявил мне вчера на ночь глядя, что у нас скопилось слишком много книг — мол, прохода нет, только подумай! Так и заставил он меня оттаскивать все прочитанное обратно, в библиотеку. То, что ты сейчас пытаешься вытащить из лужи, — остатки со вчерашнего, на большее, как бы я не старался, меня не хватило.       — Вот как. Уж больно он строгий… — Линали потянула на себя последний плавающий листик и, встряхнув его, сложила в разбухшую стопочку. — Совсем тебя не жалеет.       — Такой уж он есть, ничего с этим не поделать. Но я вовсе не переживаю о вчерашнем, оно того стоило! Знала бы ты, что я видел!..        Ли встала с пола и, отряхнув коленки, заинтересованно посмотрела на ухмыляющегося парня. Его глаза были хитро сощурены, и он, как ей показалось, с нетерпением ждал ее вопроса. Томить она не стала.       — И что же? — спросила она, внимательно рассматривая изменения в его лице. Лави выглядел до неприличия довольным, и в ней невольно проснулось несвойственное ей любопытство.       — Канду. Он по заброшенному отделу бродил. Так ведь еще и не один — с девушкой! Представляешь?        Брови экзорцистки невольно дернулись.        В глазах ее отразилась интрига, а в голове заиграла догадка. Отчего-то ей почудилось, что она и без чужих рассказов прекрасно знала, кем была та загадочная девушка. Только вот сердце покалывало от напавшей на нее обиды, а в мыслях закрутился лишь один вопрос: и почему же эта девушка, — к слову, ее дорогая подруга! — ничего ей сама не рассказала?        А может, это вовсе и не она была?..       — Что за лицо?        Услышав нотки недовольства в голосе друга, Линали моментально расслабилась, усредно заставляя себя принять обычное состояние. Любой другой, увидев ее доброжелательную улыбку, тут же бы забылся, но юного книгочея было не обмануть. Чуть нагнувшись и понизив голос, он зашептал:       — Эй, ну расскажи, мы с тобой друзья, Линали! Знаешь же что-то?..        Линали не удержалась и закивала. Устоять перед уговорами Лави она не могла. Никогда.        Опустив взгляд в пол, на слипшиеся ворсинки мокрого веника, она задумчиво поводила носком туфельки и, придумав что-то, резко воспрянула.        Лави добился доверия.       — Я открою тебе один секрет, — начала она. Глаза юноши снова возбужденно засияли. — Но у меня два условия! — она деловито подняла палец вверх. — Слушай первое. Я хочу, чтобы ты обещал мне: ты никому не расскажешь. У человека, с кем связан этот секрет, могут быть проблемы, если тайна раскроется раньше времени. Проблемы с начальством, — уточнила она. — Понимаешь?       — Понимаю. Никому не расскажу, клянусь. Кроме того, если это еще и начальства Ордена касается, то я и вовсе не имею права ни о чем докладывать. Такова роль нас, книгочеев, в этой войне; у нас немного иные обязанности. Я думаю, ты и сама прекрасно знаешь.       — Именно так. Знаю, — девушка утвердительно качнула головой. — Поэтому и рассказываю тебе. Никому другому бы не рассказала — это было бы очень подло с моей стороны… — помолчав, она продолжила. — Но это еще не все. Прошу, опиши эту девушку. Если вдруг мои догадки неверны, то смысла во всем этом нет…       — Описать, говоришь…        Оставив измученный веник в покое, книжник развернулся и, почесав затылок, призадумался. Второй пункт оказался сложнее первого, ведь его реализации препятствовали некоторые факторы, о существовании которых он совсем позабыл.        Канду-то Лави видел отчетливо, также рядом видел силуэт, уж очень походивший на женский, но вот конкретно лицо якобы «девушки» он так и не разглядел. Да он, чего уж таить, и не пытался — не до того ему было.       — Погоди минутку… — парень потер зудящий висок и напряг память. — Она где-то среднего роста, но чуть выше тебя. Волосы у нее короткие и светлые; вот оттенок я в темноте не рассмотрел… Скорее всего, блондинка, но точно сказать не могу… Ах, еще! Канда куда-то ее тащил — за ручки держались. Возможно, он ее даже прятать пытался — уж слишком быстро они пошли, как только заметили меня, я еще тогда удивился, помню. Это все. Больше ничего не знаю. Хватит?        Линали похлопала ресницами и, вздохнув, махнула рукой — черт знал, что там на самом деле между этими двумя происходило, но оставаться в полном неведении она вовсе не хотела.        Так уж вышло — с детства она считала Черный Орден унылым, а оттого всегда мечтала разбавить жизнь проживающих вместе с ней людей яркими красками. Но у нее не получалось: не было то повода, то идеи, то возможности. Однако теперь-то все изменилось, и сложившаяся ситуация позволяла ей блеснуть. Рядом с ней находились два безумно дорогих для нее человека, которым, как Ли думала, не хватало всего лишь маленького толчка для достижения полного счастья. И она была обязана стать для них тем, кто помог бы этому толчку случиться.        Канда был ее другом с малолетства. То замкнутый, жутко хмурый, то пугающе спокойный, он, сам того не замечая, окружал ее заботой, как второй старший брат. Много воды с тех пор утекло, но, хоть Линали и считала их безмерно близкими друзьями, настолько близко, насколько он подпустил к себе Аллен, ей так и не удалось подобраться даже за столь долгое время, проведенное вместе. Бок о бок они тренировались, обедали, встречали генералов с заданий… И даже их самая первая миссия была совместной.       Но почему-то парень совсем не желал доверять ей свои секреты.        Он предпочел доверить их Аллен.        Поэтому девушка не могла игнорировать происходящее.       Случившаяся между ее друзьями близость уж точно не являлась случайной и должна была нести некоторые последствия. Экзорцистка надеялась, что последствия в итоге окажутся положительными и тихо, вдалеке от чужих глаз, способствовала этому.       Недаром же она — сестра смотрителя Черного Ордена!       — Пойдем в библиотеку, Лави, — она улыбнулась своим мыслям и, подхватив успевшие немного подсохнуть книги да прочие бумаги, бодро зашагала по коридору. Энергия, в которой она так нуждалась, вновь наполнила ее тело и разум.        За окном выглянуло солнце.        Выслушав сумбурный рассказ, в правдивости которого усомнился бы любой здравомыслящий человек, Лави лениво потянулся и, устало закрыв глаза, откинулся на скрипнувшую под его весом спинку стула. Удивление заполонило его разум, а под веками замелькал различного вида анализ услышанного.        Линали внимательно следила за его реакцией, но молчала, не решаясь болтать лишнего.       — Аллен… Девушка, говоришь… — историк пару раз пнул ножку стола и, потупив взгляд, отвернулся. — То-то мне вечно что-то чудилось в ее присутствии… Но, Линали… Это так странно. Ты уверена, что это правда?       — Уверена, — кивнула она.       — Ну… Раз так… Ответь еще на один вопрос. Это, конечно, не так важно, но уж слишком мне хочется знать: не ты ли подбросила Комуи идею отправить Канду на его новое задание с Аллен? Канде всегда достаются одни из самых трудных миссий. И этот раз не был исключением — говорят, там намечается нечто очень опасное, а их всего двое… Надеюсь, они справятся.        Губы Линали растянулись в загадочной, сдержанной улыбке. Подперев ладошкой подбородок, она стыдливо покосилась в сторону, отрешенно чувствуя, что ее щеки понемногу начинают розоветь.

* * *

       Глаза неприятно защипало.        Аллен рефлективно проморгалась и резко зажмурилась.        Пылающие язычки алого пламени завораживающе тянулись высь, мерцали и переливались, не позволяя отвести взгляда.        Мелкие искорки витали в воздухе, медлительно падая наземь и со временем незаметно потухая. Клонящий в сон звук похрустывающих в костре поленьев разбавлял обрывками возникавшую тишину. Где-то в отдалении, скрываясь за нависшими облаками, летали стайки крикливых птиц.        Аллен смотрела на них внимательно и протяжно.        Смотрела и вспоминала свой сон, где она сама, подобно одной из таких птиц, неслась над дрожащими верхушками деревьев, громко восклицая наставления, расправив пышные крылья и стремясь куда-то далеко-далеко. Куда — она не знала да и не хотела знать. Важен был сам факт наличия пути и приятное ощущение щекочущего при ровном полете кожу ветерка. Это был ее первый по-настоящему сладкий сон за последние полгода.        Уединение с природой, как оказалось, крайне шло ей на пользу, и, грезя о умиротворении, она, совсем уж забывшись, придавалась ласковым лучам внезапно нахлынувшего счастья.       Несмотря на то, что заночевать пришлось прямо в самой чаще бескрайнего леса, ее настроение назвать плохим было нельзя.        Огромное обилие свежего воздуха расслабляло, а прохладные воздушные порывы еле заметно обдували ее растрепанные волосы. Все было приятным, успокаивающим — настолько, что она с трудом, еле-еле, отгоняла клубящуюся над ней дремоту.        По стремительно темнеющему небосклону уже раскинулись несколько маленьких тусклых звездочек, а согревающий огонек, танцуя, отдавал легким запахом гари. На душе еле заметно трепыхался странный приторно-сладкий осадок, какой ранее Уолкер не доводилось испытывать никогда. По телу невесомо скользили искорки, мягким дегтем расплываясь по расслабленным после долгой нагрузки мышцам.        Она почти спала.        Аллен блаженно щурилась, упорно не позволяя невесомой думе окончательно утянуть ее в мир незабываемых мечт и терпкого забвения. Ее горячие ладони — этим вечером они были обнажены — аккуратно сжимали костлявые юношеские пальцы. Канда, сгорбившись, сидел рядом со своей напарницей, лениво оглядываясь по сторонам и изредка скашивая взгляд на безмятежно лежащую девушку, которая, вопреки его замечаниям, пару минут назад выбила из него свое время на ночное дежурство. Впрочем, он, видя столь зыбкое состоянии спутницы, надеялся, что та рано или поздно заснет и забудет о желанной обязанности, на которую, как он считал, она напросилась лишь из гордости.        Аллен улыбалась. Улыбалась искренне и безмятежно, радуясь проявленному к ней вниманию. Сам того не замечая — или же старательно делая вид, что все было именно так, — Канда аккуратно поглаживал ее бледную кожу по-привычному холодными кончиками пальцев и задумчиво всматривался в густую крону ближайшего дерева, величественно возвышающегося над остальными.        Покой сморил и его, но он не мог позволить себе расслабиться, пока Аллен была рядом.        Близилась полночь.        Девушка долго глядела в преобразившееся небо. Глядела, думала — ведь было о чем. И было ей так хорошо. Она чувствовала мягкость и удовлетворение — такие мягкость и удовлетворение, какие могли испытывать лишь только совсем еще молодые люди.        Сегодня ее не волновало ничего: ни затянувшаяся ложь, ни ссоры с Четырнадцатым, — абсолютно ничего. Сегодня все было иначе. Сегодня рядом с ней был Канда. Канда, которого она недавно полюбила.        Аллен чувствовала, как ее веки, отяжелевши, самовольно закрывались. В голове творилось черти что: мысли наскоро перескакивали с одного места на другое, сливаясь в целое торнадо накопившихся за прошедшие несколько дней переживаний, беспокойств и различных воспоминаний. Но размышлять об этом ей больше не хотелось.        Отбросив думу, она сонно пожевывала соломинку, которую сорвала еще в пути, где-то в поле — таком далеком, насыщенном да неизвестном.        Скоро все могло оборваться…       — Канда, — экзорцистка крепче сжала руку друга. Он неохотно перевел на нее взгляд. — Канда, чем ты опять недоволен? — не скрывая издевку, она заулыбалась. Ей было тепло. Юноша вздохнул и отвернулся. — Ну не молчи, я серьезно. Давай поговорим. Совсем немного.       — Почему ты не можешь просто заснуть? — шепнул он и подпер кулаком щеку. Его тонкая темная бровь изогнулась.       — Я тебя раздражаю?       — Именно, — Канда сильнее стиснул девичью ладонь и, вздохнув, поудобнее перехватил ножны Мугена. — Спи уже. Я разбужу, как придет твоя очередь дежурить.        Аллен насупилась, но спорить не стала и просто кивнула. Заерзав, она небрежно укуталась в запасной плащ и вскоре уснула, позволив пылкой дремоте взять верх и поглотить ее изнуренный разум.        Ее очередь дежурить так и не настала.        Лес вскоре кончился. Густые верхушки сосен сменились более редкими, и изредка пробивавшиеся через ночной мрак лучики утреннего солнца начинали слепить глаза. Уже давно миновали первые дни наступившего декабря, но погода в местных краях порой была настолько ясной, что ни один холод не был способен развеять поднимавшегося в те часы настроения. И сегодняшний день не был исключением.        Размышляя о чем-то своем и задумчиво улыбаясь, Аллен шла вперед, не сворачивая с протоптанной тропинки. Ее вторая миссия, как ее заверил Комуи, была чрезвычайно важной и требовала скорейшего выполнения.        Получив такое ответственное задание, Уолкер поначалу растерялась, но после, связавшись с искателями, узнала, что их отряд — внезапно — уже устранил все возможные проблемы и волноваться было не о чем. От экзорцистов требовалась лишь проверка эвакуированной цепочки деревень и городков, а также зачистка поселений от акум. Не увидев в этом ничего сложного, Аллен с облегчение выдохнула. С души словно камень упал, и переживания исчезли.       — Смотри, Канда! — девушка вдруг встрепенулась и ткнула пальцем вдаль. — Там поле! Мы на верном пути!        А они и вправду были на верном пути.        Желтоватое поле тянулось бесконечно далеко, в конце сливаясь с безымянной опушкой и полностью исчезая. Высокая трава, давно нетронутая человеком, доставала ровно до колен, и пробираться по ней было бы крайне неудобно, однако положение, к счастью, спасала небольшая извилистая дорожка, на которой до сих пор были видны глубокие следы от из года в год проезжающих по ней повозок.        Проходя все дальше и дальше, Аллен невольно замечала: дорога расширялась, словно готовя шагающих по ней путников к чему-то особенному.        Так оно и было.        Когда они с Кандой дошли до очередного бора, ученица Кросса изумленно ахнула; лес, связывавший между собой несколько поселений, хоть и был по-настоящему огромным, настолько пестрил ухоженностью, что ни у одного гостя уж точно не возникло бы сомнений: здесь жили люди.        Много людей, и они все ценили окружающую их природу.        Аллен не верила своим глазам. Умелость рук поселенцев поразила ее сразу — чудеса человеческого труда встретили ее при первом же входе в чащу: он был аркообразным и напоминал по-необычному сплетавшиеся между собой тонкие стволы скошенных деревьев.        Атмосфера завораживала — было так светло и красиво… А вокруг приятно пахло травами — такими травами, какими обычно приправляли чаи или лечебные напитки в традиционной медицине.        Высокие сосны, переполнявшие прекрасное место, могуче, высокомерно взирали на ступивших на их территорию путников, тихо перешептываясь друг с другом и властно покачивая широкими ветвями. Шелест зеленых листиков сливался с гулом шаловливого ветра, смешиваясь в необъятный сгусток и плавно перетекая в тревожную мелодию, что трепетно, осторожно предостерегала смелых путешественников о возможной опасности, поджидающей новых жертв где-то очень близко.        Голоса природы, страдающе воя, пролетали сквозь окропленную лимонно-желтыми оттенками чащу, ненароком стёсывая краешки сухой коры и заботливо переплетаясь с хрупкими, тонкими стволами совсем еще молоденьких деревец.        До безобразия расширившаяся тропа была покрыта прибитой недавним дождем пылью. Но что-то в ней было не то: уж слишком она была бугристой — не такой, как за пределами леса.       Усыпанная впадинами и ямками, исполосованная протяжными царапинами, она была полна следов, которые, как подумалось Аллен, могли красочно рассказать «историю». Историю о том, кто и куда направлялся. Например, длинную историю о прибыльных сделках, заключенных между ищущими наживы торговцами. Или яркую, жизнерадостную историю о прогуливавшихся до поля радостных детей и их родителей…        Но нет, это не все — было там и еще что-то.        Уолкер нагнулась и всмотрелась. В паре метрах от нее, оставленные совсем недавно, на все еще мокрой от только-только завершившегося дождя земле тянулись подозрительного вида вмятины.        Подойдя поближе, она вздрогнула и взволнованно прикусила губу, не отводя взгляда от отметин.        Тогда она увидела наложенные друг на друга бесконечные отпечатки людских ног, оставшиеся на по-прежнему влажной пыли. Они метались, взволнованно петляли из стороны в сторону.       Такие следы могла оставить лишь перепуганная до смерти толпа, пытавшаяся спастись от настигшего ее несчастья.        Экзорцистка вдруг побледнела.       — Канда… — она обернулась лицом к напарнику. Он смотрел в другую сторону, не обращая никакого внимания на следы. — Напомни, что нам сказали искатели? Всех жителей эвакуировали пару недель назад?       — Да. И что? Видишь что-то?       — Вижу.       — Акумы? — настороженно оглянувшись, юноша рефлекторно сжал пальцы на рукояти Мугена, но с места так и не сдвинулся. Врагов он не чувствовал. — В чем дело?       — Нет, акум тут нет, — помолчав, она прибавила, — сейчас нет. Пожалуйста, пойдем быстрее.       — Тогда в чем дело?       — Просто пойдем…        Аллен кивнула в сторону направления их пути и, не дожидаясь, ускорила шаг; издалека уже виднелся высокий холм — там-то и должна была официально начаться ее вторая, более трудная и ответственная, миссия.