Все дороги приведут меня обратно к тебе

      Это была его вина.       Киллиан молча плелся рядом с Эммой, пока они пробирались к Западной Дороге. Замок Белоснежки маячил впереди, становясь все больше в наступающих сумерках, по мере того, как они сокращали расстояние. Девушка была в нескольких шагах впереди них, ведя в поводу лошадь, несущую перекинутую через спину животного спящую незнакомку из прошлого. Мужчина уже начал беспокоиться от того, что она была все еще без сознания.       Его Свон – «моя идеальная принцесса-пиратка», - подумал он, качая головой, - «должно быть, нанесла ей чертовски сильный удар». Свон. Киллиан украдкой кинул взгляд на прекрасную блондинку рядом. Ее молчание удивило мужчину: он знал, что у нее было много вопросов к их новой знакомой, но Эмма казалась полностью погруженной в свои мысли. "Наверное, все еще пытаясь выяснить, как, черт возьми, они оказались в будущем", - понял он, поджимая губы. В отличие от Эммы, Киллиану не нужно было время, которое они тратили на дорогу к замку, чтобы выяснить причину их нынешнего затруднительного положения. Как только девочка появилась из тени леса на поляне, где портал выбросил их, он точно знал, где – точнее когда - они оказались.       Это была его вина.       Киллиан со своей ношей прыгнул через временной портал первым, а Эмма через несколько секунд следом за ним. Он был хорошо знаком с механикой работы волшебных порталов. Они отправляли туда, куда, и, в случае с временными порталами, в то время, о котором вы думаете, хотя часто отдельные мысли неверно истолковываются. Капитан думал о доме, когда он прыгнул через временной портал, и для него дом - это Эмма. Что-то изменилось между ними во время их приключений в прошлом. Она открылась ему и чувствовала себя комфортно в его компании так, как никогда прежде, и это наполняло до краев его сердце надеждой на будущее.       В этом, думал Крюк, и заключалась его глупость. Думая о любимой женщине, и доме, и о будущем с ней, он по неосторожности стал виновником того, почему они оказались тут: в его собственном будущем. Само существование девушки, идущей впереди них, было неоспоримым доказательством, которое ему было нужно, чтобы понять, что его теория верна. Реакция Киллиана, когда он увидел лицо девочки впервые, была почти интуитивной, и он тут же знал правду. Безусловно, это были глаза Эммы, что смотрели на него, Эммин милый носик и выступающие скулы, но темные волосы, упрямый подбородок, форма ее рта - это были его черты, знакомые ему, которые он видел в отражении в течение последних трехсот лет. Девушка была его дочерью, его и Эммы.       Сначала он оторопел, увидев ее, Капитан был настолько в шоке, что позволил Эмме вести беседу. Наблюдая за разговором между двумя женщинами, он быстро понял, что, хотя его Свон видела сходство между собой и девушкой, она не понимала, что смотрит на свою собственную дочь. Киллиан не сказал ни слова об этом во время их краткой беседы наедине, боясь напугать женщину. У Крюка не было никаких иллюзий по поводу их только зарождающихся отношений. Не смотря на ее растущие к нему чувства, Киллиан знал, что Эмма ни за что не признала бы, что эта молодая женщина их дочь, если она не придет к этому выводу сама. Если бы мужчина толкнул возлюбленную к этому, если бы он заставил ее увидеть правду до того, как она будет готова, скорее всего, она окончательно оттолкнула бы его.       Что касается Джоселин, несмотря на то, что она скрыла первоначальный шок, Крюк был уверен, что она узнала их. Тем не менее, девушка решила не показывать свое истинное отношение к ним. Судя по панике на ее лице после того, как она представилась, девочка явно испугалась, что выдала себя, озвучив свое имя. Джоселин. Если Крюку были бы нужны какие-либо другие доказательства, что она была его ребенком, ее имени было бы более чем достаточно, чтобы убедить его. Столетия прошли, с тех пор, как он слышал это имя, а тем более произносил вслух. Так звали его любимую мать: добрую, красивую, преданную женщину, которая отчаянно любила его вплоть до своего последнего вздоха. После смерти Лиама, он ни с кем не говорил о ней - даже с Милой. Смерть матери, наступившая после долгой и изнурительной болезни, была первой из многих потерь, которые разбивали сердце Киллиана, почти не подлежащее ремонту. Так было до тех пор, пока Эмма Свон не вошла в его жизнь.       «Эмма», - думал он, - «Если бы ты только знала». Его взгляд скользнул еще раз по ее лицу, впитывая каждую черточку. Как же долго он смотрел на нее издали, откуда-то из-за пределов ее жизни, запоминая каждый изгиб и каждую линию. Теперь его место было рядом с ней, и он наслаждался возможностью изучать ее открыто. События последних нескольких дней взяли свое, нарисовав темные тени под глазами и омрачив прекрасные черты Спасительницы усталостью. Тем не менее, она была для него самой прекрасной женщиной во всех мирах. Крюк знал, что он не заслуживал даже ее самого слабого внимания, но она дала ему все - надежду на дом, семью. Возможность быть нужным где-то.       Киллиан полюбил ее так быстро и бесповоротно, что ему казалось - это чувство присутствовало всегда, будто еще до того, как они повстречались. Жизнь Капитана Крюка до Эммы была далеко не проста, с редкими радостными моментами, тонущими в долгих годах боли, но эта дорога в конечном итоге привела его к ней. И он бы с радостью пережил каждый из тех темных лет, если бы в итоге он вновь встретил ее. Любовь к Эмме отвела Киллиана от края тьмы и направила к свету. Он бы с удовольствием провел остаток своей жизни, стараясь сделать себя достойным ее... и дочери, которую она когда-то ему подарит. «Начиная с возвращения из этого хаоса обратно в наше время», - думал он, разглядывая хрупкие плечи Джоселин. Он не хотел пропустить ни одной секунды жизни, итогом которой было будущее, в котором они теперь оказались.       Почти стемнело, когда они добрались до замка. Джоселин остановила их небольшую группу, прежде чем они достигли великолепных ворот украшенных двумя огромными факелами по бокам. Девушка положила руку на гладкую шею своей лошади, как будто животное было своего рода талисманом. Белая кобыла ласково уткнулась носом в плечо Джоселин, заставляя ту улыбнуться. Это был первый раз, когда она улыбнулась в их присутствии, у Киллиана перехватило дыхание, а сердце сильно сжалось от нахлынувших эмоций. Джоселин возможно, унаследовала его полные губы и волевой подбородок, но мягкая улыбка была от Эммы. Вид этой красивой девушки - этого идеального сочетания себя и женщины, которую он любил – производил на него неизгладимое впечатление. Киллиан почувствовал взгляд Спасительницы и с трудом смог отвести глаза от их дочери. Эмма заметила, как он наблюдал за Джоселин и теперь смотрела на него, нахмурившись, что заставило его поразиться, насколько он дал волю своим эмоциям. «Возьми себя в руки, Капитан», - мысленно наказал он себе. Было чрезвычайно трудно контролировать свою реакцию на девочку, но ради Эммы ему нужно делать больше усилий.       Джоселин повернулась к ним. - Подождите здесь, - сказала она, - Мне нужно поговорить со стражей, чтобы они позволили вам пройти.       Не дожидаясь ответа, она ушла в сторону ворот, ведя за собой свою белоснежную кобылку. Двое стражников шагнуло вперед, приветствуя ее низким поклоном, когда она остановилась перед ними. Они были слишком далеко, чтобы Киллиан мог услышать их разговор. Рядом с ним, Эмма с тревогой пошевелилась.       - Как ты думаешь, она сможет провести нас внутрь? - Спросила она шепотом, разглядывая Джоселин и охранников в полумраке. Крюк не сомневался, что стража сделает так, как велит девушка. Ее статус принцессы, подкрепленный тем, что она дочь Спасительницы и Капитана Крюка был весомым аргументом.       - О, она справится с этой задачей, - сказал он с еле сдерживаемой улыбкой. К счастью Эмма слишком сосредоточенная на Джоселин и охранниках, не заметила его довольного выражения. Мгновение спустя оба стражника снова поклонились Джоселин, а один из них взял под уздцы кобылу и повел во внутренний двор. Другой охранник вернулся на свой пост под один из факелов, и его фигура мгновенно была поглощена полумраком вечера. Молодая женщина направилась обратно к Киллиану и Эмме и жестом указала им следовать за ней. - Идемте. Я послала стражника к королевскому секретарю. Он обеспечит вам аудиенцию с Наследным Принцем. - А как насчет ... нашей спутницы? - спросила Эмма, имея в виду женщину без сознания, которую охранник увел на лошади, - Куда ваш стражник повез ее? - К Голубой Фее, - ответила Джоселин. Она заметила обеспокоенный взгляд Эммы и добавила, - Не волнуйтесь, женщина будет в хороших руках. - Дело не в этом, - быстро проговорила Эмма, - Просто, она даже не была в сознании, когда мы прошли через портал, и не верила нам, когда мы сказали ей о путешествии во времени. Она может быть немного ... дезориентированной, когда проснется. Киллиан фыркнул: «ты просто волнуешься, Свон, что она скажет кому-то, что была оглушена дубинкой», - подумал он, и немедленно получил резкий удар локтя под ребра.       Джоселин отвернулась, пытаясь скрыть улыбку. - Я обязательно передам это Голубой, - пообещала она, - Пожалуйста, следуйте за мной.       Киллиан и Эмма прошли за девушкой между колоннами и вошли в кованые железные ворота, которые открылись во внутренний каменный двор, там, где Злая Королева пыталась сжечь Белоснежку на костре. Краем глаза Киллиан увидел как Эмма заколебалась, когда узнала это место. Он помнил ее отчаянние во время этой почти случившейся трагедии слишком отчетливо, и знал, что не скоро забудет то, как она прижалась к нему, когда он обнял ее, чтобы помочь справиться с рыданиями, сотрясающими не только ее, но и его. Он протянул здоровую руку и мягко сжал ее локоть. Женщина подняла на него затуманенные глаза. - Все в порядке, душа моя,- заверил ее Крюк вполголоса, - Твоя мать в порядке. Она жила здесь в замке все это время.       Эмма слегка улыбнулась и прижалась к нему, таким естественным движением, что оно было почти бессознательно. - Я знаю, просто, это так ... ярко ... в моей памяти, - она невольно вздрогнула, - это был худший момент в моей жизни, - призналась она.       Киллиан хотел посочувствовать ей, сказать, что он знал, каково ей, что он видел, как его мать умирает. Но последнее, что он хотел сделать, учитывая их нынешнее положение, было познакомить Эмму с призраком настоящей Джоселин Джонс. Приведение его матери сейчас создало бы больше вопросов, а он не мог рисковать, вызывая подозрения Эммы о подлинной личности юной Джоселин. Сначала они должны поговорить с принцем - братом Эммы, - думал он, - и посмотреть, сможет ли тот помочь им найти способ вернуться в свое время. Лучшее, что он мог предложить ей сейчас это сочувствующая улыбка. К его удивлению, Эмма улыбнулась в ответ и взяла его под руку. Вместе они развернулись к Джоселин, которая ждала их через двор у главной двери замка. Они поспешили нагнать ее.       Джоселин толкнула массивную дверь и повела их внутрь, сначала вниз по коридорам с очень высокими сводчатыми потолками, а затем по хорошо освещенной, извилистой лестнице. Киллиан не мог не восхищаться сложными гобеленами и каменной кладке, украшавшими стены замка. Он всегда любил замки, и этот был одним из самых красивых, что он видел. Капитан предполагал, что его будущее здесь должно быть счастливым. На верхней площадке лестницы был еще один коридор, на этот раз меньше, чем тот, через который они прошли до этого. Джоселин остановилась перед богатой дверью украшенной фамильным гербом Эммы. Девушка толкнула дверь, скрип древних петель эхом отразился в пустом коридоре, и жестом позвала своих спутников внутрь. Она не последовала за ними.       - Это учебный кабинет Принца, - сказала она с порога, - Вы можете подождать его здесь. Она вежливо поклонилась и, повернувшись на каблуках, направилась обратно к лестнице. Паника заполнила грудь Киллиана при виде удаляющейся спины его дочери: если она уйдет сейчас, увидит ли он ее снова? И, прежде чем он смог остановить себя, он выпалил: - Подожди!       Обе женщины: Джоселин и Эмма уставились на него. Так же, как когда он заговорил в лесу, звук его голоса, казалось, имел глубокое влияние на Джоселин. Ее стены ослабли, и на долю секунды Киллиан увидел ошеломляющую боль в ее глазах. Это заставило его сердце сжаться - возможно, их будущее было не таким счастливым, как он предполагал? - Ты, ты не останешься? - он запнулся, не обращая внимания на вопросительный взгляд Эммы. - Нет, - ответила она с - Киллиан был уверен - притворным равнодушием, - Я собиралась к Голубой Фее справиться о состоянии вашей подруги, а затем я отправлюсь в свои покои. Это была длинная ночь, и я довольно устала.       Она снова стала уходить. На этот раз ее остановила Эмма: - Джоселин! - Позвала она. Девушка снова повернулась, ее плечи поднялись со вздохом, - Я просто хочу поблагодарить тебя, - продолжила Эмма, делая шаг в ее сторону, - За то, что поверила нам и провела нас в замок.       Выражение девушки смягчилось, ее лоб разгладился, и Киллиан был вновь поражен тем, как сильно она напоминала Эмму. - Не за что, - ответила девушка, - Я надеюсь, что принц сможет помочь вам найти путь домой. Она повернулась в третий раз, и поспешила уйти по коридору, прежде чем они могли задержать ее опять. Эмма наблюдала за молодой женщиной,пока та не скрылась в коридоре, и только тогда опустилась в одно из многочисленных мягких кресел в кабинете принца. Слишком взволнованный, чтобы сидеть, Киллиан бродил по комнате, без интереса изучая содержимое комнаты. - Я надеюсь, ты не вздумал украсть что-то из вещей моего брата, - проговорила Эмма, наблюдая за его действиями, - Довольно и без этого, что мой отец с подозрением относится к тебе. Крюк ухмыльнулся. - Твой отец обожает меня, - отметил он, - При следующей встрече обязательно спроси его о его друге принце Чарльзе, - Его внимание привлек старый секстант лежавший на верхней полке книжного шкафа. Он осторожно взял его в руки, любуясь тонкой серебряной дугой инструмента, - И я не посмел бы украсть вещи, принадлежавшие твоему брату.       Эмма фыркнула. - Ты пират, - заметила она. Киллиан, радуясь внезапной смене ее настроения в лучшую сторону, вернул секстант на полку и подошел к женщине. Нарочито медленно, он положил руку и крюк на подлокотники кресла по обе стороны от нее и наклонился так близко, что его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от ее. - Кстати, - протянул он, уголки его рта дернулись вверх, когда он заметил, как ее взгляд упал на короткое время на его губы, - Неплохой удар ты нанесла той бедной женщине. Я всегда говорил, что из тебя вышел бы чертовски хороший пират. Закатывая глаза, Эмма положила руки ему на грудь и встала, отталкивая его. - Я тебя умоляю, - произнесла она, бросая ему кокетливый взгляд, пересекая комнату, и остановилась у большого письменного стола в центре, - Мы оба знаем, что я родилась, чтобы стать танцовщицей.       Они оба рассмеялись, вспомнив их совместный танец на балу короля Мидаса. - Не посмею спорить с Вами, Ваше Высочество, - сказал он с поклоном, подходя к ней. Он надеялся продолжить их взаимное подшучивание, пока они ждали принца, но Эмма подняла большой, древний на вид кусок пергамента и теперь изучала его, наморщив лоб. - Взгляни на это, - сказала она, кладя пергамент на стол и разглаживая бумагу руками. Это была очень старая карта, в нескольких местах со свежими пометками от чернил. Она указала на одну из таких отметок, - Я думаю, я узнаю этот символ из книги заклинаний Регины. Это - эльфийский или гномий, или что-то из этого ... так или иначе, Реджина говорит, что только темные магические заклинания были записаны на этом языке. - Ты знаешь, что это значит? - Спросил Киллиан. Эмма нахмурилась. - Нет, - с сожалением ответила она, - Мы не сильно преуспели в моем обучении, да и не делали упор на темную магию. Реджина показывала мне подобные записи как дополнительный материал, - Она снова перевела взгляд на карту, - Что бы не значили эти знаки, они, кажется, сходятся вот здесь, - продолжила она, указывая на небольшой остров в середине моря, - Хм ... - Что? - Я не уверена, но если здесь большая концентрация темной магии, это могло бы объяснить, почему мы оказались в этом времени вместо нашего, - предположила Эмма, - Если верить Реджине, темная магия действует, как магнит, и заклинание времени Зелины было мощной темной магией. Киллиан поежился, почесывая за ухом. Он был уверен, что его собственная гипотеза относительно того, почему временной портал отправил их в будущее, была правильной, но он не знал, как поделиться своей теорией с Эммой. Не было другого пути, кроме как раскрыть его предположение относительно Джоселин, а об этом он сейчас ни в коем случае рассказывать не будет. Он, должно быть, молчал дольше, чем предполагал, потому что был внезапно вырван из своих мыслей Эммиными словами: - Ты еще со мной? Не думала, что моя теория настолько нереальна. - Дело не в этом, душа моя, - начал Киллиан, но Эмма быстро прервала его. - Что с тобой происходит? - спросила она, - Ты ведешь себя странно, с тех пор как мы столкнулись с Джоселин. Такое ощущение, что ... ты запал на нее, - Она опустила глаза вниз, глядя чересчур пристально на карту, - Что в ней ... я имею в виду, ты что ... Она неловко замолчала, румянец неуклонно пополз вверх по ее шее.       "О боги", - Крюка внезапно осенило. - "Она ревнует. Она думает, что я ... заинтересован в...Джоселин". Это было абсолютно нелепо – девушка была их дочерью - но, конечно, Эмма этого не знала. Она, по-видимому, неправильно истолковала его реакцию на Джоселин и решила, что это романтический интерес. С его стороны это казалось смешным, но с точки зрения Эммы он мог понять, почему она пришла к такому выводу. Когда она смотрела на Джоселин, все, что она видела это свою копию, и она, конечно, могла предположить, что у него возникнет влечение к женщине, которая выглядела в точности как она. - Эмма, это, - начал он. И в этот же самый момент их прервал шум открывающейся двери. Капитан повернулся на звук, и сразу же испытал второй шок за день.       Человек, который должен быть Наследным принцем стоял в дверях. Он был высок, широкоплеч, его плотное телосожение отчетливо напоминало отца Эммы Дэвида. Его карие глаза были точно такой же формы, как у Эммы. Иными словами он был копией своего отца.       Взгляд мужчины упал на Эмму, и на его лице отразилась сложная смесь из радости, страдания, боли. Киллиан услышал вздох Эммы. Он положил ладонь на ее поясницу, подбадривая. Секунду спустя принц заговорил: - Мама? – произнес Генри, удивленно, тембр его голоса был глубокий и густой, - Это действительно ты?