Все дороги приведут меня обратно к тебе

      Джоселин почти дошла до королевских опочивален, прежде чем эмоции овладели ей. Дышать стало сложнее. Девушка привалилась спиной к холодной каменной стене, и зажмурившись, попыталась отогнать подступающие слезы.       Когда она отправлялась по Западной Дороге, чтобы исследовать место, где был замечен световой столб, последнее, что она ожидала, так это встретить своих родителей. Поначалу она так обрадовалась, что ей потребовалось несколько длинных секунд, чтобы понять, что Эмма и Киллиан, стоящие перед ней, были гораздо моложе, чем ее мать и отец, исчезнувшие годы назад. Не смотря на это, ей пришлось собрать в кулак всю свою волю и не броситься в их объятия. Отсутствие родителей в ее жизни все еще вызывало острую боль, не смотря на минувшие годы.       Сдавленный всхлип сорвался с губ Джоселин, когда ее ноги вдруг подогнулись. Она пыталась устоять, пальцы царапали гладкий камень, но девушка поняла, что все равно не удержится. Оседая на пол, она успела задеть два меча, закрепленных на стене. Оружие повалилось на пол с оглушительным грохотом, на звук которого из двери в конце коридора появился высокий блондин. Джоселин вздохнула с облегчением, когда он приблизился - это был ее дядя, принц Нил. Она бы не хотела объяснять свое состояние прислуге. - Джоселин! – воскликнул Нил, торопясь к ней. Он присел рядом, с тревогой обводя ее своими голубыми глазами. Обхватив девушку за талию, парень помог ей встать. Джоселин с благодарностью прижалась к нему. - Пойдем внутрь, тебе нужно присесть. Все еще в состоянии шока, девушка позволила Нилу провести себя в его покои и усадить на диван перед камином. Она откинулась на подушки, чувствуя, что вот-вот упадет в обморок. Дядя сел рядом с ней и взял обе ее руки в свои. - Так значит это правда, - произнес он, отмечая вспотевший лоб Джоселин и ее болезненную бледность. - Моя сестра и Киллиан, они здесь...Из прошлого.       Она медленно кивнула, изо всех сил пытаясь сдержать бурю эмоций, бушующих в ней. Сделав усилие, ей удалось сосредоточиться на лице Нила. Пляшущий свет камина вырисовывал глубокие морщины обеспокоенности на лбу молодого мужчины, пока он внимательно разглядывал девушку. Не смотря на то, что Нил был ее дядей, он был старше нее всего на 3 года. Они росли вместе и их отношения были больше похожи на отношения брата и сестры, а не дяди и племянницы. В итоге, Джоселин была ближе к Нилу, чем к собственному брату. Генри было пятнадцать лет, когда она родилась, а когда их семья вернулась в Зачарованный Лес, ему исполнилось восемнадцать. Хотя брат любил Джоселин и постоянно играл роль ее защитника, обязанности Наследного принца часто мешали Генри проводить время со своей младшей сестренкой. Так было до тех пор, пока их родители не исчезли, после чего брат с сестрой по-настоящему сблизились. - Они прошли сюда через временной портал, - быстро сказала Джоселин. - Я не уверена из какого времени, но с ними была еще и женщина без сознания, так что я думаю, возможно, родители случайно попали к нам из прошлого, - Джоселин наморщила лоб изо всех сил пытаясь сформулировать свою теорию. - То есть, конечно, они здесь из прошлого, но я хотела сказать из очень далекого прошлого. Когда они упали через портал Злой Ведьмы двадцать три года назад. Что-то, должно быть, пошло не так, когда они пытались вернуться в свое время, и портал отправил их сюда, а не в Сторибрук. Нил присвистнул, отпустив руки Джоселин, он встал и принялся мерить комнату шагами. - Если это так, то эта женщина должно быть… - Мариан Локсли, - закончила за него Джоселин. - Мать Роланда. Я так думаю. Я была еще совсем маленькой, когда она умерла, чтобы запомнить ее лицо, но, кажется, она похожа на него. Нил перестал ходить и провел рукой по волосам, растрепывая и без того непослушные золотые кудри. Он многозначительно посмотрел на Джоселин. - Ты уже сказала Роланду? Она поежилась. - Нет, у меня не было возможности. Я хотела привести их в замок как можно быстрее. Никто не знает о том, что здесь находятся мои родители и Мэриан, за исключением стражников у врат и Голубая, - она осеклась, когда внезапная мысль осенила ее. - Подожди, а ты как узнал? - У этого дворца много глаз, а слухи быстро передаются, ты же знаешь. Гномы были в башне, когда вы вошли в замок и Ворчун видел тебя ведущую Эмму и Киллиана через двор, - сказал Нил. Он не мог сдержать усмешку. – Я думаю, в эту минуту об этом знает уже все королевство.       Джоселин застонала. - А Генри слышал? - Спросила она. - Что слышал Генри? - Джоселин подскочила при звуке голоса брата. Мужчина вошел, и размашистыми шагами быстро пересек комнату. Он без предисловий обнял Джоселин, и по этому движению она сразу поняла, что ее брат, должно быть, уже в курсе последних новостей. Генри отстранился от нее после долгого молчания, держа ее за плечи, и заглянул ей в глаза. - Ты в порядке, Джосс? - спросил он голосом полным тревоги. Услышав свое прозвище, Джоселин снова почувствовала подступающие рыдания: так стал называть ее отец, когда она была еще совсем маленькой девочкой. Сквозь пелену слез, девушка видела, что Генри сам близок к тому, чтобы заплакать. - Я-я не знаю, - призналась она. - Я так скучала по ним и мне так тяжело, потому что это как бы они и в то же время не они, понимаешь? - Генри утвердительно промычал. - Я не подала вида, что знала кто они, так что это будет звучать немного странно, но, кажется, папа ... узнал меня, так или иначе. Или, по крайней мере, я думаю, он догадался, кто я. - Девушка замолчала, чуть не плача. - А мама? – неохотно выдавил Генри. Джоселин отстранилась от него, скрестив руки на груди, и отвернулась. Генри и Нил обменялись взглядами поверх ее головы. Они оба знали, что, несмотря на крепкие узы любви, время от времени отношения Джоселин с Эммой были напряженными, особенно, когда Джосс стала подростком. Наконец девушка вновь посмотрела в глаза Генри. - Она не имела ни малейшего понятия кто я, - сказала она заносчиво.       Уголки губ Генри опустились и он вздохнул. - Не принимай это близко к сердцу, Джосс, - ласково произнес он, успокаивая. - Если они из того времени, о котором я думаю, мама только начинала принимать свое место в нашей семье, а тем более признавать, что у нее есть чувства к Киллиану. Ты знаешь, она всегда была упрямой, но тогда ... - Он поморщился, вспоминая. - Иногда складывалось ощущение, что ты разговариваешь с кирпичной стеной. В то время она отрицала очень многое.       Джоселин не утешили слова брата, но у нее не было сил спорить. - Так ты знаешь, откуда они пришли? - спросила девушка, намеренно меняя тему. Она видела по выражению лица Генри, что он угадал ее маневр, но позволил уйти от этого разговора. - С ними Мариан Локсли. Я был у Голубой Феи, когда охранник принес женщину, - пояснил он. – Так я и узнал об их прибытии. Мэриан была с мамой и Киллианом после путешествия через временной портал Зелины двадцать три года назад . - Джоселин подумала так же, - вставил Нил. - Кто-то должен оповестить Роланда. - Я скажу ему, - вызвалась Джоселин. Она чувствовала, как взгляд Нила прожигал дыру в ее голове, но она упорно не смотрела в его сторону. - Я поговорю с ним, как только мы закончим. - Хорошо, хорошо, - согласился Генри рассеянно, не обращая внимания на молчаливое общение между сестрой и ее дядей. - А я должен поговорить с нашими ... гостями. Где они? - Я привела их в твой кабинет и попросила подождать Наследного принца, - сказала Джоселин. Она помолчала, а потом приподняла бровь в жесте, очень напоминающем привычку ее отца. - Кстати, я упустила деталь, что Наследный Принц – это ты. - Отлично, - вздохнул Генри. - Будем надеяться, что они не упадут в обморок от шока, - Он тяжело опустился на диван и закрыл лицо руками. - Нил, я хочу, чтобы ты отправил птиц Реджине и Румпельштильсхену с просьбой приехать сюда, как можно скорее. Надеюсь, они смогут понять как Эмму и Киллиана сюда забросило, а главное, как их отправить обратно в свое время.       Будучи лейтенантом в Королевском флоте, Нил привык выполнять приказы Генри. Он сразу же направился к двери. - Сейчас же сделаю, - ответил он. - Отправь сообщение и твоим родителям, - сказал Генри ему вдогонку. - В то же время, я не думаю, что мы должны говорить нашей маме и Киллиану ничего о последних двадцати трех годах. Я не уверен о последствиях, но, предполагаю, что мы сможем отправить их обратно в свое время, так что лучше не рисковать изменением временной линии. Сомневаюсь, что они будут спорить, учитывая то, что произошло во время их собственного путешествия в прошлое. Возможно, мы сможем приготовить зелье потери памяти и заставить их забыть все, что они узнали здесь, но пока мы не знаем этого наверняка, действовать нужно осторожно. Нил кивнул, и, кинув последний взгляд на Джоселин, вышел из комнаты. Как только парень ушел, Генри повернулся к сестре и серьезно посмотрел на нее. - Джосс, мне тяжело попросить тебя об этом, но я думаю, ты должна держаться подальше от мамы и Киллиана, по крайней мере, пока Реджина и мой дед не прибудут сюда, - сказал он мягко. - Даже если Киллиан подозревает, что ты их дочь, он не скажет маме. Он понимает ее лучше, чем кто-либо, и я уверен, что знает, что она, скорее всего, закроется и оттолкнет его, если правда будет открыта. Это трудно, но пока мы не уверены, с чем имеем дело, будет лучше для всех, если мама останется в неведении о тебе. - Я понимаю, - выдавила Джоселин, пытаясь не выдать голосом, что ее сердце разрывалось. - Вот умница, - сказал Генри, вставая, чтобы обнять девушку. - Мне стоит поговорить с ними как можно скорее, пока мама не заволновалась и не отправилась бродить по замку. - Мужчина, должно быть, заметил уныние Джоселин, поэтому, прежде чем он отпустил ее, добавил, - Мы скоро найдем их, Джосс. Армия дедушки приблизится к логову Морганы в течение нескольких месяцев, а он почти уверен, что она скрывается на острове в Хрустальном Океане. Мы увидим их снова, обещаю.       Джоселин не стала говорить, что найти Моргану было не столь уж непосильной задачей, в сравнении с тем, как ее победить. Моргана была чрезвычайно сильной колдуньей, настолько сильной, что даже Темный боялся ее. Она терроризирует королевства вот уже более тысячи лет, со времен великого короля Артура, став настоящим воплощением Зла. Именно она пять лет назад взяла в плен Эмму. Не способный здраво рассуждать, полный гнева и горя, Киллиан ушел на поиски жены, и когда он тоже не вернулся в замок, родные поняли, что капитан попал в плен. - Ты правда думаешь, что они все еще живы? – пробормотала Джоселин в грудь Генри. Она знала, что он не хотел озвучивать это, но не могла удержаться. В конце концов, прошло уже пять лет, а учитывая репутацию Морганы, шанс, что Эмма и Киллиан мертвы, был очень велик. Генри глубоко вздохнул и ослабил объятие ровно настолько, чтобы отстраниться и встретиться с ней взглядом. - Я верю, что они живы, - проговорил он серьезно. – Я не могу иначе. Джоселин старалась не обращать внимания на его ответ, но горечь все равно заполнила ее грудь. «Должно быть замечательно быть Истинно Верующим», - с сарказмом подумала девушка. «Я , похоже, единственная в этой семье, кто видит все в реальном свете?» Она вывернулась из объятий Генри прежде чем ляпнуть что-то такое, о чем будет жалеть потом. - Удачи с прошлыми мамой и папой. Сообщишь мне новости утром.       Отвернувшись под печальным взглядом брата, Джоселин покинула покои. Она побежала по коридору, стараясь увеличить расстояние между собой и Генри. Девушка понимала, что брат желал ей только добра, но он не мог понять, как она себя чувствует, как трудно давалось ей это испытание. Ее брат думал, что она была расстроена только встречей с этими молодыми, незнакомыми версиями своих родителей, одновременно пытаясь справиться с потерей тех, кого она знала и любила. К сожалению, дело было не только в этом. Никто не мог по-настоящему понять, что Джоселин чувствовала в этот момент, потому что никто не знал ее страшную тайну: исчезновение ее родителей полностью было ее виной. Джоселин остановила свой бег и прислонилась к стене, закрыв глаза от нахлынувших воспоминаний, грозящих вывести ее из душевного равновесия.       Тем летом Джосс исполнилось пятнадцать, ее отец, адмирал Королевского флота ее деда, был послан на миссию. Следы темной магии были обнаружены по всему Зачарованному Лесу, и команде Киллиана было поручено провести расследование. Реджина сопровождала их в качестве советника. Эмма умоляла его не уходить, ссылаясь на то, что у нее было очень плохое предчувствие по поводу источника этой магии. Киллиан беззаботно отмахнулся от ее просьбы, уверяя, что Реджина не допустит, чтобы с ним что-то случилось, потому что она «боялась снова оказаться в руках Спасительницы». Когда стало ясно, что адмирал не имел намерения отказываться от миссии, Эмма захотела отправиться с ним. Но Киллиан и Дэвид настаивали, что ее место в замке с дочерью. В конце концов, Эмма поддалась уговорам, все еще ощущая смутную угрозу, и, пока ее муж отсутствовал, она стала проводить долгие недели в библиотеке, поглощая все книги, что могла найти на тему темной магии.       Паранойя Эммы в отношении опасности, скрывающейся где-то в Зачарованном Лесу выразилась и в желании защитить дочь. Она запретила Джоселин уходить в лес без одежды охотницы. Конечно, пятнадцатилетняя Джоселин, которая раньше пользовалась преимуществами своей независимости, думала, что ее мать до смешного преувеличивает. Она была практически взрослой, отличной мечницей, и обладала магией. Не какой-то магией, а мощной белой магией, как она однажды подслушала из разговора фей, сильнее чем у Спасительницы. Она, безусловно, была способна позаботиться о себе сама.       Однажды утром, примерно через две недели после того, как ее мать изложила ей условия «заключения», Джоселин проскользнула мимо стражников и отправилась купаться вниз к реке. Этот, казалось бы, безобидный бунт подростка был самой большой ошибкой в ее молодой жизни.       Поплавав, Джоселин осталась позагорать на большом камне на берегу. Время шло и становилось очевидно, что густые, волнистые волосы никак не успеют высохнуть прежде чем она вернется в замок на поздний завтрак с мамой и бабушкой. Вместо того, чтобы рисковать быть раскрытой, появившись на завтрак с мокрыми волосами, Джоселин использовала магию, и высушила локоны прежде чем двинуться в обратный путь. Решив эту проблему, Джоселин собрала свои вещи и уже отправилась домой, как вдруг перед ней появилась странная женщина. Она была красива, с длинными гладкими темными волосами, что резко контрастировавшими с ее фарфоровой кожей. Женщина задумчиво рассматривала Джоселин своими бледными, хитрыми зелеными глазами. Девочка инстинктивно поняла, что незнакомка была колдуньей - воздух вокруг нее практически шипел от концентрации силы. Во рту у Джоселин пересохло от страха. - Кто это у нас такой? – глумливо спросила колдунья. – Маленькая ведьма бродит по лесу в полном одиночестве? Как тебя зовут, малышка-колдунья? - Я - я не ведьма, - выдавила Джоселин. - Я не хотела сделать ничего плохого. Это светлая магия, и я использовала ее только потому, что…       Щелчком пальцев, колдунья наложила заклятие, заморозившее слова в горле Джоселин. Девушка оказалась поднятой в воздух, не в состоянии двигаться или говорить. - Я чувствовала твою жалкую белую магию за мили отсюда. - прошипела ведьма, подходя к прямо к Джоселин, так близко, что она чувствовала горячее дыхание женщины на щеке. – Как раз светлую магию я и ищу, - продолжила колдунья. Джоселин была напугана блеском ее глаз, казалось, что в них плещется безумие, - Знаешь ли, я коллекционер. - Отойди от моей дочери! - Если бы она была в состоянии говорить, Джоселин бы вскрикнула с облегчением. Ее мать шагнула на поляну, разъяренная, в сияющем свечении своей магии. Она была похожа на готовую покарать богиню, ее длинные светлые волосы развевались, когда она приблизилась к женщине, захватившей ее дочь. - О, так гораздо лучше! – взвизгнула ведьма, хлопнув в ладоши от восторга. - Я уже очень давно ищу тебя, Спасительница. - Я не знаю, кто ты и что тебе надо от меня, - прорычала Эмма сквозь зубы. - Но если тебе дорога твоя жизнь, ты немедленно отпустишь мою дочь. - Блондинка вскинула руки вперед и поток белого света вырвался из ее пальцев, обматывая тело противницы и прижимая ее руки к бокам. Колдунья некоторое время пыталась вырваться, прежде чем окончательно сдаться и угрюмо посмотрела на Эмму. - А если откажусь? - Я с удовольствием отправлю тебя туда, откуда ты выползла, - ответила Эмма. Белые оковы затянулись и колдунья испустила ломкий кашель. - Я так понимаю, ты понятия не имеешь, кто я? - Спросила женщина. Эмма пожала плечами. - Ты просто еще одно зло, пытающееся встать на пути моего счастья, - проговорила она. Эмма подняла руку и путы сжались еще. Ведьма хищно улыбнулась, и Джоселин захватило чувство глубокого ужаса. Молча, незаметно, женщина боролась с заклятием, держа девочку замороженной на месте. Что-то очень, очень плохое должно было произойти – Джосс чувствовала это - и она была в отчаянии, не имея возможности предупредить мать. - О, я гораздо сильнее этого, - заявила колдунья. Внезапно белые оковы, сдерживавшие ее, растворились в воздухе. Незнакомка шагнула к Эмме, легко отбивая белый шар запущенный Спасительницей и заколдовала ее тем же проклятием, что и Джоселин. - Моргана Пендрагон, - представилась колдунья с небольшим, вежливым реверансом. - Может быть, вы слышали обо мне? - Эмма ответила ей ненавидящим взглядом. Моргана нахмурилась. -О, и правда же ... мои извинения. Так лучше? - Она снова щелкнула, освобождая голову и шею Эммы от проклятия, сохраняя при этом тело женщины замороженным. - Да, я слышала о тебе,- ровно сказала Эмма. Джоселин, показалось, будто она пыталась сдержать в голосе панику, - Пожалуйста, отпусти мою дочь. Она всего лишь дитя. - Хм ... И зачем же мне это делать? - Спросила Моргана, наклонив голову в сторону, явно наслаждаясь ситуацией. - Я сделаю все, что ты скажешь, - сразу сказала Эмма. - Прошу, просто дай ей уйти.       Все существо Джоселин закричало в знак протеста. Она пыталась вызвать свою магию, но ей никак это не удавалось. Было ли причиной тому проклятие Морганы или собственный страх сковал ее, результат был один. Заключенная в ловушку своего тела, Джоселин ничего не могла сделать, только наблюдать за сценой между матерью и злой волшебницей. Моргана долго молчала. - Хорошо, - наконец согласилась она. - Я отпущу ее, но ты пойдешь со мной. - Она вновь полностью заморозила Эмму, прежде чем та могла что-то возразить, и повернулась к Джоселин. Новым взмахом запястья она разрушила проклятие на девушке и та повалилась на землю. - Мама! - закричала Джоселин. Она встретила застывший взгляд Эммы, в котором читалось: «Я люблю тебя. Прости». Девочка вскочила на ноги, но в глазах потемнело, когда Моргана снова наложила заклятие, на этот раз сна.       В следующее мгновение, она открыла глаза и увидела перед собой страдающее лицо отца, красивые черты его были тронуты беспокойством и печалью. Он вернулся домой с миссии, чтобы обнаружить, что Эмма пропала, а его дочь находится под действием сонного заклятия. Он разбудил Джоселин поцелуем истинной любви, но она не смогла сказать ему всю правду, признать, что если бы не ее глупость и неповиновение, ничего этого никогда бы не случилось. Вместо этого, она сказала ему только, что Моргана взяла Эмму в плен. Не слушая уговоры Давида, Снежки и Генри, Киллиан сразу покинул замок и отправился на поиски своей любимой жены, и так и не вернулся.       Мысли Джоселин вернулись к настоящему, ее тело сильно дрожало, когда ей наконец удалось отогнать ужасные воспоминания. Она схватила факел со стены и обвела им вокруг себя, внезапно осознавая, куда ее принесли ноги. Поспешное бегство от покоев Нила привело ее прямо к дверям комнат, которые когда-то она занимала вместе с родителями. После их исчезновения они пустовали. Когда Киллиан не вернулся из своего путешествия, Джоселин переехала к бабушке с дедушкой, не в состоянии оставаться там, где было так много счастливых воспоминаний о ее родителях. По наступлении восемнадцатилетия, она переехала в ее собственные покои в восточном крыле замка, настолько далеко от комнат ее родителей, насколько это было возможно. Проглотив комок в горле, Джоселин долго изучала витражи на дверях, пока, наконец, не толкнула их и не вошла внутрь. Слабый свет факела едва освещал темные комнаты, но Джоселин был не нужен свет. Она помнила тут каждую деталь, по-прежнему посещая покои во сне почти каждую ночь. Девушка миновала фойе и вошла в большую комнату, ее глаза впитывали все от потолка до пола, окна, очертания камина и удобной мебели; ее сердце заныло. Кабинет ее отца, который был больше похож на музей всевозможных безделушек и сокровищ, что он собрал во время своих морских путешествий, находился справа. Три спальни были расположены по коридору налево, куда и направилась Джоселин. Она прошла до конца коридора и остановилась у двери в спальню родителей. Оказавшись внутри, она погасила факел и положила его на тумбу перед кроватью и забралась на одеяло. Она по-детски уткнулась лицом в подушки, надеясь услышать ароматы родителей. Но ткань имела только сильный свежий аромат мыла, которое горничные используют при стирке.       Джоселин прижала подушку к животу, сворачиваясь вокруг нее в слабой попытке сдержать ноющее чувство в животе. Одинокая в своем страдании, она закрыла глаза, сдаваясь, наконец, под давлением усталости и падая в блаженное забытье сна.