Все дороги приведут меня обратно к тебе

      Генри привел Киллиана на маленькую веранду вниз по коридору от комнат, где они оставили Эмму. Мужчина подошел к краю, приглашая капитана присоединиться к нему. Киллиан приблизился, облокотился о перила и устремил взгляд на Восточное Море. Они стояли в тишине в течение нескольких минут, слушая ритмичный рокот волн, обрушивающихся на скалы вдали. Прохладный ночной ветерок имел слабый аромат соли. Знакомые звуки и запахи побережья успокаивали измотанные нервы Киллиана. Хотя он нисколько не жалел, что пожертвовал Джолли Роджер, чтобы добраться до Эммы, он не мог отрицать, что скучал по морю. Капитан думал это вполне естественно, учитывая, что в открытой воде он провел время, равное нескольким жизням.       Киллиан позволил себе насладиться размеренным движением приливов и отливов волн еще минуту, перед тем как повернуться к Генри смеривая его подозрительным взглядом. - Довольно, приятель, - сказал он устало. – Как бы это не было мило, я знаю, ты привел меня сюда не для созерцания вида. - Вообще-то я привел тебя ради вида, - ответил Генри. Он указал на сады внизу. Киллиан разглядел в свете луны на каменной скамье одинокую фигуру, устремившую взгляд на океан. Ветер играл длинными темными волосами, развивая их позади нее. Джоселин. Киллиан вздохнул, чувствуя тяжесть дня и его собственную усталость, внезапно надавившие на на него. - Я не расскажу о ней Эмме, если это беспокоит тебя, - произнес он. - Как ты вообще понял, кто она? – спросил Генри резко. - Она сказала мне, что уверена, что ты узнал ее. Киллиан вздрогнул и отвернулся к морю, выражение его лица стало задумчивым. Не существовало слов, что могли бы адекватно объяснить, каким образом он понял, что Джоселин его дочь. Осознание было гораздо глубже, чем признание простого сходства, хотя общие черты с Эммой и ним, конечно, были довольно очевидны. Осознание пришло к нему на примитивном духовном уровне – это был инстинкт старый, как само время. Возможность ее существования было то, о чем он не смел и мечтать, даже в своих самых смелых фантазиях, но все же, он узнал ее. «Она - мое дитя», - подумал он. – «Я узнал бы ее где угодно». - Я понял, кто она в тот момент, когда увидел ее лицо, - ответил наконец Киллиан. Он вновь облокотился на кованые железные перила, внимательно наблюдая за одинокой фигуркой Джоселин внизу. - Не проси меня объяснить это, я просто понял.       К его удивлению, выражение Генри смягчилось, и он сочувственно положил руку ему на плечо. - Все в порядке, Киллиан, я понимаю, - сказал он мягко. - Связь между родителем и ребенком ... это необъяснимая вещь. - Что-то в тоне Генри заставило Киллиана задаться вопросом, говорил ли он исходя из личного опыта. «Есть ли у Генри дети?» - задумался он. Ему было любопытно, но он понимал, что смысла спрашивать нет. Генри вряд ли будет раскрывать такую важную деталь своей жизни, пока не будет уверен, что Киллиан и Эмма вернутся в прошлое без воспоминаний. - Я знаю, ты можешь сказать мне немногое, но пожалуйста... Джоселин ... с ней все в порядке? - Спросил Киллиан. Ему было трудно произносить это имя вслух. - Она хорошо скрывала эмоции, но казалась очень расстроенной нашим... прибытием. - Джосс моя сестра, и я люблю ее, но не могу притворяться, что знаю, что происходит в этой головке, - сказал Генри, кивая печально. - Честно говоря, она всегда была ближе к Нилу – младшему брату моей матери, чем ко мне. - Киллиан поднял бровь при имени молодого принца, находя более чем странным факт, что родители Эммы назвали сына в честь человека, который оставил их дочь в тюрьме. Тем не менее, этот мужчина был отцом Генри, поэтому он решил не комментировать эту новую для него информацию. Генри продолжил, - Это моя вина, на самом деле. У нас большая разница в возрасте, и я не уделял ей достаточно времени, когда она была маленькой.       Киллиан понимающе кивнул. -Мой брат Лиам был на десять лет старше. Когда я был мальчиком, он присматривал за мной, а я его боготворил, но только когда мы стали взрослыми мужчинами, служащими в Королевском флоте, мы стали близки,- с трепетом рассказал он. Теплая улыбка Генри заставила Киллиана предположить, что он уже все знал о Лиаме, но ответил только: - Джосс и я определенно стали гораздо ближе за последние пару лет. Она никогда не была особенно открыта в своих чувствах, по крайней мере, не со мной, но сблизились мы совсем скоро сразу после, - он внезапно замолчал, нахмурившись, и Киллиан понял, что он собирался открыть что-то о его и Эммы судьбе.       Генри ранее сказал Эмме, что она и Киллиан где-то в Зачарованном лесу, что заставило Киллиана предположить, что они были все еще живы. Тем не менее, меланхолия Джоселин, в сочетании с оговоркой Генри и тот факт, что они ничего не знали о своем благополучии, означает, что они были отделены от остальной части их семьи. Впервые после встречи Джоселин, Киллиан начал сомневаться в своей теории о том, почему временной портал отправил их в будущее. Не такой была его идея о счастливом конце. «Возможно, Эмма и Генри правы», - подумал он. - «Может быть, именно темная магия привел нас сюда». Независимо от того, почему они попали в это время, и, несмотря на то, как сильно он хотел вернуться в свое, идея покинуть это место не попытавшись сперва вернуть все на свои места, обеспокоила его.       Внимательный взгляд Генри заставил Киллиана отвлечься от тяжелых мыслей. - Я просил Джосс держаться в стороне от тебя и мамы, пока не прибудут Реджина и мой дед. Я не думаю, что это лучшая идея: общаться с вами, пока мы не узнаем наверняка, сможем ли мы стереть ваши воспоминания перед возвращением, - проговорил он. - Если мы не сумеем, а мама узнает, кто она... Я боюсь, что это повлияет на ее выбор.       Киллиан сжал губы. - Да, - согласился он. - Твоя мать все еще находится в процессе осознания. Хотя, перед тем как вновь открыть портал, она сказала мне, что хотела остаться в Сторибруке и поселиться со своей семьей, но я не знаю, где она видит мое место в этом. - Он закрыл глаза и устало потер лоб. - Если бы кто-то предположил, что однажды у нас с ней будет ребенок, боюсь, это оттолкнет ее от меня. - Очень вероятно, - серьезно сказал Генри. – Этот риск я не готов принять. Не могу представить свою жизнь без Джосс ... или тебя, Киллиан.       Киллиан посмотрел на него, удивленный откровенностью. Очевидно, он не представлял глубину привязанности в объятии Генри, когда тот приветствовал его ранее в этот вечер. Его затопили теплые чувства, а мысли обратились к Эмме. Похоже, что, она не только подарила ему дочь, но дала ему еще и сына. Он неловко почесал за ухом, не зная, как реагировать. Видя смущение Киллиана, Генри поспешил продолжить. - Как я уже сказал, я просил Джосс держаться подальше, но это было в основном ради мамы, и, раз ты уже знаешь о ней, не думаю, что будет критично, если вы двое сможете поговорить наедине. Киллиан, потеряв дар речи, мог только смотреть на Генри. Он прислонился к перилам, глядя в сад, где все еще неподвижно сидела Джоселин. Когда он впервые увидел, как она сидит там, грустная и несчастная, он жаждал поговорить с ней, чтобы успокоить, но он был готов уважать желания Генри и держаться от нее в стороне, пока их положение не станет яснее. Слезы выступили на его глазах, и ему пришлось отвернуться на минуту, чтобы успокоиться. - Ты хороший человек, Генри, - сумел он произнести, чувствуя комок в горле, мешавший говорить. - Да, что ж, я имел много хороших примеров для подражания, - легко ответил Генри. Он обнял Киллиана за плечи и повел его обратно в замок.- Давай, я покажу, как добраться до сада.       Через несколько минут Киллиан очутился снаружи под лестницей, всего в нескольких десятках шагов от своей дочери. Воздух был прохладным и свежим, сладкий аромат роз мешался с острым запахом моря, намного сильнее в саду, чем на веранде. - Не задерживайся слишком долго сегодня вечером, - предупредил Генри. - Мама может отправиться искать тебя. - Да, - кивнул Киллиан. - Увидимся в первой половине дня. - Он быстро обнял Генри одной рукой, надеясь, что этот маленький жест сможет передать хотя бы долю благодарности, что он испытывал.       Генри исчез за дверью, предоставив Киллиану самому проделать путь через лабиринт из садов. Он колебался, когда приблизился к Джоселин, вдруг не увереный, что делать дальше. Она, должно быть, почувствовала его присутствие, потому что через некоторое время повернулась. Девушка замерла, ее изумрудные глаза – «глаза Эммы», - подумал Киллиан с болью - увеличились. Когда она, наконец, заговорила, голос ее был тоненьким и неуверенным, как у ребенка. - Папочка? - Прошептала она. У Киллиана сдавило горло и он смог только кивнуть. Джоселин вскочила со скамьи и бросилась в его раскрытые объятия. Киллиан даже не пытался сдержать слезы, позволяя им свободно падать в блестящие темные волосы Джоселин. Он обхватил ее голову рукой, прижимая ее к своей груди, все еще не веря в реальность девочки. Она обняла его за талию, сжимая его крепко,почти до боли, хотя это его не волновало. Они стояли так в течение долгого времени, пока слезы Киллиана не начали иссякать, а узкая грудь Джоселин больше не вздымалась от рыданий. - Как ты узнал меня? - Спросила Джоселин, все еще пряча лицо на его плече, ее слова были приглушенны кожей плаща. Киллиан нежно отстранил ее за плечи, чтобы взглянуть в лицо. Он положил свою ладонь на ее щеку, а девушка слабо улыбнулась. «Улыбка Эммы», - подумал он. - Моя дорогая, дорогая девочка, - проговорил он, голосом полным волнения. Он выразил вслух мысль, которая родилась у него, когда Генри задал ему тот же вопрос на веранде. - Я узнал бы тебя где угодно.