Один из нас.

Как очень скоро выяснилось, звали юного алкаша не просто Джером, а Джереми Хэйнли, ему вчера стукнул двадцать третий год, и он весело отмечал его в компании толпы друзей, а на крыше отказался совершенно случайно – Лиз, девушка, с которой он был, решила провести там небольшое свидание, переросшее в то, во что обычно и перерастают свидания, когда оба партнера пьяны в слюни. - Видимо, на то божья воля, - Джереми улыбался, заметно посвежевший после принятия в себя бутылки пива, а Эндрю в ответ на эту реплику лишь закатил глаза. Прозвучало для него попросту глупо. Парень явно не был прочь потрепаться, особенно когда голова болела уже не так сильно, а собеседник был прекрасным слушателем. На самом деле, собеседник скорее был попросту молчаливым, но Джеру эту не мешало. За двадцать минут, что они сидели за столиком в пустующем кафе, Эндрю узнал не только имя и возраст – ему сообщили, что Джер в этом году окончил университет и теперь вот отдыхал и подыскивал себе какую-нибудь работку; что родители у него были какими-то там бизнесменами и могли обеспечить сына; что новый мобильник, который он купил, полный отстой, а ноут давно уже стоит почистить… зачем было рассказывать последнее, Эндрю не знал, но он быстро перестал вслушиваться в слова, оставив для себя лишь интонацию голоса, и улегся на стол, лбом упершись себе в руку. - Эй, ты там нормально? – только после этого Джереми вспомнил про своего собеседника, которого вообще-то срочно надо было убеждать, что самоубийство – не выход, пусть он и говорил, что не собирался себя убивать. – Ты-то кто? «Отлично. Он только сейчас решил спросить мое имя», - промелькнуло у Хэтфилда, и он недовольно буркнул: - Господь Бог, кто еще-то, - он любил говорить правду, зная, что ему не просто не поверят, но еще и разозлятся. - Слушай, я все понимаю, но хотя бы не издевайся! – моментально возмутился Джереми. – Если так хочется с кем-то поспорить – иди в церковь! - Я хожу, - хмыкнул Эндрю, но все же приподнял голову и представился, после чего вновь улегся, показывая, что говорить не хочет. Однако, Джер не собирался сдаваться так просто. - И как тебя занесло на крышу моего дома? Я тебя тут раньше не видел, вроде. Хотя, у нас ходил какой-то парень по крышам, но он брюнетом был, ты не красился, случайно? Правда, он еще и азиатом был, но все же… - Это был не я, - тоном, который ясно сообщал, что можно и прекратить нести чушь, отрезал Хэтфилд. – Я был тут впервые. Доволен? - Что ж у тебя такого случилось в жизни, что ты собрался прыгать? – в голосе парня послышалось нечто для Эндрю странное. Забота? Нет, в самом деле – человека, который только-только встретил его, заботила судьба «самоубийцы»? От удивления парень даже проверил, говорил ли Джереми искренне – и еще больше удивился, когда понял, что говорил. С его губ сорвался вздох, он резко отклонился, проводя ладонью по лицу и хмыкая. Веселая ситуация – какой-то смертный человечек просит рассказать, почему же его Бог не хочет больше жить, не зная даже, с кем имеет дело. Ну, что же, решил про себя Эндрю, почему бы и нет? - Мне скучно. На него уставились с вежливой вопросительностью. Джер словно собирался поинтересоваться, не издевается ли собеседник. - И… Это все? – на всякий случай уточнил он. - Этого мало? – Эндрю пожал плечами, откидываясь на спинку стула и ослабляя, а затем и вовсе стягивая галстук. – Я не желаю дождаться момента, когда вся моя жизнь станет одной большой серой полосой, - «хотя, куда я денусь от этого», - добавил парень про себя. - Это ж глупость! – с искренним удивлением воскликнул Джереми, и на него покосились со скептической миной. - Судя по всему, выучился ты не на психолога, да? - Ох, я тебя умоляю! Ты же, вроде, нормальный парень, зачем прыгать-то сразу? Неужели ты уже все перепробовал, чтобы справиться с этим? – недоверчиво поинтересовался тот, опираясь ладонями о столик и наклоняясь в сторону Эндрю. Тот чуть отодвинулся. - «Все» - очень подходящее слово. Я перепробовал именно что все, - он фыркнул, передергивая плечами, но после следующей фразы Джера поднял на него глаза, глядя с каким-то напряжением: - И не нашлось ни одного человека, кто отговорил бы тебя? Хэтфилд молчал довольно долго, не зная, стоит ли сказать, что «множество друзей» даже не догадываются об этом, или легче просто признать, что у него попросту никого нет, чтобы отговаривать. На самом деле, это была чистая правда – за последние несколько столетий он даже не общался толком с людьми, разве что по работе, у него не было не только семьи, но и даже просто кого-то, с кем он мог бы поговорить дольше, чем два часа. Из своего круга – круга Богов, разумеется, - он виделся только с Хевелом, но тот не интересовался своим подчиненным, а Эрд в ответ не интересовался им. Они просто терпели друг друга, иногда могли даже пошутить или поговорить о чем-то, но чтобы Хевел начал отговаривать его от самоубийства… Ха, скорее, он сам уничтожит его. - …Не нашлось, - наконец, отозвался парень, и Джер сочувственно глянул на него, будто бы все понял. - У тебя друзья хоть есть? – ответом было красноречивое молчание. – И после этого ты говоришь мне, что все попробовал? Господи, да еще бы тебе не было скучно, когда тебе даже сходить куда-нибудь не с кем! – Джер аж заулыбался, поняв, наконец, причину, и даже совсем не веселый вид Хэтфилда его не смутил. – Ну, тогда я знаю, что спасет тебя от твоей скуки: друзья! Тебе просто надо начать общаться с людьми… - Чтобы стать таким, как ты? – перебил Эндрю, оглядывая все еще сохраняющего на себе признаки знатной попойки парня. Тот, немного смущенно улыбнувшись, пригладил встрепанные волосы. – Спасибо за классный совет, парень. - И ты ему последуешь! – сообщил тот, продолжая улыбаться и почесывая голову. - С чего такая уверенность? - Потому что ты будешь общаться как минимум со мной, - просто заявил Джер, и Эндрю едва не поперхнулся воздухом. - С чего бы? – прохрипел он, борясь с кашлем, и парень протянул ему бутылку с остатками пива – смочить горло, судя по всему. - Ну, а куда ты от меня денешься? – пожал плечами он, словно действительно не понимал, что такого в его словах. Зато вот Эндрю понимал, и в восторге совершенно не был. И смотрел с еще большим сомнением во взгляде, чем до этого – сомневался, кажется, в психическом здоровье Хэйнли. – Давай свой номер телефона. Ты чего так на меня смотришь? Да ладно тебе, в самом деле, я ж не отстану! Эндрю колебался ровно секунду – а затем фыркнул и поднялся. - Еще чего, - кинул он, поворачиваясь к выходу и явно собираясь покинуть кафе, но Джереми подскочил со своего места, кидаясь за ним. Бармен недовольно крикнул, что за пиво можно было бы и заплатить, но Джер только кинул, что по старой дружбе можно и подождать, и даже не затормозил ни на секунду. Теперь он шел за Хэтфилдом, заставляя того как минимум нервничать, а как максимум – раздумывать над тем, а не столкнуть ли незадачливого спасителя с какой-нибудь неожиданно появившейся из ниоткуда машиной. Они прошли пару кварталов в относительном молчании даже по мнению Джереми: он говорил меньше двухсот слов в минуту, и это было действительно чудо. Все еще побаливающая голова сказывалась, не иначе. - Ну и долго ты за мной будешь идти? – наконец, не выдержал Хэтфилд, и Джереми довольно усмехнулся. - Пока не дашь мне свой номер телефона! Парень вздохнул. Это, разумеется, было несложно – он мог продиктовать рандомные цифры и даже не волноваться по этому поводу, но Джер явно желал только добра – и Хэтфилд сдался. Продиктовал номер, готовый, что его тут же проверят, позвонив, но он ошибался. Ему поверили на слово и не усомнились ни на секунду. - И как ты только до сих пор живым ходишь? – в сторону пробормотал Эндрю, не сдерживая легкого любопытства и заглядывая в будущее этого парня – не пытаясь рассмотреть конкретику, слишком уж муторно, - просто интересуясь последними днями жизни. На удивление, насильственной смерти от предательства там не было – умирал Хэйнли мирно и в своей родной постели. С такой-то наивностью? Удивительно даже… Эндрю хотел копнуть глубже, но его отвлекли: - Эй, ну, раз ты дал мне телефон, то можно и прощаться? А то у меня в квартире толпа просыпающегося народа, а я тут шляюсь… Только, пожалуйста, не прыгай больше с крыш? Я тебе позвоню! – он говорил так, словно это было тем, ради чего стоит жить, но Хэтфилд все же хмыкнул и кивнул. - Не прыгну. По крайней мере, не сегодня, - пообещал он, в очередной раз отмечая, что самоубийц Джеру лучше в своей жизни не встречать – а то те точно с жизнью покончат. Парень ушел в обратном направлении, а Эндрю проводил его взглядом, отмечая раскованную походку человека, который не только не уверен в своем завтрашнем дне, но и не знает, что произойдет в следующую секунду, и которого совершенно, абсолютно не волнует это. Да, такой уж точно с крыши бы прыгать не стал – он живет сегодняшним днем, а вот Эрд – завтрашним… но не днем, а тысячелетием, скорее. А это куда как хуже.

* * *

Он добрался до дома лишь через несколько часов, решив не спешить и спокойно дойти до квартиры через парк, хотя через дворы путь был куда короче. Но он не торопился – гулял, иногда присаживаясь на скамейки и прячась от жаркого солнца в теньке. Сейчас, когда он остался наедине с собой, ничего не мешало размышлять над произошедшим ранее – не над тем, что дал незнакомому человеку телефон или что вообще позволил приблизиться к себе, не над тем даже, что хотел позволить себе проявить слабину и в очередной раз завершить земную жизнь, а скорее над короткой мыслью, промелькнувшей у него, пока он стоял на крыше и смотрел вниз. О настоящем самоубийстве. Это тревожило его, по-настоящему тревожило – до этого он никогда о таком не думал, он пытался как-то развлечь себя, путешествовал по своему миру, был в таких местах, куда простому человеку не добраться, он работал вместе с людьми в организациях известных на весь мир или совершенно неизвестных – и не менее значимых; он творил, он создавал новые виды земных тварей, он проживал жизни королей, наблюдал, как люди создают невероятные творения – и подталкивал их к созданию; он являлся к избранным, к шаманам, к истинно верующим не в какого-то там Иисуса или Аллаха, а в Бога, но сейчас… людям Бог был не нужен, а ему попросту все надоело. Вот же забавно. Эрд знал, что единственный способ умереть – уничтожить свою планету, с которой он родился и с которой умрет, и его мало волновало, что с планетой умрут все его творения – люди и животные были для него чем-то вроде умелых поделок, он гордился ими – но это было тысячи лет назад, а сейчас… ну, бегают там «поделки» по свету – и что? Если бы Эрд захотел, все они, как один, встали бы и подчинились его воле, даже не заметив, что произошло, он мог бы стать единым сознанием планеты – но и этого ему было не надо. «Я совсем сдался?» - недоверчиво произнес он про себя, слишком задумавшись и проходя в квартиру через стену, а затем, не раздеваясь, падая на разложенный диван и вздыхая. Интересно, если бы он сам был человеком, настоящим человеком, а не скрывающимся под его личиной, - что бы тогда было? Был бы он таким, например, как Джер? Эрд очень сомневался в этом. На самом деле, таким людям он поражался всегда, и точно будет поражаться – ведь он действительно создал людей, как свое подобие, так почему многие не переняли его характер, как они могут быть такими… разными? В следующую секунду, напрочь обрывая все раздумья, зазвонил телефон, своей трелью заставляя Бога поморщиться и вновь вернуться к своему обычному скептичному состоянию Эндрю Хэтфилда. Звонил Джереми – то, что номер не был никак подписан, не мешало парню это знать. Он смотрел на экран и размышлял, стоит ли вообще брать трубку. Не то, чтобы он не хотел ни с кем общаться… да что там – он не просто не хотел, он терпеть не мог общаться с кем-то, общение выматывало его, но стоило ему только вспомнить о своих мыслях о самоубийстве – и телефон уже касался уха. - Ну, что тебе надо? – голос прозвучал как обычно резко, и на том конце несколько мгновений молчали, а затем сообщили: - Удостоверяюсь, что ты еще жив. - Я жив, - коротко фыркнув, парень положил трубку, тут же закатывая глаза в бессильной злости на себя. Иногда он напоминал себе человеческого подростка, особенно в сравнении с Хевелом, хотя они были примерно ровесниками, да и прожил Эрд не мало – в пересчете на человеческий ему можно было дать от двадцати до тридцати. Другое дело, что сложно пересчитать на человеческий возраст Бога. Телефон зазвонил вновь через пару секунд, и теперь, вновь прикладывая его к уху, парень пообещал себе не быть идиотом, но после первой же произнесенной Джером фразы пожалел об этом. - Встретимся? – предложил тот, словно на самом деле был в этом заинтересован. - Нет, - Эндрю даже не задумывался над ответом. - Но тебе же скучно? - Уже нет. - В смысле, потому что я позвонил?.. - Нет. - Ты специально так отвечаешь, что ли? - Еще нет. На том конце замолчали, а затем рассмеялись – не истеричным смехом, а довольно приятным, веселым и коротким, а затем Джер с улыбкой, слышимой даже в голосе, произнес: - А мне казалось, ты уже понял, что от меня не отцепиться, - мысленно Эндрю с этим согласился, но отвечать не стал. – Ну, ладно, раз ты молчишь, то говорить буду я: с этим я тоже справить вполне могу. Тебе рассказать что-нибудь, или плевать?.. Раз молчишь, значит, плевать. Ну, тогда слушай: вот я тут подумал, а что если наша планета… Не прерывая чужую болтовню, Эндрю повернулся на бок, кладя сверху на ухо телефон и честно думая, что сейчас попросту уснет под беспрерывную болтовню, но очень скоро с некоторым удивлением обнаружил, что слушает, о чем говорит Джер. Не пытаясь запомнить что-то или понять – в этом не было нужды, - а просто вслушивается в его треп, и самое главное – ему действительно интересно слушать полубредовые истории, рассказанные с такой уверенностью в их правдивости, что начинаешь верить в них и сам. - Слушай, Филд! – неожиданно окликнул Джереми, и Эндрю даже не понял сначала, что это к нему обращаются, а когда понял, смог только молча вскинуть бровь, словно забыл, что собеседник его не видит. Филд? Тьфу, что за сокращение такое! – Ты ведь ни с кем никуда не ходишь? Тут недалеко от меня есть клуб небольшой… слушай, а ты сейчас поджал губы? – неожиданно заинтересовался он, и Хэтфилд осознал, что действительно при упоминании клуба губы у него сжались в тонкую линию. – Хах, судя по молчанию - поджал! Не удивляйся, просто пока мы в кафе говорили, ты постоянно так делал, когда тебе что-то не нравилось из моих слов, вот я и заинтересовался! Так вот, о клубе: там сегодня выступает группа какая-то, говорят, хорошая, и они спокойную музыку играют, мне кажется, что тебе понравится. Не хочешь выбраться? Народу там мало будет, они не особо известные, но, может, хоть повеселишься немного. - Джереми, - неожиданно подал голос парень. – Вот скажи мне: какое тебе дело до меня? - Ну, как… - тот явно растерялся. – Ты же на моих глазах чуть не спрыгнул с крыши. Как мне может не быть дела? В его голосе было неприкрытое удивление – он просто не мог понять, как может быть по-другому. Как вообще может быть плевать. - И если ты теперь снова пойдешь умирать – значит, я буду виноват, я же знал, что с тобой, и не помог. Ты же, вроде, не особо против? Трубку ж больше не бросал. Эндрю хмыкнул, решая, что ломать странную логику Джереми не будет, и вместо этого ответил на предыдущий вопрос: - Во сколько твой концерт? - О, так ты согласен?! – кажется, парень сомневался до последнего в том, что на его предложение ответят согласием, и сейчас радовался и изумлялся одновременно. - С чего это ты взял? Я просто спрашиваю, во сколько он – а уж идти мне туда или нет, я буду решать потом. Джер снова рассмеялся, теперь уже уверенный, что этот странный замкнутый парень присоединится к нему, и начал диктовать время и место, которые, разумеется, никто даже не собирался записывать. Вместо этого Хэтфилд усмехался краем губ и думал о том, что не зря пошел тогда на крышу: развлечение на пару дней или даже недель он себе точно нашел.