Один из нас.

Музыка грохотала в нем. Музыканты не пели – лишь играли, и это было ничуть не хуже, а может даже и много лучше. Эндрю сидел за столом рядом с небольшой сценой и слушал, уложив голову на свои руки и закрыв глаза. Ему не нужно было смотреть – хватало и звуков. Рядом колыхалась толпа. Относительная толпа. Джер, сидящий напротив Хэтфилда и одобрительно покачивающий головой в такт музыке, вряд ли бы назвал эту кучку людей толпой – тут не было даже и сотни, - но для Эндрю она таковой была. На удивление, ему нравилось. Да, он шел сюда с мыслью о том, что это будет интересно, но и с мыслью же, что сможет «заставить» музыкантов ему понравиться – всего-то и стоит, что добавить немного умений и таланта, внушить уверенность, что они смогут попробовать что-то новое, - но этого не потребовалось. Ему нравилось и так. Даже не просто нравилось. Эрд сравнивал это с собой – он мог охватить весь мир целиком и полностью, погрузить его в себя, в свою сущность – и то же самое творилось с ним. Он просто сидел с закрытыми глазами и слушал, абстрагировавшись от посторонних звуков, и позволял музыке охватывать его, даже не вмешиваясь в ее звучание, а просто… позволяя существовать, что ли. Это не было весело, и скучно тоже не было. Это было умиротворяюще – и на данный момент это все, чего парню хотелось. Хэйнли, чувствуя это умиротворение, не отвлекал его пустыми разговорами. Он тоже слушал, иногда только отходя к бару и покупая там что-нибудь, но даже Эндрю не предлагал – для этого нужно было бы привлечь его внимание. Парень был доволен: ему не так часто приходилось вытаскивать кого-то из депрессии, он был уверен, что это крайне долгий процесс, но он схватился за эту возможность обеими руками. Не потому, что ему хотелось почувствовать себя кем-то важным или сделать Эндрю должником. Просто он понимал: если не он, то кто же? И, главное – почему бы не он? Потому что они незнакомы? Потому что в чужую жизнь лезть нельзя? Все это было пустыми отговорками. И даже сейчас он, изредка кидая взгляд на парня, не гордился собой. Ему ненужно это было, да и гордиться пока нечем было – всего-то прошел пару ступенек километровой лестницы, тоже мне, повод для гордости… Эндрю поднял голову только когда музыканты начали прощаться. Потянулся, кусая нижнюю губу, чтобы не зевать, и провел рукой по лицу. Желание тела лечь и поспать постепенно давало о себе знать, и сейчас Хэтфилду совершенно не хотелось ему перечить. Они вышли из клуба, для начала пропустив остальных людей, и остановились на минуту перед входом – Джер проверял, на месте ли телефон и ключи. - Ну, как тебе? – заодно поинтересовался он. Эндрю передернул плечами. - Неплохо, на удивление, - почему-то ему никогда не хваталось силы признать, что ему что-то понравилось, будь даже это всего лишь музыка. Джереми, кажется, догадался, весело улыбаясь и тоже чуть поводя плечами, но от холода – он снова был в одной футболке, а было уже довольно поздно, и стало прохладно. Эндрю, покосившийся на ежащегося парня, задумчиво прикусил внутреннюю сторону губы, и воздух неуловимо потеплел – про себя парень назвал это платой за «терпимое» времяпрепровождение. - Прыгать с крыши определенно не хочется, - заметил он минутой позже, прерывая этой фразой вновь начавшийся поток легкой болтовни Джера, и тот крайне довольно улыбнулся. - Будем считать, что это ты так меня благодаришь, - сообщил он, похлопывая Эндрю по плечу. – Сегодня я это определенно заслужил! Парень недовольно отодвинулся, тут же замечая заинтересованный взгляд, который кинул на него Джереми, и, вспомнив о разговоре по телефону, машинально проверил, поджал он все-таки губы или нет. Как оказалось, поджал. Вот же… нужно срочно избавляться от этой привычки. Впереди показалась высотка, в которой жил Хэйнли – Эндрю первым делом вскинул глаза, глядя на крышу. - О, там снова тусят! – неожиданно воскликнул парень, и Хэтфилд непроизвольно вздрогнул, осознав, что тот тоже смотрел вверх. Мда, ему-то теперь воспоминание на всю жизнь, хвастаться теперь будет, небось, всем друзьям. Хотя, Эндрю-то какое дело? Пусть хоть обхватстается весь – ему не будет ни горячо ни холодно. Он перевел взгляд с крыши дома на улицу, по которой ему предстояло идти домой. Было темно и довольно неприятно, да и куча опасных людей ходит, а если Эрд их опять начнет убивать – Хевел разорется стопроцентно. Ему же неймется, ему же только б лекции и читать… - Тебе долго домой-то? – перехватив взгляд парня, поинтересовался Джер дружелюбно, но на него покосились с подозрением. Эндрю был уверен, что ни во что хорошее этот вопрос не выльется. - Нет, - ответил он. Ну, в принципе, с его точки зрения час ходьбы по опасным для простого человека закоулкам – это действительно не долго, а если Джереми имеет на это какие-то другие взгляды – то это только его проблемы, а никак не Эндрю. - Врешь, да? – парень нисколько не обиделся. - Вру, да, - со вздохом отозвались на это. – Успокойся, дойду, не надо меня провожать. - С чего ты взял, что я стану тебя провожать? Я не самоубийца! – возмутился тут же он, и Хэтфилд с легким замешательством поглядел на него, пораженный тем, что не угадал. Неприятно пораженный. Кажется, стоит пользоваться телепатией чаще. – Я предлагаю тебе переночевать у меня. Ему не отвечали довольно долго. Эндрю просто молча смотрел на парня, и тот от такого пристального внимания аж попятился, не понимая, что такое произошло, что на него можно было бы так пялиться. Наконец, кашлянув, он осторожно осведомился: - Ты жив еще? - К своему превеликому сожалению, - заторможено ответил Эндрю. – Ты что, издеваешься? – самое отвратительное, что он знал, что это не так. Предлагал Хэйнли от чистого сердца, о чем он тут же начал заверять мнительного знакомого, но парень лишь отмахнулся. – Тебе какой резон? Ты идиот? А если я сумасшедший? - А если я? – тут же весело спросил Джер. – Слушай, не неси чепухи! Ты не сумасшедший, не маньяк – ну, может, немножко, - и даже не социопат, хотя и пытаешься им казаться. Я, может, и не психолог, но и не тупой. Нравится тебе общаться, просто себе признаваться не хочешь! «Знал бы ты, с кем говоришь», - с неожиданной тоской подумалось Эрду, но он тут же мысленно назвал себя полным придурком и отогнал ненужное чувство прочь. Что еще за тоска, по какому это такому поводу? - В общем, ты согласен, - не дожидаясь согласия, Джереми схватил парня за руку, потянув его в сторону дома и буквально запихивая в подъезд, не обращая внимания на то, что тот пытался сопротивляться, хотя и довольно вяло. Видно, понял уже, что так просто не отделается. – Не парься: просто придем и ляжем спать, у меня места не только на тебя, но и еще на двадцать человек хватит! Может, райончик и не богатенький, но родители купили две квартиры трехкомнатных и объединили их в одну, парочку стен всего снесли, так что у меня неплохие апартаменты, тебе точно должны понравиться! Хотя, наверное, ты сторонник минимализма, интересно, у тебя-то дома хоть кровать есть, или на диване спишь? Было бы на тебя похоже, на самом деле – тебе явно хочется себя наказывать! - Что за херню ты несешь? – прошипел раздраженно парень, вырывая руку и злясь, что с кроватью Джереми угадал. А вот насчет того, угадал ли с причинами, Эндрю решил не задумываться – ему совершенно не хотелось сейчас страдать от депрессии, ему больше хотелось рвать и метать! Не успели его запихнуть в квартиру, как за окном загрохотало. Темное небо, на котором до этого не было ни облачка, прорезала яркая молния, наступило краткое мгновение тишины, а затем раздался новый гулкий раскат грома, и Хэйнли, словно забыл о своем посетителе, кинулся к окну, высовывая голову на улицу. - Ничего себе мы успели! – воскликнул он, и тут же издал еще один возглас, уже неразборчивый, но Хэтфилд знал, в чем дело: это ливень хлестнул парня по лицу, отзываясь на эмоции вызвавшего его. Однако, тот и не думал убирать голову с улицы – стоял и улыбался, а когда его окликнули и назвали полным идиотом – по мнению самого Джера, абсолютно без причины назвали, - обернулся и посмотрел на скрестившегося руки на груди парня. – Не любишь дождь? Странно. Мне казалось, такие, как ты, его любят. - Такие как я? Это какие же? – стараясь не отвечать на прямой изумленный взгляд таким же прямым, спросил Эндрю. Он вообще смотрел куда-то в пол и чувствовал себя на первый взгляд абсолютно неуютно: пусть губы и не сжимал уже, но покусывал их, заодно прихватывая и внутреннюю сторону, да и скрещенные руки и опущенная голова не придавали ему уверенности в себе. На самом деле, Эрд действительно чувствовал себя неуютно. Он вновь подумал о том, что люди развились в каких-то неконтролируемых странных существ, из которых Джереми был… ну, далеко не самым странным и удивительным на памяти Эндрю, но из современных людей – все же необычным. Он был прямым и честным. За свою жизнь Эндрю Хэтфилда такие Богу еще не встречались, да и за пару жизней до этого… слишком уж редкими были честные люди, видимо, или просто Эрду не везло встретить эх… Хотя, надо признаться, в этот момент парню казалось, что лучше бы он и не встречал. Как-то уж больно гадко себя чувствовал, вечно перепроверяя слова Хэйнли на честность и натыкаясь не на стену из лжи, возвышающуюся в сознании, а абсолютно чистое поле, не только без всяких стен, но даже без камней. Интересно, он вообще способен на ложь?.. - Ну, как «какие»? – тем временем пожал плечами удивительно честный парень, стирая ладонью влагу с лица. – Одиночки. Это у вас, вроде как, общее, нет? - Понятия не имею, - отрезал парень. – Плевать мне, у кого там что со мной общее. - Ага, скажи еще, что ты «не такой как все», - развеселился Джереми, который обычно слышал такие слова от молоденьких девочек, а не от человека старше его. - Это они такие как я, - буркнул Хэтфилд, говоря чистую правду. Было бы странно, если бы было наоборот. Услышав это, Джер повеселел еще больше и жизнерадостно плюхнулся на большой мягкий диван, выглядящий довольно чисто. У него вообще была чистая квартира – Эндрю быстро понял, что чистота тут царила только благодаря приходящей уборщице, а отнюдь не из-за чистоплотности самого парня. - Садись давай, - он кивнул на место рядом с собой и потянулся к пульту от телевизора. – Я тут пару дней назад кино скачал классное, раза три уже пересмотрел, не хочешь присоединиться? Эх, блин, не обделил же кого-то Бог талантом! Эндрю, уже усевшийся, откинулся на спинку дивана и проворчал: - Неужели ты думаешь, что Богу есть дело до всех, кто живет на этой планете? - Я думаю, что есть, - откликнулся моментально парень. – Он ведь нас создал! Вот ты бы неужели бросил? Хэтфилд хмыкнул. Вот именно за такие моменты он и любил разговоры о Боге. - Может, вы все ему надоели уже со своими вечными молитвами, а? Сколько там верующих у нас на планете? И все постоянно что-то просят, сами даже не пытаясь что-то сделать. Верующие, тоже мне, начитались сказок на ночь и сидят и молятся. А церкви эти ваши? За деньги прощение грехов даруют, с ума можно сойти! И вообще, кто бы мне говорил об этом? У тебя вроде как образ жизни далекий от праведного. - Какая разница, какой у меня образ жизни? Я же верю в него, он должен об этом знать и без моего образа жизни! – парень аж развернулся к Эндрю. Карие глаза сверкали. - Слушай, а ведь классная позиция! – с сарказмом оценил тот. – Сначала можно грешить так, что на всю жизнь хватит, потом сходить в церковь, помолиться, и после смерти с чистенькой душой предстать перед Богом, дескать, вот он я, во всей своей красе и невинности! Да этот Бог просто охренеет от толпы народа, ломящейся к нему! - Заметь, ты его существования не отрицаешь! - Классно с темы перескочил, молодчина, - ядовито улыбнулся Хэтфилд, похлопывая парня по плечу. – Да просто если б я отрицал, то не мог бы сказать, что ваш Бог может оказаться тем еще мудаком. Судя по изменившемуся лицу, Джереми готов был ударить собеседника, забыв даже про то, что сам пригласил его в свой дом. Но на самом деле это было не так – Эндрю видел в его душе лишь негодование и боль. Он принимал оскорбления на свой счет – он не просто верил в своего Бога, он любил его. Готов был защищать. «С ума сойти. Вот только твоей защиты мне и не хватало», - подумал парень, и у него мигом пропало все желание спорить. Он поднялся с дивана, развернулся, молча направляясь к двери, и Джер тут же подскочил следом, словно испугавшись. - Эй, ты чего?! Ты же не прыгать пошел, нет? – прямо спросил он, преграждая гостю путь к выходу. – Ты сам этот спор затеял, и теперь посреди него уходишь? Я не просил тебя оскорблять мою веру, и я не прошу тебя верить во что-то, тебе что, не промолчать, что ли? Или ты просто обязан везде влезть?! Хэтфилд помолчал, а затем буркнул первое, что пришло на ум: - Ты меня как будто убить был готов. Вот мне охота с психанутым в одной квартире находиться, - он хмыкнул, вздергивая подбородок. Он умел врать – точнее, ему и не надо было уметь, ему просто все верили, когда нужно было. Так и сейчас – пусть Джер и глядел на него без особой уверенности, но он все же уже не был так напряжен. Интересно, а что было бы, скажи он правду? Скажи он, что это просто отвратительно – ощущать, что тебя любят, и одновременно с этим понимать, что любят не тебя! Какого-то абстрактного всемилостивого Бога, готового выслушать все молитвы, а не тебя, спорящего со всеми замкнутого одиночку – да кому бы вообще приятно было такое чувствовать? Кто вообще сказал, что Боги должны любить всех и не желать любви взамен? Да как бы люди вообще могли бы любить, не умей и не желай этого тот, кто был их создателем, кто вложил в них это?.. - Слушай, нет, домой ты точно сейчас не пойдешь, - неожиданно выдал Джер, наблюдающий за сменой эмоций в глазах у странного парня и совершенно не понимая, о чем же тот думает. - Не важно, - отозвался парень вяло, вновь отворачиваясь и проводя рукой по лицу. – Мне завтра на работу, и надо будет зайти домой, так что я пойду спать, - довольно идиотская отмазка от разговора, Хэтфилд даже себе готов был в этом признаться. Но он действительно не хотел сейчас ни о чем говорить. – Где я могу лечь? - Спальня по коридору направо, - огорченно отозвался Джер. – Спокойной ночи? – он явно готов был извиниться, пусть даже извиняться ему было не за что, но Эрду плевать было на извинения. На него снова начали нападать злые кусачие мысли, и едва он улегся на кровать, не раздеваясь и даже не забираясь под одеяло, как попытался вспомнить, когда его любили в последний раз. Его ведь любили, и любили как человека. У него даже были дети – обычные, разумеется, самые обычные дети, у него были и жены, и чувства к кому-то… он помнил, что они были, но не мог почувствовать их самих вновь. И даже не потому, что они были слишком давно. - Охх, да что за херня со мной происходит, - пробормотал он раздраженно, переворачиваясь на бок и сверля взглядом пол. Злость перекинулась и на Джера тоже – нашелся, мать его, психолог тут, от депрессии его спасать надумал, сам же в нее и затолкнув обратно! Любит он Бога своего, видите ли… Уставшее тело давало о себе знать, глаза закрывались, и сон был прекрасной возможностью не думать ни о чем. И, пробормотав про себя, что от этого странного парня надо поскорее сбегать, Эндрю провалился в ровный спокойный сон – хоть его он мог себе обеспечить.

* * *

Эндрю проснулся ровно в то время, во сколько ему нужно было встать, чтобы спокойно пешком дойти до своей квартиры – сегодня ему хотелось прогуляться. Он встал, не чувствуя ни малейшей усталости, хоть и проспал от силы часа четыре, разгладил на себе одежду и вышел в гостиную, где в последний раз видел Джера. Тот, на удивление, там и находился – валялся на диване, видя третий сон и явно не собираясь просыпаться. Хэтфилд усмехнулся – другого он и не ожидал. И его это, к слову, очень даже устраивало. Он даже не сомневался, что парня теперь и пушкой не добудиться, поэтому спокойно прошел мимо него, не скрываясь, направился в сторону двери, и… - Ты чего, так рано уходишь? – раздался сонный голос сзади, и Хэтфилд почувствовал, как губы у него сжимаются помимо воли. - Серьезно? – обернулся он. – Нет, серьезно? Ты взял и проснулся? - А что, нельзя было? – Джереми сел, потирая глаза и пытаясь подавить зевок, но у него не получилось, и он поднес кулак ко рту, крепко жмурясь. Со сна он выглядел, стоит признать, довольно забавно – почти так же, как и вчера на крыше, разве только чуть более культурно. По крайней мере, он был в шортах, а не в одной только футболке. – Сейчас, подожди меня, я оденусь, и это… с тобой пойду. Хэтфилд застыл на месте. В который уже раз. - Ты сделаешь что? – переспросил он на всякий случай. - Ты что, всегда так будешь реагировать? – парень сонно улыбнулся, на несколько минут скрываясь в ванне и предоставляя Эндрю самому себе. Он даже не ушел – слишком был поражен неожиданным решением Джереми, а тот словно этого не замечал – спокойно натянул толстовку, пригладил волосы, впихнул ноги в старенькие кроссовки и зазвенел ключами. – Ну, ты идешь, или решил остаться? Парень молча вышел – он, если честно, просто не знал уже, как реагировать. Ему казалось, что странные идеи приходят к Хэйнли, абсолютно минуя его мозг. - Я с утра, конечно, не такой уж и болтливый буду, - он позевывал, пока закрывал дверь и пока они спускались в лифте, - но ты ж постоянно смотришь на меня так, словно только и мечтаешь о том, чтобы я заткнулся… А тебе компания нужна, это невооруженным глазом видно! Так что даже не… ох, как классно! – они вышли на улицу, и парень остановился, вдыхая свежий прохладный воздух. – Сегодня всю ночь лило, только недавно дождь перестал. Обожаю этот запах! – Джереми улыбался, глядя куда-то в небо, на поднимающееся над домами солнце. - Тебя не напрягает, что вчера мы ссорились? – неожиданно поинтересовался Эндрю, и парень глянул на него с непониманием. Затем просиял и заулыбался еще сильнее. - А что, извиниться хочешь? – в голосе явно слышалось лукавство: он уже успел понять, что Филд не станет извиняться ни за что. – О, да ладно, не смотри так на меня, и… слушай, ты реально так забавно поджимаешь губы, когда тебе что-то не нравится! - Ты теперь всегда будешь об этом говорить? – проворчал парень недовольно, но Джер только рассмеялся. Даже удивительно было, насколько же быстро он отошел после сна – по нему нельзя было сказать, что он встал только минут двадцать назад. - Ну, еще пару дней – точно, - «утешил» тот и тут же добавил: - И я не злюсь. Зачем мне злиться? - «Бог простит, и я прощу»? – с сарказмом поинтересовался Эндрю, но парень лишь отмахнулся: - Я бы простил тебя, даже если бы Бог отказался это делать наотрез. Зачем мне злиться? Ты просто такой, какой есть, а уж с тем, что ты, ммм, резковат в выражениях, я как-нибудь смирюсь, - он пожал плечами. Весь его вид говорил о том, что проще и быть не может, но Хэтфилд лишь покачал головой. Джереми действительно был необычным человеком. Они шли дворами, и Эндрю на всякий случай отслеживал передвижение людей рядом. Никого и не было, на самом деле – не было еще и семи утра, и почти все жители города мирно спали в своих постелях. Джер же, кажется, ни о ком и не беспокоился – он продолжал болтать, жизнерадостный и полный энергии, иногда поворачиваясь, чтобы заглянуть Эндрю в глаза. Тот приметил эту привычку еще с первых минут общения – если он сам постоянно поджимал губы, то Джер глядел прямо в глаза со всей своей честностью и непосредственностью, так уверенно глядел, словно это было его правом с рождения – прожигать людей взглядом. Но, стоит признать, прожигать далеко не в плохом смысле слова – он просто словно видел душу насквозь, и даже Эрд не мог отделаться от этого ощущения, пусть и знал, что это невозможно. Они шли небыстро – Хэтфилд просто никуда не спешил, а Хэйнли стремился насладиться каждым мгновением утра. Он вел себя, на взгляд Эндрю, как полный придурок – заглядывал в окна машин и домов, пытался общаться с кошками и так искренне расстраивался, когда они игнорировали его, что очень скоро благодаря Богу за парнем следовала настоящая стая котов – почему-то Хэтфилд просто не мог смотреть на то, как Джер расстраивался. Коты громко мяучили, терлись о ноги и пару раз едва не свалили парня с ног, вызвав у Эндрю насмешливую улыбку. Но Джереми был в полном восторге – вопил на всю улицу о том, что он повелевает этими кошками и ведет свою «котоармию» в бой. Он настолько рад был кошкам, что специально для них отыскал круглосуточный магазин и накупил там колбасы и корма едва ли не на все деньги, что у него были с собой, и устроил своей «армии» самый настоящий пир, оставив еду где-то во дворе, чтобы люди не мешали животным наслаждаться лакомством. - Видал! Они меня любят! – он хвастался Хэтфилду с такой гордостью, словно это были не кошки, а толпа красавиц. Хотя, стоит признать, что на красавиц Джереми вряд ли отреагировал бы так бурно. Какие там девушки, когда есть огромная мяукающая котоармия?.. - Ага, любят, разбежался, - несмотря на то, что ворчание так ворчанием и оставалось, оно стало куда более добродушным, и это не укрылось от внимания парня. Он заулыбался еще сильнее, чем вызвал подозрения у парочки пожилых людей, на которых Эндрю даже внимания не обратил, не посчитав опасными. Зато вот они явно посчитали парочку странных парней опасными – перешли на другую сторону улицы, косясь, и ради интереса залезший в их мысли Эрд усмехнулся, узнав о них много нового – и «наркоманы» было самым безобидным из всего. Его дом показался минут через пятнадцать, и к этому времени Хэтфилду на самом деле хотелось улыбаться. Он продолжал коситься на Хэйнли, как на больного, иногда отвечал ему что-то в меру колкое или скептическое, в пух и прах разносил бредовые идеи – чего только стоит желание прокатиться с детской горки, - но все это он делал не из желания отвязаться. Он едва мог себе признаться в этом, но… ему нравилась компания этого парня. Она совершенно не напрягала. Они поднялись в квартиру – Эндрю даже не протестовал, когда Джер запросился к нему. Тот в первую очередь обыскал квартиру на предмет кровати, а затем, довольный, вернулся к переодевающемуся в костюм парню. - Говорил же, что у тебя только диван! – заявил он довольно. - Куплю себе кровать завтра же, - фыркнул громко Хэтфилд, реально готовый впихнуть ее куда-нибудь назло Джереми. - О, да ладно, я все равно буду знать, что у тебя ее не было! – тот рассмеялся и хлопнул парня по плечу. – Ну что, в обратный путь? - Вообще-то, твой дом в другую сторону. - Вообще-то, я иду с тобой на твою работу! - …ЧТО?!