Один из нас.

- Слушай, а у тебя тут всегда такое веселье? – голос Джереми был полон самого настоящего неподдельного сарказма. – Или это в честь меня такой праздник устроили? - Как ты вообще сюда прошел, твою же мать… - Ой, да а то ты не знаешь! При тебе же взятку охраннику давал! Не, реально, чем ты весь день занимаешься? - Работаю, - как и раньше, предельно тихо и сдержанно отозвался парень, стараясь не кипеть. Нет, в самом деле, у этого придурка что, других дел нет? Кто вообще приходит на работу к почти что незнакомому человеку, чтобы просто так у него посидеть?! Ответ очевиден – никто! «Никто», в данный момент усердно являющийся Джереми Хэйнли, скучающе заозирался по сторонам. - Мда, если честно, вот теперь я совершенно не удивлен, что ты жаловался на скуку. Я б с твоей работой тоже пошел с крыши прыгать! - Тише, а? – закатил глаза парень, раздраженно сжимая зубы. Он совершенно не желал, чтобы его так называемые коллеги услышали про его попытку самоубийства – стирать память куче народу совершенно не хотелось, а слышать постоянные перешептывания за спиной… Не то, чтобы они волновали Эндрю, но раздражали изрядно. - Ааа, не хочешь, чтобы кто-то слышал! – торжественно перешел на шепот Джер. – Пообещаешь, что не будешь больше пытаться себя убить? - Ты что, издеваешься? Я изначально не собирался! - Э, нет, не пойдет! Давай, гляди мне в глаза и обещай, что такого не повторится! - Я не буду тебе ничего обещать, иди уже отсюда, а? У тебя что, дел своих нет? - А кто-то тут жизнь хотел… - повысил голос Джереми ехидно, но его тут же дернули за ворот футболки. Карие и почти серые глаза встретились – веселье и клокочущая ярость столкнулись, а затем ярость медленно отступила. - Ладно, хорошо, я клянусь! - В чем? – улыбнулся Джер, и Эндрю едва ли не прошипел: - Что ничего с собой не сделаю! Ну, доволен?! Хэйнли неожиданно мягко улыбнулся, отрывая руку парня от своей футболки и кивая. - Ты даже не представляешь, как, - честно сказал он, и Хэтфилд поглядел на него странным взглядом, а затем предпочел уткнуться в свой компьютер. Нет уж, на открытые взгляды глаза в глаза он не подписывался. Неожиданно сверху кашлянули и тихо и довольно весело осведомились: - О чем это вы так «тихо» спорите? – это был Эдуард, тот самый человек, которого Хэтфилд мог бы назвать близким знакомым. Хотя… наверное, настолько «близким», что даже Джереми за тот короткий промежуток времени, что они провели вместе, стал куда ближе. – Не хочу разрушать ваши надежды, - продолжил он тем же самым громким шепотом, каким до этого пререкались парни, - но вообще-то вы довольно громко спорили! Кстати, о птичках, Эндрю! А это, собственно, кто? – палец Эдуарда ткнул в удивленно моргнувшего Хэйнли. - Джереми, - неохотно представил парня Хэтфилд. – Мы познакомились вчера, когда я… отдыхал. - Отдыха-ал? – с сомнением протянул Эдуард, явно не доверяя этим словам. – И что, вы вчера познакомились, а сегодня ты решил познакомить его с начальством, что ли? Обычно-то с родителями знакомят! Эдуард заржал на весь офис, но на него даже не оглянулись - всем было глубоко наплевать. - В смысле? – Джереми, тоже улыбаясь, пусть и немного непонимающе, поглядел на коллегу Эндрю, и тот пошло ухмыльнулся. – Знаю я, как этот чувак отдыхает! Сам-то тихоня тихоней, а дома, небось, бордель настоящий! Да ладно, ты не парься, мне без разницы, что ты оказался по мальчикам, все мы не без греха! – он локтем толкнул Хэтфилда, а тот, судя по глазам, уже был близок к убийству. - Я же говорил, что асексуален, - выдохнул он, почти не солгав – секс ему и правда не был нужен как таковой. Вот только Эдуарду было плевать: ему хотелось сплетничать и издеваться, а в этом он был ничуть не хуже любой женщины. - О, да, знаем мы твою асексуальность! Сколько у тебя было-то всяких, а, а? – похабно улыбнулся он, но тут же был прерван тихим голосом: - Хватит уже, - Джер глядел уже без улыбки. - О, да ты чего? Что, тож не нравится, когда тебя… - Не трогайте нас, пожалуйста, - предельно вежливо попросил он. В отличие от Эндрю, Хэйнли зубы не сжимал и собеседника взглядом не прожигал – он просто смотрел в упор, открыто и как всегда очень прямо, и по нему сразу было видно: с таким лучше не спорить. - Ооо, ты кого вообще защищаешь, парень, себя или его? – Эдуард на всякий случай отодвинулся – мало ли, может, сумасшедший ему попался, но Джер глядел определенно не как сумасшедший. Эндрю, тоже поднявший на него глаза, осознал, что просто глаз отвести не может – просто потому, что Эдуард в кои-то веки хоть в чем-то был прав: Хэйнли защищал действительно не себя. Моментально в памяти всплыла вчерашняя ночь – когда парень точно так же готов был защищать Бога, но Эрд поспешно отогнал от себя такие мысли, а то черт их знает, куда они его заведут. - Иди уже, - только и кинул он в сторону Эдуарда, и тот наконец-таки сдался, обиженно отходя и бормоча что-то. – И ты тоже иди. - А? – непонимающе перевел взгляд на парня Джер, но Хэтфилд только вздохнул и промолчал. Нет уж – лучше он вообще ничего не будет говорить. По крайней мере, не сейчас. Джереми, не дождавшись ответа, молча пожал плечами, не понимая, что вообще такое происходит, вновь уложил голову на руки и принялся скучать. Но не уходил – если уж скучать, то хотя бы в компании, а компания Хэтфилда, пусть это и показалось бы странным абсолютно всем, была Джереми приятна. А то, что кажется другим – ну, что же, проблема их самих.

* * *

К вящему удивлению Хэтфилда, Джер не потащился провожать его домой. Они вышли из офисного здания, парень потянулся, глядя на небо, и с улыбкой попрощался с Эндрю. - Увидимся, - он помахал ему и пошел по направлению к своему дому, почему-то мигом становясь мрачным и задумчивым, но Хэтфилд этого не уловил. Он, вскинув бровь, полминуты постоял, глядя парню вслед, а затем пожал плечами, решив не особо заморачиваться по поводу странностей его нового знакомого. Путь домой показался неожиданно ужасно скучным. Он был, кажется, даже скучнее, чем раньше – за почти полтора часа с ним абсолютно ничего не произошло, а самое главное – было до странности тихо, и под конец пути Эндрю неожиданно осознал, что ждет, когда рядом раздастся веселый голос, громко рассуждающий по поводу очередной глупости. Но этого не происходило и не происходило, и было… странно. Хэтфилд попробовал отогнать от себя эти мысли, но они упорно не отгонялись. Когда он поднимался в квартиру, то доотгонялся до того, что начал всерьез тревожиться за Джереми, припоминая, что весь оставшийся рабочий день тот был каким-то странным, непривычно тихим, да и ушел как-то слишком резко, его не пришлось даже прогонять. «Давай уже, соберись с силами и делай то, о чем ты там так волнуешься», - мысленно фыркнул парень, зная, что теперь Джер действительно станет куда более в себе уверен. Он прошел к своему дивану, заваливаясь на него, и тут же едва не подскочил от телефонного звонка. Выругался, достал телефон из кармана и поглядел на номер. Хэйнли, кто ж еще, легок на помине… - Привет, - раздался жизнерадостный голос на том конце трубки. – Ну ты как там, живой? – Эндрю уже закатил глаза, но тут Джер усмехнулся: - Не злись, я же шучу! Не обиделся на меня, что я так ушел? Я просто подумал, что ты не особо рад был бы, если бы из-за того, что я с тобой хожу, про тебя начали думать что-то… не то. - Ты о чем? – ровным голосом поинтересовался Хэтфилд, и на том конце замялись. - Ну, я имею в виду, про твою ориентацию. - А, ты про это? – голос был абсолютно равнодушным. – Да мне наплевать на это. - О, это хорошо! – кажется, Джер обрадовался, помолчал пару мгновений, а затем словно невзначай поинтересовался: - Значит, ты к геям нормально относишься? - А с чего мне против них что-то иметь? – Эндрю не врал. Он, как Бог, создание действительно бесполое и просто способное принимать мужской или женский вид, не видел ничего необычного в тех, кого на Земле называли сексуальными меньшинствами. - О, да нет, конечно, я просто так спросил! – в его голосе послышалось что-то, напоминающее облегчение, но Бог не обратил на это ни малейшего внимания. На самом деле, он просто тихо радовался, что ему позвонили… даже не позвонили – что о нем заботились. Ощущать эту заботу было непривычно: о нем уже много веков никто не заботился по-настоящему. Он тихо вздохнул, вновь поворачиваясь на бок и укладывая трубку на ухо и позволяя парню просто снова начать трепаться ни о чем, как тот мог делать часами, и, сам того не замечая, улыбнулся. Все же, с этими разговорами было не так и скучно… Хэйнли тоже валялся – у себя на кровати, на этот раз, смотрел в потолок и улыбался, с восторгом вещая о чем-то, сам даже не задумываясь, о чем. Его не перебивали, даже слова не вставляли, но его это не напрягало – он понимал, что Хэтфилд не из людей, любящих много говорить. Но все же когда он задал ему какой-то вопрос и на него не откликнулись, парень чуть встревожился. Он вообще всегда тревожился, когда его разговор с кем-то начинал выходить из русла: ему обязательно нужно было понимать, о чем думает собеседник, чтобы вовремя поправить себя, остановиться или перейти на нужную тему. - Ау, Филд? – окликнул он настороженно, но не успел всерьез заволноваться из-за тишины, как услышал глухой удар и догадался, что телефон свалился на подушку, то ли выпав из руки парня, то ли еще что-то, а через мгновение из трубки донесся звук мерного спокойного дыхания. Хэйнли оцепенел, чувствуя, как по позвоночнику ползет дрожь. Его не волновало, что человек, с которым он разговаривал, уснул – Эндрю ведь после работы устал, ему хотелось спать, а тут еще и Джер со своей убаюкивающей неостановимой речью… Зато вот что волновало парня: то, что он никак не мог нажать на отбой и прекратить слушать чужое дыхание. - Я извращенец, - тихо прошептал он сам себе, прижимая трубку еще плотнее к уху. Хэтфилд был самым странным его знакомым. Он был действительно… не такой, как все. Грубым, резким и мрачным, но почему-то Джеру казалось, что это все напускное. Что на самом деле стоит просто копнуть чуть поглубже, и наткнешься на голую незащищенную и ранимую душу. Да, парень не скрывал того, что был романтиком, может даже наивным во многом и похожим на ребенка. Нетактичным в чем-то, слишком прямым, но в одном он был уверен: он умел разбираться в людях. И, как надеялся, смог и в Эндрю разобраться тоже. Он почти видел этот панцирь нелюдимости, и кто бы знал, как хотелось ему разбить его вдребезги! Именно поэтому сегодня днем он так разозлился на Эдуарда – такие люди только усиливали его, делали почти непробиваемым, а когда тот еще и о геях заговорил, так парню и вовсе захотелось его придушить. Он, конечно, геем не был. Ну, по крайней мере, не был полным геем – он спал и с девушками тоже, и куда больше, стоит признать, но все же эти издевки терпеть не мог. Не от такого, как Эдуард. Так. Ладно. Надо было срочно что-то решать – тихое дыхание в трубке не прекращалось, а когда Хэтфилд пробормотал что-то сквозь сон, то буквально заставил Джера подпрыгнуть на кровати и едва не уронить телефон. - Я слишком влюбчивый, - пробормотал он наконец в телефон, зная, что его не слышат. – Если я и в тебя влюблюсь, то и тебя заставлю открыться. А если потом влюблюсь еще в кого-то, что потом будет? Если я стану причиной твоего… ну, в общем, я понятия не имею, что мне делать, а ты еще и дышишь тут в трубку, как маньяк, а я… а мне… нравится, и я тут на самом деле чувствую себя больным, понимаешь? – он снизил голос до совсем уж неслышного шепота, а затем и вовсе замолк, закрывая глаза и весь обратившись в слух. Так прошло минут двадцать – парень чувствовал, что едва ли не дрожит от напряжения, сам постепенно начиная дышать так же медленно, подчиняясь дыханию Хэтфилда. По телу то и дело проходила дрожь, и он понятия не имел, что ему делать. С каждой секундой воли оставалось все меньше и меньше, и только когда Джереми понял, что еще немного, и пролежит так всю ночь – оторвал трубку от уха и быстро нажал на отбой. Его тут же резануло запоздалым сожалением, но он помотал головой и, выдохнув, быстро набрал и отправил сообщение, надеясь, что Эндрю от него не проснется. А затем развернулся на живот, носом зарываясь в подушку, и выдохнул. Кажется, ему очень, очень, очень надо было подумать.

* * *

Следующий день не принес Эндрю ничего особо выдающегося или странного, помимо того, что Джереми ждал его у подъезда, но, что было довольно удивительно, по пятам не стал ходить – проводил до работы, помахал и отправился к себе, а потом с работы встретил, но даже до дома не довел. Зато снова позвонил почти ночью и принялся нести новую порцию чуши, веселой и постоянно меняющейся. Так повторилось и на следующий день, и еще через один, и еще, и еще, и еще… иногда Джереми приносил ему что-нибудь – начиная от шоколада и заканчивая добытым откуда-то букетом ромашек, который он притащил в квартиру Эндрю к шести часам утра и еще час сидел под дверями его квартиры, дожидаясь, пока парень проснется. Вот ромашкам Хэтфилд действительно удивился, повертел их в руках, скептически глянул на довольного Джереми и пихнул в первую попавшуюся подходящую посудину, оказавшуюся кастрюлей. Если честно, Эрд сомневался, что Джера хватит даже на неделю общения с ним. Он продолжал огрызаться и называть его идиотом, не принимал участия в разговорах и постоянно косился на парня, словно на сумасшедшего, но он все продолжал и продолжал приходить по утрам, встречая Эндрю веселой жизнерадостной улыбкой и совсем не утренней бодростью. И постепенно он начал поддаваться. Впервые это случилось через неделю после их знакомства – он впервые начал принимать участие в телефонном разговоре. Отвечал кратко, только когда его спрашивали о чем-то, но больше не отделывался смешками или мычанием. Потом он начал рассказывать что-то сам. В основном, он говорил об истории – в конце концов, уж ее-то он знал прекрасно. Описывал битвы рыцарей, балы, современные войны или вообще все, что приходило на ум, а Джереми слушал, затаив дыхание и боясь, что если перебьет парня – тот замолчит. Хэйнли продолжал всматриваться в Эндрю, и с каждым днем все больше осознавал, каким же идиотом он был совсем недавно, буквально несколько дней назад, считая, что понял его. О, нет, не понял – Хэтфилда определенно невозможно было понять за день. Да и за неделю невозможно было, но, по крайней мере, Джер точно был уверен в одном: ему начали открываться. По-настоящему открываться, а не чтобы он отвязался. И окончательно убедился он в этом на исходе второй недели их странного общения. Они просто шли из магазина к Эндрю домой – Джер торжественно клялся, что умеет готовить, и обещал сделать что-нибудь по-настоящему вкусное. Была суббота, уже вечерело, и погода выдалась самой что ни на есть прекрасной – было не холодно и не жарко, а именно так, что хотелось провести на улице как можно больше времени. Именно поэтому парни шли медленно, переговариваясь и изредка толкая друг друга пакетами с продуктами. - Ну так вот: тут в центре будет проходить концерт один, тоже небольшой, ну, помнишь, как мы ходили, - распространялся Джер, на ходу умудряясь еще и поедать только что купленную булку. – Я думаю, что тебе стоит хоть куда-нибудь выходить из дома, так что… - он не договорил, поспешно проглатывая булку и с интересом глядя на идущего прямо на них уличного кота явно бандитского вида. Джереми любви к котам не растерял – тут же склонился к животному, улыбаясь ему и рассматривая недовольно шевелящиеся усы. Кот смотрел на него с таким презрительным видом, что даже Эндрю заинтересованно остановился. - Знаешь, - начал он, - я думаю, что тебе лучше к нему не лезть… - он не успел даже фразу договорить, как кот прыгнул – юркий, как хвостатая молния, он пробежался по лицу завопившего дурным голосом парня, ловко спустился по его спине в один из пакетов, который Джер выронил, ухватил зубами колбасу – и был таков. - Нет, это что еще за наглость?! – завопил Хэйнли вслед коту, но резко замолк, недоверчиво поворачиваясь к Эндрю и глядя на него так, словно увидел призрака. А может, и в самом деле увидел – по крайней мере, он смотрел на тихо смеющегося парня с выражением, которое прочитать было невозможно. Потому что, пожалуй, что Хэтфилд не просто впервые рассмеялся при нем – впервые по-настоящему улыбнулся, не скрывая свою улыбку. Это было… завораживающе. - Ну, чего ты так на меня пялишься, храбрый воин? – отсмеявшись, ухмыльнулся он, и Джер, очнувшись, завопил: - Да я чудом не пострадал! Я думал, он меня когтями всего обдерет! По губам Эндрю вновь скользнула улыбка. - Ага. Чудом, - тихо подтвердил он. Когда парни, собрав рассыпавшиеся из пакетов продукты, двинулись дальше, из-за ближайшего угла вышел тот, кого Эрду хотелось видеть в самую последнюю очередь, особенно сейчас. Хевел, скрестивший руки на груди, долго смотрел им вслед, даже не моргая, и не знал, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны, его прямой подчиненный наконец-то стал вести себя хоть более-менее нормально – он даже не совершал особых глупостей, даже… смеялся. Парень покачал головой. Он, как Бог, ответственный за Эрда, не мог не радоваться тому, что его подопечный не желает больше устраивать войн на своей планете и даже умудряется радоваться человеческой жизни, но… Вот эта самая человеческая жизнь и была «но». Эрд расслабился настолько, что даже не заметил его, Хевела, буквально в двух шагах от себя, а раньше бы почувствовал что-то неладное и с другого конца планеты. Это было настолько на него не похоже, что даже волновало. «Надо будет поговорить с ним. Как можно скорее».