Ну что - зажигаем!

Не знаю, то ли боги удачи от меня отвернулись, то ли они были заняты чем-то другим, но вместо иностранного языка первой парой поставили лекцию по психологии с практикой. Об этом мне сообщила подруга, когда я начала выкладывать учебники. Как стояла, так и села на пол. Забившись под столом и положив учебник на голову, я начала качаться взад-вперёд, повторяя "Я в домике". Люси удивлённо сдвинула брови и осторожно начала тормошить меня за плечо. Правильно, нас, психов, опасно пугать. — Аланья, ты меня пугаешь. Что случилось? — спрашивала она меня. — Я только что узнала, что Армагеддон не за горами (а горы в пяти километров от нас). Люси, мне показалось, или ты сказала, что сегодня у нас психология с культурологией будет? — Нет, не показалось, — так, учимся дышать заново. — К нам ректор утром пришёл и предупредил. — Но... мы же совершенно не готовы к уроку! — завыла я, а потом сообразила, что может и зря убиваюсь, ведь Рен предупреждал, что его не будет. От облегчения мне стало так хорошо, что я быстро вылезла из-под стола и села на стул. Подруга снова удивилась резкой смене моего настроения. Я к ней повернулась и спросила: — А вести кто будет? У Рена Никитовича же дела. — Видать, у него что-то там не сошлось, потому что препод остался тем же... Аланья? Ты с ума сошла?! Хватит биться головой об стол! Я думала, что только парни были испуганы, но на тебе даже лица нет! Успокойся, он же девушек не любит спрашивать. Мы отдуваемся только на тестах и самостоялках! А сегодня он должен знать, что мы все не готовы, поэтому расслабься. Не поставит он тебе "неуд". — Конечно, не поставит, — согласилась я. — Вместо "неуда" он мне точку вляпает, а это ещё хуже. Меня убьют, если оценки скатятся ещё больше! — Не убьют. Бери пример с меня. У меня по его предмету ни одной положительной оценки. Главное выучить всё на экзамен, а на практику забей, — легкомысленно махнула она рукой, а потом отчего-то нахмурилась и приблизила своё лицо ко мне. — Аланья, а ты в последнее время высыпаешься? У тебя круги под глазами. — Завтра высплюсь, — клятвенно пообещала я и начала усиленно думать, как сменить тему разговора. — Сама-то как? Не сильно устаёшь на тренировках? — По началу очень уставала. Даже сил не было поднять свою тушку с кровати (Да, я тебя понимаю. Из-за одного человека я ощущаю своё тело как один большой синяк), а теперь привыкла... Подруга, может всё-таки расскажешь, что с тобой случилось? Я же вижу. — Ничё... — меня прервала знакомая трель. Блин, я оставила свой второй телефон на столе, и теперь он движется, сообщая, что пришла новая смс. Быстрее снимаю блок и смотрю, кто решил меня осчастливить. Лучше бы не узнавала. Сообщения были от всех участников группы. Опять Рен выбрал самое неудобное время, чтобы зайти в аудиторию. Пришлось вставать, приветствовать Удава и садиться, положив телефон на колени. — Здравствуйте, студенты. Как вы знаете, сегодня я проведу у вас лекцию и практическое занятие. Признать, я не хотел приходить, но начальство решило по-другому, — ой, а он не на шутку зол. Что же там у них случилось? — Так как к уроку ни кто не готов, я думаю, мы найдём с вами компромисс. Но перейдем непосредственно к теме лекции. Поговорим о развитии психологии, как науки... Всё, теперь можно осторожно отвечать на сообщения, не забывая писать лекцию. Первым в очереди был Перси. Его послание было таким многообещающим, что я еле сдержала смешок. "Алан, ты предатель! Так подставить меня... Из-за тебя мне до сих пор страшно. Хоть бы тебе икалось, не переставая". Да-да. Прям сижу и боюсь твоего проклятия. Пишу ему: "Перси. Я не виноват, что Рен написал быстрее тебя. Но, честно, я ему про тебя ничего не говорил. Он сам догадался". Следующий Лари. Ну, с ним дела обстояли несколько иначе. Он вообще хвалил меня: "Впервые вижу, чтобы Перси был таким тихим. Что бы ты не сделал — спасибо". Отвечаю: "Я здесь ни причём. Поблагодари Рена. Он и меня надолго выбил из колеи". А Сид просто велел быть осторожным, потому что некоторые участники группы злопамятны. Ага, интересно, кто бы это мог быть? И наконец, виновник всех моих проблем, предводитель тёмных сил — Рен Змеиный. "Даже не думай, что я закончил (И не думала. От такого, как ты, легко не отделаешься). Я вчера прошёлся по своему гардеробу и кое-что подобрал тебе". Чего? Поднимаю глаза и не верящее смотрю на преподавателя. Наши же телосложения ни на грамм не похожи: он шире в плечах, выше, бёдра… В общем, типичная мужская фигура. А у меня женская! Или у этого человека есть волшебная дверь, ведущая в магазин одежды? Я готова была поверить даже в это! Вдруг кто-то несильно тыкнул меня в бок. Поворачиваю голову и вижу, как Люси озадачено на меня смотрит. — Что такое? — спрашиваю я её шёпотом. — Ты пять минут пялилась на нашего препода, не сводя с него глаз, будто впервые увидела. Скажи сразу... Ты запала на Рена Никитовича? — What? — от слов Люси я даже на английский перешла. Некоторые студенты услышали меня и неодобрительно покачали головой. Пофиг. Кручу пальцем у виска, из последних сил сдерживаясь, чтобы истерично не заржать и наглядно показать подруге, что я думаю о нашем преподе. — Да ни в жизнь, Люси. Он — самый худший выбор из всех возможных. — Ну, почему это... — не согласилась подруга. — Он очень даже неплох. Неужели совсем не нравится? — Совсем, — прошипела я и облегчённо облокотилась назад, когда Удав объявил перерыв. Теперь можно не бояться писать. "Что ты мне там подобрал? Трусы и носки, потому что только это на меня и налезет?", — Надеюсь, за такое сообщение он меня не убьёт. Ответ пришёл незамедлительно: "Не дерзи, а то будешь именно в этом и выступать". Подумав, как это будет выглядеть, скривилась. Ну уж нет. "Только с тобой в паре", — Вот, получи фашист гранату. "Нарываешься". А что, не видно? Но, тем не менее, написала: "Тебе кажется". "Алан". "Рен". "Придушу", — А эта переписка мне начинает нравится. "Любя?" "Ненавидя". "Как ужасен этот мир. Меня ненавидит Удав. Пойти утопиться, что ли". "Иди". "И пойду, сразу после того, как увижу твоё выступление в стрингах", — О да, после этого больше ничего в жизни хотеть не будешь. Опять Люси тыкает меня, но на этот раз она улыбается. Я опять что-то пропустила? — Ты случайно не с нашим преподом переписываешься? — спрашивает она, и у меня чуть сердце из груди не выскочило… Шучу. Я была так поглощена перепиской, что даже забыла кто нас здесь учит. — Нет, — и почти не соврала. Я переписываюсь с одним представителем змеиных, а учителем он является только в последнюю очередь. — Это хорошо, а то по его виду кажется, что он готовится к убийству, — вот теперь я почувствовала её страх. Отрываю взгляд от экрана и вижу ужаснейшую картину. Рен не ушёл на перерыв к себе, а остался в аудитории и сел за преподавательский стол. Отсюда было хорошо видно, как он держит телефон в одной руке, вторую сжимает в кулак. А его лицо... Не передать словами. Не знаю, как другим, но одного взгляда мне хватило, чтобы судорожно сжаться, захотев уменьшиться, а лучше исчезнуть. Мамочки... я его довела. Конкретно довела... До белых чёртиков! Я даже отсюда слышу, как он в бешенстве скрипит зубами, по-прежнему не отрывая взгляд от мобильника. Его злобная аура отравляла воздух вокруг. Студенты боялись заходить внутрь, а те, кто уже находился внутри, побледнели, сели ровно, как учили нас в школе в первом классе, и не подымая голову, уставились в тетрадку. Особенно выделялись те, с чьей группой он встретится на практике. Мне же было страшней вдвойне. Когда мой телефон в последний раз моргнул, Рен встал и продолжил объяснять тему. В аудитории была идеальная тишина. Ничего её не нарушило, кроме голоса препода. Мне даже не надо было читать сообщение. Я и так знаю, что мне грозит мучительная смерть. Когда лекция окончилась, никто не сдвинулся с места, пока учитель не вышел. Только потом мы медленно начали расходиться по учебным комнатам. Около комнаты Рена было настоящее столпотворение. Никто не решался зайти, но и стоять здесь вечно нельзя было. Толкнув внутрь первого студента, другие начали заходить за ним. Кто-то подошёл к доске и мелом крупными буквами написал: "Мы все умрём". Впервые у нас было такое единодушие. Услышав в коридоре шаги, все быстро расселись по партам. Противный холодный пот покрывал лоб. Растерев его ладонью, я встала, когда в комнату вошёл Рен Никитович. Он молча прошёл за свой стол, и мимолетно посмотрев на доску, повернулся к нам. — Я не буду спрашивать, кто это написал, — стало ещё страшнее. — Считайте, вам повезло, у меня нет настроения заниматься таким пустяком. В этой папке лежат тесты. Решите их и можете быть свободны. Я же ухожу на конференцию. Если мне пожалуются на шум, то я сделаю так, что эти слова на доске станут реальными. Он ушёл, а все мы этого даже не заметили. Слишком сильно Рен напугал нас. Никто не проронил ни звука. Так же тихо передние ряды начали передавать тесты задним. Если мы что-то хотели спросить, то писали это на бумаге, но не говорили. Даже сделав тест, никто не уходил, ожидая, когда с заданиями справятся все. Тихо покидая кафедру, я не знала, как объяснить Люси, что пропущу следующую пару. Не помня, что сказав, побежала домой, боясь встретить кого-нибудь из группы. Но закон подлости до сих пор был на моей стороне. Выходя из здания, я врезалась в чью-то спину, а когда этот человек повернулся, то от испуга закричала, со всей силы толкнула его, и не разбирая дороги, быстрее ломанулась, молясь оказаться как можно дальше от Рена. Надеюсь, он не успел разглядеть моё лицо.