Ну что - зажигаем!

Рен Сегодня всё было против него: утром выключили горячую воду, любимая рубашка порвалась на самом видном месте, змея уползла в неизвестном направлении и ему пришлось срочно её искать, не прекращая благим матом покрывать её дарителя. И только он приготовился ехать в студию, как позвонил ректор университета. Тот приносил извинения за срочный вызов, но сегодня заболело несколько преподавателей и некем его заменить, а то, что он ведёт совершенно другие предметы, было не важно. Главное показаться какой-то комиссии на глаза и можно свалить на все четыре стороны. Ладно, подходя к универу, он хоть немного успокоился, ведь ему пообещали, что он пробудет на работе максимум час и успеет по своим делами. Ага, как же, час! Комиссия не явилась в назначенное время и ему пришлось ещё лишних два часа проторчать здесь. Он думал, что злее уже быть не может, но благодаря Мангусту, Рен установил для себя новый предел. "Стринги, значит", — думал он, глядя в телефон, надеясь на расстоянии убить автора сего сообщения. "Будут ему стринги. Специально куплю и сожрать их заставлю. Целиком!" Он удерживался из последних сил, чтобы не послать всех лесом. Даже его факультет подозрительно притих, ощущая убийственную ауру. Вести занятия в группе уже не было сил. Он оценил шутку, которую они написали на доске. Ученики не знали, как они были близки к цели. Подумаешь, избавит мир от нескольких студентов. Так люди ему спасибо сказать должны. Он совершенно бесплатно уничтожает лишний сброд на Земле. Зайдя к ректору, улыбнувшись той самой комиссии, показывая, как он "рад" их видеть, взял свои вещи и ушёл, не заметив, как особо впечатлительные перекрестились и зареклись больше сюда не ходить. Ректор-то обрадовался, захотев использовать такой способ постоянно, но резко приуныл, когда понял, кому придётся уговаривать Рена появляться в нужное время и нужном месте, поэтому, скрепя сердце, пришлось отказаться от такой идеи. Наконец, он счастливо выходит из стен университета, как вдруг... Бумс! Что-то с силой сбило его с ног. В последний момент он успел углядеть в спешке удаляющуюся чью-то спину. Ещё бы секунду, и он смог бы узнать его лицо из миллиона. Один раз увидев, он запоминал лица. Такая память у него была сколько он себя помнил, и она не раз выручала его. И вот он, момент, когда человек решил обернуться, но именно в этот момент мимо того проехала машина, а когда она уехала, то улица была уже пуста. И почему у него такое чувство, что он упустил что-то очень важное... Неужто... Рен от безнадёжности затоптал брошенный кем-то окурок, будто это он во всём виноват. Если он прав, то Рен только что проморгал Мангуста, но теперь он точно знает, где обитает Алан и ни за что не отступится, пока не увидит лицо этого таинственного пятого участника. Интересно, это случайность или судьба, что все участники группы находятся под одной крышей? *** Аланья Чёрт, чёрт! Зачем я решила обернуться? Какой дьявол руководил моими поступками? Спасибо всевышнему, и в частности водителю машины, который вернул меня на путь истинный. Но на полпути к студии я остановилась и снова помянула нечистого ещё раз пять, а причина сего богохульства была до боли проста... В моём рюкзаке лежат тетради с лекциями и практикой по тому предмету, который вёл у нас Рен, и если его имя мало чем удивит в тетради, то вот моё... Черт! И как назло напротив меня стояло мусорное ведро. Очевидное решение проблем, но вот беда... Без этих записей мой Ад всё равно начнётся, только дома, ибо за отчисление меня по головке родители не погладят. Кажется, в их зале был сейф. Теперь я понимаю супергероев, которые прятали свою личность. Благодарности ноль, а проблем куча! — Всё ради группы, — процедила я сквозь зубы и возобновила движение. На входе показала допуск охраннику, который выдал мне Антон Павлович. Тогда я спросила его, почему меня без лишних слов пропустили внутрь, когда я была в маске. Оказалось, что охрана получила мою фотографию, где я в камуфляже, со словами: "Пропускайте этого человека не задерживая". Вчера же им дали другую фотографию, где я значилась его помощницей. Благодаря такому статусу, мне позволялось многое, в том числе пользоваться личной раздевалкой персонала, где точно не было ни одной камеры. По секрету, ключи от этой комнаты были только у меня и у менеджера. Поэтому... Делайте выводы, куда я пристроила свои тетрадки. Перед тем, как закрыть дверь и выйти к людям, я подошла к зеркалу, удостовериться, что ничего нигде не торчит и не компрометирует меня. Уже непосредственно в нашей студии, пока никого нет, я начала разогреваться. Не хочу чувствовать себя рабом, когда придёт главный работорговец. Первые пять минут движения были скованные. Пока боль в руках и ногах не притупилась (Исчезнуть она никак не могла. Тело помнит, как вчера его эксплуатировали по полной), ни о какой грации не могло быть и речи. — Опа, ребята... Да мы здесь не одни! — я вздрогнула, поскользнулась и чуть не упала. Из дверей показалось совершенно незнакомое лицо, по крайне менее я не помню, что хоть у одного участника группы были тёмно-красные волосы и пирсинг на правой брови. Даже для Перси это было бы слишком. Но на одном человеке странности не закончились потому, что вслед за ним явились ещё двое и я действительно начала опасаться, что это не извращённый вариант моей группы. Вы же помните, какие волосы были у первого, и нет, он не был странным... По сравнению с этим не был: фиолетовый ёжик с проколотыми ушами, точнее то, что осталось от ушей. Я честно пыталась найти чистую кожу, свободную от этих шипов, пирсинга, колечек, палочек с шариком, но поняла, что это дохлый номер. А кроме лишних железок от правого виска вниз тянулась чёрная вязь татуировки. Теперь представьте, как выглядит третий. Нет, африканских рисунков и железок у него не было, всё цивильненько, пока он не подошёл ближе и не повернулся спиной. Ма-мааа! Забери меня! Обещаю больше в плохую компанию не влипать... Компания братьев не считается. У третьего человека толстым чёрным слоем были подведены глаза. Это делало его похожим на маньяка или гота. Спину украшал череп... Нарисованный, естественно, вот только... Напротив этого черепа на верёвочке был другой череп, уже настоящий. Братва, оскалившись, нависла над моей сидячей тушей. Под их взглядом я всё уменьшалась и уменьшалась, стараясь стань незаметной. — Ну что, дружок, молчишь, аль язык проглотил? Голос подай, — издевательским тоном продолжил говорить этот тёмно-красный. — Ник, да он шуганный какой-то. Надо с ним помягче, — улыбнулся фиолетовый ёжик. — Не заговорит — пополнит мою коллекцию черепов, — ну а это был черепоноситель. С криком "Убивают!" я под удивлённым взглядом неформалов, смогла резко вскочить и за долю секунды оказаться у двери, да вот… Она была закрыта. Закрыта! Что я с ней только не делала: и пинала, и руками вырвать ручку пыталась (и пофиг, что должна была быть другая последовательность), и материлась, пока меня не остановил громкий смех. — Ты что остановился? — хрюкнул тот, кого зовут Ник. — Продолжай, а то мы сделали ставки. Я вот сказал, что ты окажешься нормальным, а эти двое талдычили, что ты ещё больший псих, раз смог противостоять Рену. <<Чего? >> — А кричал он так тоненько, словно девушка… "Чего?! Они что… " — Так... Вы просто поиздеваться захотели?! — заорала на них я. — Ага, но ты не обижайся, — сделали эти трое виноватые глазки. — Мы так долго хотели встретиться с тобой, что решили немного пошалить. Всё, они меня разозлили. — Обычно, когда видишь человека впервые, не принято травмировать его психику радужной расцветкой и хвалиться лишним металлом. А про череп я вообще молчу. Многим и своего хватает. Вот она — тишина. Я думала, они разозлятся, и я бы их не винила. С моим языком мне прямая дорога к Рену, а эти трое лишь переглянулись между собой, хмыкнули и снова начали смеяться, причём намного громче, чем раньше. — Ребята, вы проиграли, — протянул красноволосый руки к своим друзьям, со словами, — гоните деньги. — С чего это? — С того, что вместо баталий, Рен бы нас просто давно прибил. Неужели вы забыли, что он сделал за детскую шалость, когда мы поменяли ему сахар на соль в чае? Те двое скривились, как от зубной боли. — Я до сих пор не могу пить чай, — печально вздохнул ёжик. — А я боюсь прикасаться к солонке, — повторил за своим другом тяжёлый вздох черепоголовый. Интересно, что же такого сделал Удав, что они боятся даже мыслей пошутить над Реном? И, кстати... — А вы кто? — нет, я понимаю дебильность вопроса. Вот уже полчаса болтаю свободно совершенно с незнакомыми людьми и даже мысли раньше не возникло узнать, а откуда они так хорошо знают Удава. Неформалы притихли и пристыжено почесали затылок. — Н-да, как-то нехорошо вышло наше первое знакомство. Мы-то тебя знаем, а ты нас нет, но слышать должен был, ведь это под нашу музыку ты будешь выступать. Я Ник, барабанщик, это, — указал он на фиолетового, — Влад, он гитарист, ну и самый нестандартный у нас Пан, естественно это псевдоним, отвечает за синтезатор, но чаще он бас-гитарист на пару с Владом. — Я так понимаю, вы будете выступать с нами? Но... когда вы успевали репетировать? Мы же чуть ли не круглосуточно занимали этот зал. — А мы пользуемся другой комнатой для музыкантов. Эта даже не подходит по звукоизоляции, — подмигнул мне Ник, а потом чему-то улыбнулся, заговорчески произнеся, — Хочешь, покажем. Она на три этажа выше. — Хочу, — как тут не хотеть. Хоть я и умею играть лишь на нервах, я испытывала дикий восторг, когда руки прикасались к клавишам синтезатора, а пальцы нежно перебирали натянутые струны гитары. Ну и как забыть об ударных инструментах... В последний раз у меня чуть ли не со слезами отбирали палочки, крича, что даже в Аду не придумали ещё такой пытки. Не знаю, не проверяла. — Тогда пошли. Время как раз осталось лишь для экскурсии, — посмотрел Ник на свои ручные часы и пропустил меня вперёд. Их музыкальный класс вызвал у меня дикий трепет. Это Рац! Взглядом спросив разрешение, я бегала от одного инструмента к другому, не обращая внимания на смех. Я могла назвать лишь несколько инструментов, которые я точно знала, а о предназначении других могла лишь догадываться. Но виолончель я узнала сразу, хоть до этого видела её лишь по телевизору. Инструмент казался слишком замудренным, и я сомневаюсь, что у меня хватило бы терпения играть на нём. То же самое касалось арфы и всех духовых инструментов, хотя на флейте я бы попробовала поиграть. — Ни на чём не хочешь сыграть? — предложили они. — Хочу, — радостно улыбнулась, ещё раз прошлась взглядом по флейте и побежала... К барабанам. Взяв с тумбочки палочки, повертела их в руках, привыкая к тяжести. Напев мотив самой любимой мелодии, я начала бить, определяя, какую силу нужно приложить, чтобы получить тот звук, который я хочу. Очень скоро я вошла в кураж и отгородилась от внешнего мира. Маленький концерт пришлось прервать из-за появления ещё одного действующего лица. Странно, Рен смотрел на меня с какой-то пугающей обречённостью в глазах. Но в какой-то момент я поняла, что он смотрит не на меня, а сквозь меня, будто за моей спиной стоит тот, кто одним своим видом причиняет ему боль. Он ушёл, так ничего не сказав. — Да-а... дела, — почесал затылок Ник, провожая взглядом Рена. — А я думал, он переболел этим, — с горечью сказал Пан. — Вы о чём? — подошла я к ним и заглянула каждому в глаза. — Да так... Просто сейчас ты напоминаешь одного человека, — туманно ответил барабанщик. — Чем? Неужели и он тоже плохо играл? — Да уж получше твоего, — ухмыльнулся он, но вскоре опять скис. — Нет, просто... Не знаю, как это сказать... У вас аура одинаковая... И техника... Скажи, тебя кто-нибудь учил играть? — Нет. — Понятно... Ой, который час?! Засиделись мы, ребятки. Спускаемся, пока Рен не вспомнил, зачем подымался, — они, не дав мне опомниться, схватили меня в охапку и потащили к лифту. Я оценила их способ перехода на другую тему, и причина, почему я молчу, проста: рано или поздно правда всё равно всплывёт наружу, а точнее, зачем торопить события, когда впереди вся ночь в доме одного удава (Уже двух. Забыла про Ала). Когда мы пришли, все уже собрались и разминались, только Рен стоял особняком в сторонке и о чём-то спорил с менеджером. — Чего это они, — спросила я Лари, кивнув в их сторону. — Не знаю, Рен вернулся сам не свой после того, как пошёл тебя искать. Кстати, нашёл? Не успела я ответить, как сзади меня обнял Ник, положив свой подбородок мне на плечо. — Нашёл он нашу принцеску, нашёл, — за меня ответил тот. — Руки! — прошипела я. — Что руки? — играл он в непонималки. — Руки убрал с моего тела! Он хмыкнул, обдул мою закрытую шею тёплым воздухом, перемещая свои руки выше, говоря: — А то что? — хитро посмотрел Ник на меня. Не отдавая себе отчёта, я со всей силой наступила ему на ногу, одновременно ударяя локтем, и вывернувшись из захвата, скрестила руки, смотря, как незадачливый маньяк загибается. Больно, наверное. Но ещё бы чуть-чуть, и он добрался бы до груди, а там уж не важно, перевязана она или нет, чувствовать ты сможешь все. Такое я никак не могла оставить безнаказанным. — Ещё одна попытка снять с меня маску или каким-нибудь другим способом выяснить правду, и я уйду. Всем всё ясно?! — я не поленилась, обвела каждого взглядом. — Что удивлёно смотришь на меня, Влад? Думаешь, я не заметил, как ты, пока Ник отвлекал меня, пытался незаметно снять с меня маску?! Я предупредил. Опять тишина. Я сделала вид, что не заметила виноватый взгляд Влада, разведённые в стороны руки Ника, который медленно шагал назад, смотря на идущего на него менеджера и сочувствующий взгляд Перси, адресованный барабанщику, заинтересованный Лари, пофигисткий Сида, и наконец, ледяной взгляд Рена. — Продолжаем разогреваться, — его командный голос эхом разнёся по залу. — Через два часа мы должны быть уже в клубе. — Но выступление же в одиннадцать! — я не смогла сдержать страх в голосе, и Удав это заметил. Быстро подойдя ко мне и под всеобщее удивление схватив меня за плечо, выводя из комнаты, Удав, будто объясняя всем, сказал: "Отойдём на минутку". Вы бы видели его лицо... Такое чувство, что он меня сейчас бить будет. Я забыла, как дышать. В коридоре Рен с силой захлопнул дверь, и не успела я ничего сказать, как он открыл другую дверь, с силой впихнул меня туда, впечатывая в стенку, и зачем-то закрыл нас на ключ. Приплыли…