Ну что - зажигаем!

Присев возле окна, чтобы перевести дух, я смотрела, как Рен подошёл к музыкантам и начал с ними спорить, а оставшиеся трое танцоров разошлись кто куда, выискивая места, где можно отдохнуть, и желательно, чтобы это место было подальше от удава. Все помнили, какая тяжёлая рука бывает у него. Особенно об этом помнила я и мой затылок. Солнце клонилось к закату. Уже скоро опустятся первые сумерки, погружая мир во тьму. Даже странно, что на улице было всё ещё светло, ведь прошло столько времени. Или сегодня один из тех длинных дней, когда солнце максимально долго находится в зените? Последний луч, будто прощаясь, прошёлся по моему лицу, чтобы раствориться, исчезнуть за этими небоскрёбами. Поняв, что больше ничего интересного за окном я не увижу, обратила свой взор на людей, находившихся в комнате. Лари с Перси достали откуда-то стулья и карты. Сейчас эти двое по всей видимости играют в покер, а Сид был в роли судьи, который следил, чтобы обе стороны не жульничали. Антон Павлович, вооружившись блокнотом и ручкой, что-то писал в нём, время от времени поднимая глаза и смотря на нас. Рен всё ещё препирался с музыкантами, и у меня возникло чувство, что именно такими способами все скрывают свою нервозность, свой страх. Слишком беззаботно они выглядели. Но... как успокаиваться мне? Притащить игрушку-антистресс и сжимать её до посинения? А может лучше взять кошку (Хотя нет, я же не живодёр. Ещё спутает Удав её с мышкой, так потом придётся экстренное промывание желудка делать. Интересно, а клизму куда вставлять? Это я про змею, а не человека, правда, Рен назло тоже может схомячить животное за обе щеки) или вообще стащить у мамы набор для вышивки крестиком, и забронировав угол, заняться изготовлением кукол Вуду? Вдруг, будто кто-то невидимый нажал будильник, все замерли, бросив свои дела. Особенно это было заметно по Лари и Перси, которые, зажимая в одной руке веер из карт, второй тянулись за колодой. А нет, это был не будильник, просто менеджер громко положил на стол блокнот, привлекая к себе внимание. — Я закончил анализировать, — сказал он, и передавая свои записи подошедшему Рену, начал говорить не утешительный для нас вердикт. — Что я могу сказать... Алан, — посмотрел он на меня, и я инстинктивно вся сжалась под этим строгим взглядом, стараясь сделаться ещё меньше. Дожили, ещё не хватало и его мне бояться. Та-а-ак, меняем стратегию. Вместо кукол Вуду буду делать обереги. — Твоего голоса не слышно. Его заглушает музыка. Ребят, вы можете как-нибудь играть потише хотя бы на первых порах? Алан ещё не может управлять своим голосом так же, как Рен. — Без вопросов, — сказали они и что-то начали крутить-выкручивать в своих инструментах. Всё это сопровождалось противным визгливым звуком. — Теперь по поводу танцоров. Сид, на втором куплете отойди подальше от Лари, ты, Перси, наоборот, сделай шаг вперёд. Рен — в конце поменяй распределение веса. Вместо левой ноги делай упор на правую. Так третий поворот будет казаться более завершённым. Но свои недочёты вы уже будете исправлять не здесь. Пора отбывать. Помогите нашим музыкантам собрать инструменты и спускайтесь. Машина уже ждёт нас. Раздав указания, Антон Павлович с чистой совестью вышел за дверь, и сразу вместо него зашли четверо незнакомых мне мужчин в жёлтой спецформе. Они сразу подошли к Нику и к его барабанам. — Алан, Рен, помогите мне, — громко, на весь зал, сказал Пан и засмеялся, когда мы, вместе с Удавом копируя движения друг друга, указали на себя пальцем. — Да-да, именно вы и никто другой, — подтвердил он. А теперь смеялся не только черепоноситель, но и другие, ибо до этого тыкая в себя, мы ещё молча показывали на других участников группы. Оставшиеся трое демонстративно подошли к Владу и вместе с ним начали копошиться, всем своим видом показывая занятность. Пришлось, скрепя сердце, снова подпустить в своё личное пространство Рена. Но мы быстро забыли о взаимной неприязни, когда лицезрели фронт работы: синтезатор нужно было разобрать на две части и аккуратно упаковать в коробочку, потом туда же нужно было сложить крепление к нему, состоящее из пяти балок как-то хитро скрученных между собой (попробуй, разъедини их — мозги вскипели не только у меня, но и у Удава), и завершал весь ужас маленький столик фиг знает для каких целей. Собранный чемоданище, а по-другому это никак не назовёшь, еле смогли поднять двое работников. Надо бы обговорить мою медицинскую страховку, а то лечить грыжу за свой счёт я не собираюсь. Внутрь машины мы с Реном буквально влетели с двух сторон, лишь чудом не встретившись лбами. Спросите, что за спешка? Просто видимо каждый музыкант считал долгом чести нагрузить нас совместной работой. Не знаю, то ли они хотели таким способом сблизить нас, сплотив общей печалью, но... признать, прогресс в этом был, а вот к последствиям они готовы явно не были. Нет, возложенную на нас работу мы выполнили идеально, даже слишком: там протёрли, тут соскоблили грязь с клавиш. В итоге мы чересчур прониклись идеей собрать инструменты идеально и вовремя в кратчайшие сроки, что хотели поделиться своим опытом с другими. Поэтому, молча повернувшись, не действуя сообща, подошли к другим участникам группы, которые, мягко говоря, халтурили, и скрестив руки, взглядом указали на всё ещё не собранную электрогитару, даже не отключённую от колонок, разбросанные по полу папку с нотами и футляр, где лежала замена для струн. Перси до последнего думал, что мы его разыгрываем, ибо такая великая и знаменитая персона не должна обременять себя этим рабским трудом. Видите ли, это плохо влияет на его кожу, и вообще у него аллергия на пыль... Рен же, так и ничего не сказав, молча достал откуда-то верёвку, а я притащила из уборной мыло... Больше нам никто не жаловался на здоровье. — А они точно не братья-близнецы, потерянные в детстве? — шёпотом спросил у Сида Влад. — Хотелось бы... Но они больше смахивают на мужа и жену, которые больше полжизни прожили вместе и продолжают как в молодости показывать свои чувства. — Ага... У них это... Единение душ! — включился в беседу Лари. — Мальчики, — незаметно подошла я к ним и приобняла их со спины, — Я-то не злопамятный, — на этом моменте парни синхронно хмыкнули, видимо вспомнив мой подвиг со змеёй, — И периодически подкалываю Удава такими шутками, но он-то привык к моим заскокам, а я к его подзатыльникам, но вот что он сделает с вами... Я замолчала и отошла в стороночку, дав им лучше рассмотреть Рена, стоящего у стены со сжатыми кулаками. Парни вид оценили, а когда он начал приближаться к ним, с надеждой, взглядом как у побитой собаки, посмотрели на меня. "Блин... Опять копаю себе могилу", — возвела я глаза вверх, страдальчески заскулив. — Учтите, вы мои должники, — прошипела я им так злобно, что они даже шарахнулись от меня, и теперь как будто сравнивали, от кого ждать большую опасность. Плюнув на этих идиотов, с них ничего не возьмёшь (молчу о том, кем я тогда себя считаю), повернулась к надвигающейся угрозе, остановив её своим излюбленным способом. — Видишь, милый, даже другие заметили, как мы близки, — с восторгом сказала я. — Может, ты и вправду влюбился в меня, а вся эта враждебность — твой защитный механизм? Неужели ты боишься, что я тебя отвергну? Не волнуйся, я дам тебе шанс, но если у нас не сложится, гарантирую, такой красавчик, как ты, недолго будет ходить один. Такую попку трудно не заметить... Помните про копание могилы? Походу, копать всё-таки буду не я, а Рену пора выделять мощный бур или суперлазер потому, что моя могила будет находиться, по всей видимости, где-то в центре Земли. Теперь о наших "близких" отношениях не знал только глухой и слепой одновременно, ибо мы за пару минут смогли обежать всё здание и сбить несколько людей, которые не хотели уступать нам дорогу. И мы бы и дальше продолжили наш олимпийских забег, если бы не Антон Павлович и его недовольный взгляд. Велел нам спускаться в машину и чтобы без выкрутасов, а то он найдёт ещё общественную работу для таких активных личностей. Уже находясь внутри мы расселись так далеко, как только могли. Лишь через десять минут начали подходить другие участники. Первый, кто открыл дверь, оказался Лари. Оценив, кто где сидит, он быстро сел рядом со мной. Потом был Сид. Не повезло больше всего Перси — ему досталось место рядом с Реном. Поняв всю тяготу жизни, он слёзно начал упрашивать кого-нибудь из нас троих поменяться с ним местами. Даже за деньги. Но... самоубийц в машине не оказалось, а если они и были, то очень хорошо шифровались. Для музыкантов и их помощников была выделена другая машина с большим багажником для перевозки инструментов. Менеджер сел с ними, поэтому весь путь до клуба прошёл в мрачной тишине. Перси, скукожившись и чуть ли всем телом прижавшись к Сиду, лишь бы находиться подальше от источника злой ауры, время от времени скулил, стараясь хоть кого-то пронять на жалость. Не вышло, и не смотрите так в мою сторону, у меня закончился рабочий день в бюро "добрых услуг". Когда машина остановилась, первым, кто выбежал из микроавтобуса, естественно был Перси. Не знаю, как он умудрился так незаметно перелезть через всех нас. Уже на улице он преклонил колени и целовал траву, признаваясь в любви земле, и обещал чаще ходить по ней на своих двоих. Рен отнесся к этому скептически. Клуб, к которому мы подъехали, встречал нас яркой неоновой вывеской с красочным названием "Тропикано". Я здесь ни разу не была, и если бы не эта нелепая случайность с пробами, то так бы наверное и не побывала, но меня сей факт не огорчил. Вдруг Рен без предупреждения пошёл в обратную от клуба сторону. Ничего не понимая, я провожала его взглядом, пока не заметила знакомые очертания машины, стоящей у обочины, а когда транспорт приветственно моргнул, печально вздохнула, мысленно закопав Антона Павловича с его идеями на ближайшем кладбище. Видимо, наедине с Удавом я окажусь ещё до прибытия в его хоромы. "Надеюсь, он меня по дороге не выбросит", — взмолилась я всем известным богам об удачном выступлении и мучительной смерти одному пресмыкающемуся, действуя по принципу: или ты укокошишь, или тебя заживо съедят. Подождав, когда он вытащит тёмно-синий пакет из машины, менеджер позвал нас идти за собой, оставив рабочих выгружать инструменты. Внутри интерьер был сделан по мотиву названия клуба и разделён на несколько секторов: стены на первом этаже словно песок преломлял свет прожекторов, с потолка свисали верёвки, похожие на лианы, а кое-где стояли деревья, имитируя атмосферу джунглей; второй этаж вообще создавал иллюзию открытого ночного неба с мигающими звёздами и луной. Вот на втором этаже я бы осталась подольше, вооружившись одеялом и подушкой. Пока ничего не мешало нам рассматривать помещение: клуб открывался через час, и внутри находился только рабочий персонал, который готовился к приходу людей. Менеджер указал на стол, где уже сидел мужчина средних лет в тёмном костюме, белой рубашке и свободных штанах. Заняв свободные места, мы сели полукругом. Не знаю, чем думала, но я оказалась зажатой между двумя огнями: с одной стороны менеджер, с другой Рен... А нет, тремя, просто этот третий сидел как раз напротив и оценивающе смотрел на меня. Судя по всему, увиденным он остался недоволен, хоть и пытался скрыть за профессиональной улыбкой. — Так вот о каком Чудо-юде ты говорил, Антон, — поднял он стакан с мутноватой жидкостью и сделал глоток. — Что же, я не берусь сейчас обсуждать его вид, для меня главное то, как он сделает работу. Надеюсь, ты меня не подведёшь. Я многое ожидаю, но и многое даю. — Да, всё как и договаривались. Твой гость точно сегодня придёт? — Антон, не смей сомневаться во мне, — вроде и не кричал, но ощущения были пугающими. — Кем бы я был, если бы мне никто не верил? Репутация сейчас очень важна в нашем деле. Пусть идут готовиться. Мои люди вас проводят. Менеджер встал, а вместе с ним встали и мы, понимая, что аудиенция окончена. Тут же к нам подошли двое молодых людей и попросили следовать за ними. Всю дорогу я ощущала неприятное покалывание в спине, словно во мне пытались просверлить дыру. Повернув голову, увидела только того незнакомого мужчину, смотрящего на нас или... на меня. Нет, я не страдаю излишним самомнением и не считаю себя пупом Земли, но за время ношения маски моя интуиция обрела вторую жизнь, и сейчас она говорила держаться от него как можно дальше. Он — очень опасный человек. Сцена оказалась значительно больше той, на которой мы репетировали, правда, заднюю часть тут же оккупировали музыканты, но даже так оставшееся место было немалым. Нам пришлось заново считать шаги, и была ещё одна очень большая проблема, о которой мы узнали только сейчас. Антон Павлович категорически запретил нам танцевать и петь. То есть никакой контрольной репетиции. Рен чуть ли не до хрипоты спорил с ним, пытаясь выяснить причину, но менеджер лишь качал головой, а потом что-то тихо и наверняка очень интересное шепнул на ушко Удаву, отчего тот тут же сдался, оставляя попытки бунта, и спокойно вернулся на своё место с совершенно нечитаемым лицом. Ну а мы, как всегда, оказались за бортом. Больше никто не рискнул подойти ни к Рену, ни к менеджеру. Пришлось всё оставшееся время бить баклуши. Благо, Лари взял с собой карты Перси, и теперь все мы, кроме Рена, начали играть в дурака. Как раз нас было шесть, но не успели мы доиграть даже первый кон, как внутрь зашло несколько человек, и вместе с ними погас свет, заиграла музыка, а проходивший мимо бармен предупредил об открытии клуба. Когда зал начал наполняться людьми, к нам подошли те двое знакомых работников клуба, уже одетые в стандартную форму — белая рубашка и чёрный низ. Они сказали, чтобы мы до времени выступления затерялись где-нибудь в толпе. Когда наступит наше время — будет подан сигнал, и через пять минут мы должны собраться, встать здесь и быть готовыми. Перси очень понравилась эта идея, и уже через секунду он растворился среди массы людей, чтобы потом незаметно появиться, схватить меня с Лари и отправиться тусить среди такой же молодёжи, как мы. В этой толпе с маской на голове я чувствовала себя, мягко говоря, некомфортно — всё время боялась, что меня кто-нибудь толкнёт, схватит или случайно зацепится за маску, раскрыв мою личность всем находящимся рядом. Идеальным вариантом для меня было провести эти свободные часы, скажем, в туалете, или в любом другом укромном месте, где нет риска быть рассекреченной, но Перси решил по-другому. Ну да, он же пытался в прошлый раз позвать меня в клуб — вот и сбылась мечта идиота. — Танцуй, Алан! Танцуй! Покажи мастер-класс девушкам! — кричал он, повиснув на плечах двух обворожительных красавиц. Не знаю, как он только успел охмурить их всех сразу, но когда я повернулась за ответами к Лари, тот только отрицательно покачал головой и взглядом указал на бар. Я кивнула в ответ, и мы начали пробираться к барной стойке. Хоть вечер только начался, здесь уже образовалась очередь, а духота становилась невыносимой. Что же будет, когда я начну танцевать? Не свалюсь ли в обморок прямо на сцене? Маска дышать явно не помогает, да и бандаж на груди не доставляет приятных ощущений. — Мне стакан холодной воды, — сказал он бармену. — А тебе что, Алан? — это обратился ко мне. — Мне? Ничего... Я деньги оставил в сумке, — а сумка в микроавтобусе. Как-то не подумала, что они понадобятся. А пить хотелось всё сильнее… — И ему то же самое, — будто прочитав мои мысли, сказал он. — Лари! — Ничего не хочу знать, ах да... — снова обратился он к бармену. — Нам ещё одну трубочку... — и повернулся ко мне. — Видишь, у меня нет цели выяснить, как ты выглядишь. Просто в помещении становится жарко, а ты и так слишком одет. О деньгах не волнуйся. Я их потом с Рена возьму. Пей, давай. Нам ещё час здесь париться. Поблагодарив парня, я протянула руку за своим стаканом, где среди воды и кубиков льда была воткнута жёлтая трубочка. Осторожно приподняв край маски, при этом всё равно посмотрев на Лари, убедившись, что он не следит за мной, сделала первый живительный глоток. А дальше время смешалось в одну линию: вот я смотрю на толпу, взглядом оценивая те или иные движения, вот к нам подсаживаются девушки, и пытаясь разговорить (моя, естественно, интересовалась маской и что я скрываю под ней), как бы ненавязчиво намекают на то, чтобы мы их угостили коктейлями. По этому поводу я свою "воздыхательницу" отправила к Рену, которого заметила подпирающим стену. Таисия, а именно так звали рыжеволосую бестию, прошлась оценивающим взглядом по парню. — А он твой друг? — спросила она, зачем-то кусая нижнюю губу. — Почти. — Это как? — удивилась она, сдвинув брови. — Ну, он считает, что нас связывает нечто большее, а я пытаюсь убежать от таких уз. — Он что из этих?! — резко вскочила она, руками ударяя по стойке. Бармен неодобрительно покачал головой, но девушка была непробиваема. Её лицо пугало меня. Такой взгляд, думаю, можно было увидеть у закоренелого фаната, увидевшего своего кумира. Я лишь загадочно поморгала и собиралась открыть рот, как девушка, не дождавшись ответа, схватила свою подругу, и они вдвоём понеслись к Удаву. Лари облегчённо вздохнул. — Не знаю, что ты им сказал, но спасибо, амиго. Миранда мне чуть мозг не вынесла. Она спрашивала от и до, начиная "Из какой семьи ты вышел? Ты работаешь? Сколько зарабатываешь?" и заканчивая "Какой размер обуви ты носишь?" Подожди, они что... к Рену пошли? Я передумал, я хочу знать, что ты им сказал! Алан... Мне начинать бояться за твою жизнь? Рен идёт сюда, и видимо, он не в самом лучшем настроении. А то я не вижу! Большая чёрная туча надвигалась на меня, и перед ней все расступались, как перед Моисеем. Без предисловий схватив за плечо, Уповёл меня в сторону выхода, явно не затем, чтобы подышать свежим воздухом. Но на середине пути голос Диджея остановил его: — Организаторы мероприятия, пожалуйста, вернитесь на своё место! Нам вас не хватает. — Чёрт! — прошипел Рен и изменил курс точно на противоположный. — Мы куда? — спросила я. — А что, не понятно? Выступать! Это и был сигнал. — В-в-вы-вы-ступать... — вся уверенность при этих словах тут же улетучилась в неизвестном направлении вместе с напутствиями от чудо-психолога. Ещё минуту назад я была готова ко всему, а теперь вся сжалась, не понимая, где я вообще нахожусь. Ха, привет паническая атака. И как ты с этим справишься, Рен?