Тяжелая работа Зуко

      – Что это за шум?       Ребята замерли, задрав головы вверх и настороженно прислушиваясь к доносящемуся откуда-то сверху реву двигателей. Был поздний вечер, и в темном небе было трудно что-либо разглядеть.       – Мне кажется, – неуверенно проговорил Аанг, – этот звук похож на звук дирижабля. Такого, как мы видели во время вторжения.       – О, нет! – воскликнула Катара, вскакивая на ноги. – Люди огня!       Тоф моментально загасила костер, и ребята, попрятавшись за каменными колоннами, замерли, приготовившись атаковать незваных гостей.       Вскоре в небе действительно появился дирижабль. Огромная боевая машина со стальной обшивкой медленно приблизилась к одной из террас, пока ее гондола практически не коснулась площадки, и остановилась, хотя винты летательного аппарата продолжали вращаться, производя все тот же гудящий шум, благодаря которому ребята заранее узнали о его приближении.       – Странно, – пробормотал Аанг. – Не похоже, что они собираются нападать.       – Наверное, они не знают, что мы здесь, – шепотом предположила Катара. – Может, они просто совершили аварийную посадку?       – В таком случае нападем первыми. – Джет, выхватив свои клинки, метнулся к переходу, ведущему к террасе, на которую приземлился дирижабль. Помедлив секунду, Аанг, Катара и Тоф поспешили за ним.       Как раз в тот момент, когда ребята выбежали на площадку, раздался негромкий лязг цепей, и тяжелая стальная дверь гондолы медленно опустилась, создавая своеобразный мост между дирижаблем и поверхностью террасы.       Ребята замерли, приготовившись атаковать незваных гостей, посмевших так беспардонно вторгнуться на их территорию. Послышался звук шагов, довольно громкий благодаря металлическому полу кабины дирижабля, и в открывшемся проеме появился сияющий радостью Сокка.       – Воу-воу-воу! – воскликнул он, увидев направленное на него оружие и зависшие в воздухе струю воды и каменную глыбу. – Полегче, ребята. Я тоже очень рад вас всех видеть.       – Сокка! – Катара, даже не пытаясь сдержать слезы радости, бросилась к нему на шею.       Радостно рассмеявшись, все остальные тоже подбежали к внезапно объявившейся пропаже. Вслед за Соккой из дирижабля вышел Зуко. Он поприветствовал ребят взмахом руки, широко улыбаясь и, как и Сокка, буквально светясь радостью.       – Как же вы нас напугали! – Катара слегка отстранилась от брата, пристально рассматривая его, словно все еще не могла поверить, что видит его перед собой. – Я так боялась, что вы погибли.       – Ну, только что я был очень близок к этому, – коротко рассмеялся тот. – Ты едва не задушила меня.       Катара счастливо улыбнулась, вытирая глаза ладонью и с удивлением рассматривая парней. На Сокке был довольно странный наряд, явно являющийся униформой какой-то организации огненной нации, судя по красным и коричневым цветам ткани и строгим однослойным наплечникам с желтой окантовкой, в то время как Зуко был облачен в непонятную мешковатую поношенную робу из грубой материи.       – Где вы были? – поинтересовался Аанг. – Вы же улетели на шаре войны. Откуда у вас дирижабль?       – Ну, мы его немного сломали, – все так же улыбаясь, пояснил Зуко, – и нам пришлось позаимствовать эту штуку.       – Ого! – восхитилась Тоф. – Вы угнали дирижабль у людей огня?       – Ага, у самой Азулы, – подтвердил Сокка.       – Да уж, вы отлично порыбачили. – Аанг едва мог устоять на месте от еле сдерживаемой радости. – Так вы были в Стране Огня? Что вы там делали?       – Да! – воскликнула Тоф. – Вы хоть мяса-то привезли, горе-рыбаки?       – Привезли. – На лице Сокки появилось загадочное выражение. – Привезли, но нечто получше. Мы привезли дружбу и отцовство.       Он отошел с прохода, и в открытом проеме один за другим появились Суюки, Хакода и еще какой-то незнакомый мужчина огромного роста.       Катара просто не могла поверить своим глазам.       – Папа! – Она бросилась в объятия к отцу.       – Здравствуй, Катара, – тихо ответил тот, прижав дочь к себе. – Как я рад видеть тебя.       – Как ты здесь оказался? – дрожащим голосом проговорила она. – Что произошло? Где вы были?       – Мы проведали тюрьму народа огня, – довольным тоном пояснил Сокка, и было совершенно непонятно, шутит он или говорит правду.       Зуко, широко улыбаясь, смотрел на обнимающих отца друзей. Он был абсолютно счастлив, видя воссоединение этой семьи. Он был рад за Катару, рад за Сокку. Рад за то, что в итоге все получилось. Ему не хотелось думать ни о чем плохом. Сегодня все было просто замечательно.       Почувствовав на себе пристальный взгляд, Зуко обернулся и встретился глазами с Джетом. Тот еще секунду, чуть приподняв одну бровь, внимательно смотрел на него, а затем отвернулся.              Время уже давно перевалило за полночь, но никто и не собирался расходиться. Вся компания собралась у костра, шумно обсуждая наглое вторжение Сокки и Зуко в самую неприступную тюрьму Страны Огня. Заключенного, бежавшего вместе с ними, звали Чит Сэнг. Он был приговорен к пожизненному заключению в Кипящей Скале за многократные разбойные нападения на представителей власти народа огня. Хотя сам Чит Сэнг был родом из огненной нации, он был абсолютно не согласен с системой правления в его родном городе и выражал свой протест таким неизящным способом. Несмотря на свой весьма грозный вид, этот покоритель огня оказался очень дружелюбным и юморным человеком и легко нашел общий язык со всеми обитателями храма.       Катара отдала Суюки один из тех нарядов, которые купила для себя во время последнего своего визита в Царство Земли. Хотя Суюки туника оказалась немного тесновата, но свободная роба в традиционном стиле земляного царства легко скрыла этот недостаток, и уж точно выглядела лучше, чем тюремная одежда. А вот Хакоде и Чит Сэнгу пришлось остаться в прежних обносках. Все мужское население Западного Храма Воздуха, до их прибытия, состояло из детей и подростков, и взрослые широкоплечие мужчины никак не могли воспользоваться их одеждой.              Катара отвела яростно сопротивляющегося Дюка спать и, возвращаясь на террасу, решила зайти на кухню за новой порцией угощения для весьма проголодавшихся после целого дня полета на дирижабле беглецов. Для этого ей пришлось сделать довольно большой крюк по храму и, обходя террасу с фонтаном с непривычной стороны, она неожиданно обнаружила за углом одного из переходов Зуко. Тот сидел на земле, опираясь спиной на гладкую каменную стену, и задумчиво смотрел на звездное небо. Катара вдруг вспомнила, что Зуко действительно покинул их шумную компанию спустя полчаса после начала посиделок и больше не возвращался.       – Привет, – проговорила она, приблизившись к Зуко. Тот поднял на нее удивленный взгляд, но тут же мягко улыбнулся и кивнул в ответ.       – А что это ты тут сидишь? – поинтересовалась Катара, опускаясь на землю рядом. – Почему не со всеми?       – Я просто хотел немного побыть один, – отозвался он.       Катара пристально поглядела в его лицо. Когда они сидели у костра, от ее внимания не ускользнул взгляд, которым Зуко смотрел на разговаривающих и смеющихся между собой Хакоду и Сокку. В этом взгляде была и горечь, и тоска, и сожаление, хотя губы его и не покидала радостная улыбка.       – Ты думал о своем отце?       – Нет, – решительно помотал головой Зуко. Он помолчал несколько секунд, а затем тихо добавил: – О дяде.       – Тебе плохо без него, да? – осторожно спросила Катара.       – Плохо. – Зуко тяжело вздохнул. – Я так виноват перед ним. После всего того, что он сделал для меня, я отплатил ему черной неблагодарностью. И я даже не могу попросить у него прощения. Хотя, он все равно не простит. Он ненавидит меня.       – Ну, что ты, Зуко. – Голос Катары слегка дрогнул. – Он простит тебя. Конечно, простит. Как я простила тебя.       Зуко замер, а затем поднял на нее изумленный взгляд.       – Ты… ты прощаешь меня? – слегка запинаясь, переспросил он.       Катара улыбнулась, чувствуя, как к горлу предательски подкатывает ком, и утвердительно кивнула.       – Вас с Соккой не было шесть дней. Мы все были уверены, что вы или погибли, или находитесь в плену народа огня. И тогда я поняла, что давно простила тебя. Я сердилась, да, но ты мне слишком дорог, чтобы я могла ненавидеть тебя. Чтобы я смирилась с тем, что потеряла тебя.       – Катара, ты даже не представляешь, насколько это для меня важно! – пылко воскликнул Зуко, заключая ее в объятия. Катара прижалась к нему, закрыв глаза, чувствуя, что она словно растворяется в его руках. Было так хорошо снова чувствовать его прикосновения, ощущать тепло его тела, слышать его сердцебиение. Она так скучала по нему.       – Я так скучал по тебе, Катара, – пробормотал Зуко, словно прочтя ее мысли. – Прости меня. В Ба Синг Се я совершил ужасную ошибку. Я раскаялся в этом.       – Я знаю, – не открывая глаз, ответила Катара. – Ты так много для нас делаешь. Ты отказался от трона, оставил свою семью, свою страну, чтобы помочь Аангу. И ты помог вернуть нам отца. Это очень, очень много для меня значит.              Зуко и Катара молча сидели на земле, прижимаясь друг к другу, скрытые от посторонних глаз каменной стеной. Из галереи до них слабо доносились оживленные разговоры и веселый смех, но сейчас все это казалось слишком далеким. Молодые люди словно оказались в другом мире, где не существовало никого и ничего, кроме них двоих. Рука Зуко рассеянно скользила по плечу Катары, а затем вдруг поднялась выше, и его пальцы коснулись ее шеи с такой невыразимой нежностью, что она не смогла сдержать блаженного вздоха и тут же сама испугалась охватившего ее волнения. Подняв голову, она встретилась с взглядом его золотистых глаз, в которых горело такое знакомое ей пламя.       – Ты снова огреешь меня водяным кнутом? – очень серьезно поинтересовался Зуко.       – Конечно, – без тени улыбки отозвалась Катара, утвердительно кивнув головой.       Уголок рта Зуко слегка изогнулся в легкой усмешке, и он чуть наклонился, приблизившись настолько, что их губы почти соприкоснулись. Они замерли, пристально глядя один другому в глаза, ощущая дуновение дыхания друг друга на своей коже.       – Я все же рискну, – прошептал Зуко, и в следующее мгновение его губы накрыли рот Катары, растворяя ее в поцелуе.       Катара почувствовала, что тело стало ее предавать. Она стремительно теряла над собой контроль. Губы Зуко горели желанием, и ей казалось, что она буквально тает от жара этого поцелуя. Его грудь прижалась к ее груди, и ладони Катары невольно легли ему на плечи, ощущая пальцами упругость перекатывающихся под тонкой тканью одежды мускулов. Рот Зуко прижимался к ее губам все сильнее, увлекая ее ритмом требовательных движений его языка, и ей казалось, что весь мир сейчас сконцентрировался только на этом пламенном поцелуе. Пальцы Зуко касались ее шеи, ласкали ее волосы, ее лицо, и она задыхалась от наслаждения каждый раз, когда ощущала, как его тело сотрясает чувственная дрожь. Катара растворялась в его ласках, мечтая, чтобы он продолжал целовать ее, чтобы никогда не останавливался, чтобы этот поцелуй никогда не прекращался.       Наконец, Зуко оторвался от рта Катары, впрочем, не отстраняясь далеко. Его руки обвили ее талию, прижимая ее к себе, а губы переместились по ее щеке. Его язык, словно подразнивая, скользнул по раковине ее уха, а зубы слегка прикусили мочку, и сладкая истома моментально разлилась по телу Катары.       – Ты сводишь меня с ума, – прошептал Зуко, покрывая поцелуями ее лицо, спустился ниже и прижался губами к нежному изгибу ее шеи. Его рука скользнула по ее плечу, по шее, спустилась к вырезу платья и, раздвинув ткань, стянула белье вниз, обнажая ее грудь. Катара встрепенулась, испуганно запахнула спадающую ткань и поспешно отстранилась от Зуко.       – Что ты делаешь? – прерывисто прошептала она. – Нас услышат.       – Не услышат, если будем вести себя тихо, – едва слышно отозвался Зуко, снова привлекая Катару за плечи к себе и отводя ее руки в сторону, открывая своему взгляду ее наготу.       – Тоф почувствует.       – Не почувствует, мы слишком далеко. – Он жадно приник губами к ее груди, и Катара непроизвольно выгнулась ему навстречу, охваченная новой волной желания. Она зарылась пальцами в его волосы, прижимая его голову к себе, и едва слышно застонала. Его рот оставлял на ее теле огненную влагу, которая мгновенно остывала на ночном воздухе и холодила нежную кожу. Это было так приятно, так опьяняюще, что Катара едва сдерживала стоны, рвущиеся у нее из груди. Все ее тело охватила блаженная слабость, ей казалось, что она словно утопает в трясине наслаждения, не в силах вырваться из нее.       Горячие губы Зуко снова переместились наверх и снова прижались к ее губам. Она затрепетала от возбуждения и обвила руками его шею, прижавшись к нему всем телом. Его настойчивый рот ласкал ее губы, и ничего больше не имело значения, кроме восхитительных ощущений вожделения, накатывающих на нее волна за волной.       Частью разума Катара вдруг осознала, что Зуко в несколько быстрых рывков освободил ее от мешающей одежды вместе с бельем, а в следующую секунду он подхватил ее под бедра и, не разрывая поцелуя, прижал спиной к стене. Жар, пылающий там, где соприкасались их губы, разлился по всему ее телу. Казалось, Катара уже целиком была охвачена всепоглощающим пламенем. Живот тревожно затрепетал, в паху горячо запульсировало, когда Зуко прижался к ней, и она непроизвольно обвила ногами его талию, остро ощущая его возбуждение.       Катаре показалось, что она сходит с ума от неистового желания, охватившего ее в тот момент, когда их тела слились воедино. Они в сладострастном отчаянии приникли друг к другу, целиком отдаваясь волнам дикого, безудержного ритма. Катара чувствовала, как непроизвольно выгибается ее тело, все сильнее напрягаясь от жаркого потока ощущений. Она чувствовала, как по телу Зуко прокатываются долгие острые волны желания, вызывающие в ней еще большее вожделение. Его движения становились все более быстрыми, все более рваными, и она лихорадочно цеплялась за его плечи, отчаянно изгибаясь в его руках. Казалось, что это продолжалось невыносимо долго. Ее тело все сильнее напрягалось от ощущения нарастающего экстаза, а затем ее захлестнули судорожные волны наслаждения, и быстрый поцелуй Зуко заглушил едва не вырвавшийся наружу громкий стон. А через несколько мгновений и его тело сотрясли сладострастные конвульсии, вызвавшие в Катаре новый взрыв удовольствия.       Зуко замер, привалившись к Катаре, и, тяжело дыша, прижался лицом к ее шее. Катара обнимала его, не в силах пошевелиться, пребывая в состоянии сладкого любовного дурмана. Откинув голову назад, она бездумно смотрела на глубокое звездное небо, раскинувшееся над ними. Ей хотелось как можно дольше оставаться в теплых объятиях возлюбленного, так приятно контрастирующих с обволакивающей ночной прохладой и холодом каменной кладки стены, к которой она была прижата спиной, явно ощущавшимся через тонкую ткань ее платья.       Прошло никак не меньше нескольких минут пока Зуко, наконец, пошевелился. Он глубоко вздохнул и прижался губами к нежной коже шеи подруги.       – Как же я люблю тебя, – едва слышно прошептал он, и медленно, словно неохотно, отстранился, освобождая ее от себя и опуская на землю. – Спасибо, что ты простила меня.       – Спасибо, что ты со мной, – отозвалась Катара, не расцепляя обвитых вокруг его шеи рук. Они еще несколько секунд стояли неподвижно, неотрывно глядя в глаза друг другу, а затем, опомнившись, принялись приводить себя в порядок.       – Нужно вернуться к остальным, – озабоченно проговорила Катара. Подняв взгляд, она заботливо поправила неаккуратно сбившуюся рубашку Зуко и мягко улыбнулась ему.       – Иди, – кивнул тот. – Я пойду отдыхать. Хочется, наконец, нормально выспаться за эту неделю. Быть в роли заключенного не так уж и весело.       – Верю, – улыбнулась Катара. – Тогда, доброй ночи?       – Доброй ночи, Катара. До завтра.       Катара уже было направилась в галерею, когда Зуко вдруг неожиданно догнал ее.       – Стой! – Он схватил ее за руку и, притянув к себе, впился в ее губы жарким поцелуем. Оказавшись прижатой к его бедру, Катара с изумлением заметила, что он снова так же возбужден, как и несколько минут назад. Пару секунд спустя Зуко отстранился и серьезно кивнул ей. – Иди.       Резко развернувшись, он, не оглядываясь, торопливо пошагал в направлении жилых помещений храма.