Тяжелая работа Зуко

      В команде как-то само собой сложилось негласное правило собираться всей компанией к завтракам и ужинам. В течение дня друзья могли заниматься чем угодно и находиться где угодно, но с наступлением темноты всегда собирались вместе. Однако этим вечером один человек из их компании нарушил уже ставший привычным обычай.       – Никто не знает, где Зуко? – удивленно проговорила Суюки, оглядываясь по сторонам.       Ребята недоуменно переглянулись между собой. Аанг подхватился с места, покинул столовую и, вернувшись через несколько минут, растерянно пожал плечами.       – Его нет ни в его комнате, ни во дворе, ни вообще нигде, – пояснил он. – Джет, ты же был с ним сегодня днем на площадке?       – Ну, да, – кивнул тот. – Мы расстались после окончания тренировки. Я думал, что он собирается привести себя в порядок и прийти сюда.       – Может, он пошел прогуляться? – предположил Сокка.       – Я проверил, на пляже его тоже нет, – отозвался Аанг.       – Так куда он делся? Не мог же он просто испариться.       – Да что вы так распереживались? – слегка раздраженно фыркнула Тоф. – Ну, пошел Зуко пройтись, ничего с ним не будет. Проголодается и вернется.       – Я, пожалуй, все же поищу его, – решил Джет, поднимаясь из-за стола. – Ему же нельзя покидать дом. Мало ли, вдруг его кто узнает и доложит солдатам огня.       С этими словами он ухватил с большого блюда яблоко и поспешно покинул дом.              Зуко медленно брел вдоль кромки воды, полностью погруженный в свои мысли, и не заметил, что давно уже вышел за территорию частных владений Лорда Огня и приближался к общественным пляжам, которые в это время были совершенно безлюдны.       Он вдумчиво анализировал то, что ему сегодня сказал Джет. С одной стороны, Зуко пообещал Катаре отпустить ее, а обещание есть обещание. Принц Народа Огня никогда не ронял свою честь, не сдерживая данного кому-либо слова. Но, с другой, Джет ведь был совершенно прав. В любви, как и в бою, нужно использовать все возможности. И, если Зуко хочет спасти свою любовь, он должен добиваться Катары любыми способами.       Зуко остановился, смотря невидящим взглядом на спокойные волны, лениво накатывающие на берег пляжа и упорно слизывающие его следы с песка.       Катара не сказала, что не любит его. Она лишь сказала, что не может терпеть его собственническую натуру. Но, ведь это не так страшно, правда? Он ведь может измениться. Он и так за последние несколько месяцев изменился настолько, что, глядя со стороны, сам бы себя не узнал. И ради Катары он может измениться еще сильнее. Да, это будет трудно, но разве он когда-нибудь отступал перед трудностями? Он пойдет на все, чтобы вернуть свою любовь! Даже если ради этого ему придется нарушить свое обещание.              Небольшая компания подростков свободно расположилась на песке одного из безлюдных пляжей неподалеку от курортного городка Угольного Острова. Потягивая рисовое вино и громко переговариваясь между собой, ребята в отсутствии взрослых превосходно проводили свое время. В основном компания состояла из парней, однако среди них было и несколько девушек, которые ничуть не уступали сильному полу в том, что касалось употребления крепкого напитка. Девчонки смеялись над сальными шутками парней, что заводило тех еще сильнее, и шума на пляже от ребят с каждой минутой становилось все больше и больше. К счастью, жилые дома располагались достаточно далеко, и никто не мог помешать их веселью.       Оторвавшись от засоса с подружкой, имени которой он никак не мог вспомнить, Чан потянулся за брошенной на полотенце рядом с ним флягой с сакэ и вдруг обратил свое внимание на одинокую фигуру, медленно шагающую по песку вдоль кромки воды. Несмотря на то, что было уже довольно поздно, луна светила настолько ярко, что предметы отбрасывали на землю черные тени, и было светло почти как днем. Что-то в нарушителе их спокойствия привлекло внимание Чана. Он даже поднялся на ноги, пристально вглядываясь в силуэт на берегу, и вздрогнул, неожиданно узнав его. Это был тот самый парень со шрамом на пол-лица, который примерно месяц назад вместе со своими полоумными подружками разгромил его дом. Чан даже поежился: выволочку, полученную от отца, он запомнил надолго, не говоря уже о том, что адмирал Чан лишил сына практически всех денежных средств, что сильно омрачало его беззаботное проведение летнего отдыха на Угольном Острове.       – Эй, Рон-Джон, – вполголоса окликнул он приятеля и, когда тот не среагировал, несильно пнул его ногой.       – Ну, чего тебе? – недовольно отозвался серфингист, отрываясь от поцелуя с девчонкой, которая еще минуту назад сосалась с Чаном. – Я занят, не видишь?       – Смотри, кто там.       Рон-Джон перевел взгляд в направлении, которое указывал Чан, и непонимающе пожал плечами.       – Кто это?       – А ты не узнаешь? Это же тот лузер со шрамом, который испортил нашу вечеринку.       – Серьезно? – Рон-Джон с интересом уставился на остановившегося у воды парня. – А ты уверен?       – Еще бы, – фыркнул Чан. – Такую физиономию трудно не узнать.       Рон-Джон привычным жестом поправил падающую на лицо челку и губы его изогнулись в самодовольной усмешке.       – Что ж, он слишком самоуверен, раз рискнул вернуться. Придется поставить его на место.              Спустившись по каменистой тропе к пляжу, Джет надкусил яблоко и внимательно осмотрелся вокруг. Ночь была светлая, и все вокруг было видно очень четко, как на ладони. Ну, конечно, а вот и следы. Доходят до воды, а затем ведут влево. Какого хрена он вообще поперся туда? Не терпится снова пообщаться с Азулой?       Джет почти бегом направился вдоль цепочки следов, которая очень скоро прервалась, смытая морскими волнами. Он замедлил шаг, все так же шагая вдоль берега, зорко оглядываясь по сторонам. Скорее всего, Зуко так и шел вдоль воды, но мало ли, куда ему приспичило свернуть.       Вокруг не было ни души. Буйная растительность зеленой зоны неумолимо наступала на пляжи, и Джет настороженно прислушивался к доносящимся из зарослей звукам. Чутким слухом он улавливал голоса ночных птиц и стрекот насекомых, но присутствия людей ничего не выдавало. Что ж, это хорошо. Вероятнее всего, Зуко никто не видел. Интересно, как далеко он успел уйти? Джет был все еще очень стеснен в движениях – при каждом неосторожном повороте корпуса он вновь начинал испытывать мучительную колющую боль – и перспектива бегать по всему острову в поисках товарища его совсем не вдохновляла.       Недовольно вздохнув, Джет зашвырнул яблочный огрызок в кусты и еще немного ускорил шаг.              – Конечно, Чан, мы поможем тебе, о чем речь! – вполголоса проговорил Ринджи, его близкий друг, который присутствовал на той злосчастной вечеринке и тоже прекрасно помнил неадекватного парня со шрамом. – Вправим ему мозги. Хочешь, я сам с ним разберусь?       После того, как Чан поведал остальным о своих планах касательно появившегося на берегу парня, компания сразу утихла и притаилась за небольшой скалой, торчащей из песка прямо посреди пляжа, чтобы не привлекать к себе его внимания раньше времени.       – Нет, – остановил его Рон-Джон, – он слишком силен. Ты видел, что он вытворял, когда громил дом Чана? Прости, Чан, – пожал он плечами, заметив в одно мгновение исказившееся от злости лицо приятеля. – В одиночку никому из нас с ним не справиться. Кроме того, мы же не хотим, чтобы он потом пожаловался на нас, верно?       Ребята дружно закивали. У избалованных богатых детей высших слоев общества не было практически никаких рамок, за которые они не могли бы выйти, за исключением одной: родители. Уважению к старшим по возрасту в Народе Огня придавалось огромное значение при воспитании с самого раннего детства. И хотя не самые благородные подрастающие личности интерпретировали это понятие так, как им это было выгодно, открыто выказывать свое неподчинение старшим не решался никто. Кроме того, наказания, которые могли бы последовать от родителей, чаще всего были связаны с лишением карманных денег, а на это ни один человек из данной компании не был согласен.       – Так что ты предлагаешь? – поинтересовалась одна из девиц, отпивая из фляги.       На лице Рон-Джона заиграла ядовитая усмешка. Он наклонился и подобрал с земли небольшое покрывало, предусмотрительно захваченное ребятами для того, чтобы не сидеть прямо на остывшем песке.              Заслышав негромкие голоса, Джет резко остановился, огляделся по сторонам и, заметив невдалеке небольшую компанию, поспешно окинул себя взглядом.       После стычки с Азулой на пиратском корабле, закончившейся довольно бурно, вся его одежда пришла в полную негодность, и теперь он был вынужден носить, как и все остальные, купленные на Угольном Острове наряды типичных для Народа Огня цветов. Хотя сейчас это оказалось весьма кстати: если его заметят, то не заподозрят, что он не из огненной нации. По крайней мере, не сразу. А привлекать к себе внимание было бы очень некстати: как Зуко и предполагал, на Угольном Острове их никто не разыскивал. Помимо местной охраны правопорядка, никаких военных формирований здесь не было, и портить поистине идеальное место для подготовки к прилету кометы Созина совершенно не хотелось.       Шумная компания, судя по всему, состояла из подростков, может чуть более юных, чем сам Джет. Сделав совершенно равнодушный вид, он неторопливо пошагал вперед, краем глаза следя за ребятами. Те, похоже, даже не заметили его появления, поглощенные оживленным обсуждением чего-то очень важного между собой. Джет стал машинально прислушиваться к их беседе, все четче разбирая голоса ребят по мере приближения к ним.              Зуко уже довольно долго стоял на берегу, неподвижно глядя на темную океанскую воду. Его разум был полностью поглощен размышлениями о Катаре. То, что оба они отмалчивались несколько дней, стараясь не замечать друг друга, было совершенно неправильно. Он обязан поговорить с ней, и он сделает это сегодня. Что он будет говорить? Неважно. Важно лишь убедить Катару его выслушать. А слова сами найдутся.       Зуко некстати вспомнилось его первое свидание с Джин. Да уж, тогда красноречие его здорово подвело. Он усмехнулся. Вряд ли Катара пропустила бы мимо внимания все его промахи, которые он совершил тогда в течение всего нескольких минут. О, да! Она бы язвительно подкалывала его еще неделю, а, возможно, и до конца жизни. Джин, конечно, очень хорошая девушка. Она добрая, покладистая, очень смелая и… покорная. И Зуко знал, что никогда не смог бы связать с ней свою судьбу. Покорность девушки из Царства Земли очень быстро наскучила бы ему. Как можно строить отношения без искры, возникающей между возлюбленными? Правда, в случае с Катарой происходило совершенно обратное. Искра, возникающая между ними, перерастала во всепоглощающее губительное пламя, уничтожающее их взаимоотношения, сжигающее их дотла. Так нельзя! Огонь агрессивный, он живой, и его необходимо держать под контролем. Иначе он может уничтожить все. Все, что тебе дорого. Все, что ты любишь.       Зуко глубоко вздохнул и потер переносицу. От сильнейшей физической усталости у него начинала болеть голова. В последние дни он только и делал, что изматывал себя до крайней степени, чтобы дать выход той ярости, которая копилась в нем и, как ни странно, ничуть не уменьшалась. Своими действиями он только распалял себя, а нужно было лишь взять свое внутреннее пламя под контроль. Разговор с Джетом и спокойная прогулка у моря очень помогли ему вновь обрести внутреннее равновесие. Казалось, что хаос, царящий в его разуме, вдруг исчез. Все мысли встали на свои места, обрели четкость и ясность. Просто удивительно, как эта девушка влияет на него! С той самой ночи у реки, когда он впервые, глядя на нее, почувствовал нечто вроде легкого помешательства. Нет, Катара слишком дорога ему, и он не готов отпустить ее! Он никогда не откажется от нее и сделает все, чтобы вернуть ее.       – Эй, привет!       Зуко настолько глубоко ушел в свои мысли, что не видел и не слышал ничего, что происходило вокруг. Он даже вздрогнул, заслышав за своей спиной знакомый оклик. Сердце подпрыгнуло к горлу, а потом ухнуло вниз и бешено заколотилось. Это не был голос Джета.       Он резко обернулся, но в это мгновение плотная ткань внезапно накрыла ему голову, лишая зрения, и сильный удар в спину повалил его на землю.              Все складывалось как нельзя лучше. Парень со шрамом неподвижно стоял у кромки воды и, судя по всему, так глубоко задумался, что не заметил осторожно приближающихся к нему подростков. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы он увидел лица нападающих, и то, что он никак не реагировал на их приближение, было им очень на руку.       Ребята подошли к парню со шрамом с двух разных сторон, и Чан, кивнув напарнику, резко окрикнул недруга.       – Эй, привет!       К глубокому удовлетворению Чана, парень заметно вздрогнул от неожиданности и резко обернулся к нему. Одновременно Ринджи накинул на парня со шрамом покрывало и, не давая опомниться, ударил его в спину.       – Что, теперь не настолько крут? – рявкнул Чан, подскакивая к рухнувшему на песок парню, и нанес первый удар ногой.       Это послужило сигналом для остальных. Словно сорвавшись с цепи, подростки принялись избивать лежащего. Избивать старательно, даже с наслаждением. Парни в основном били кулаками, девушки же старались ударять ногами, при этом радостно повизгивая, словно для них это была веселая игра. Парень со шрамом не проронил ни звука. Вначале он попытался сопротивляться, но, быстро осознав, что это бесполезно, просто подобрался и старался закрываться руками от ударов, безостановочно осыпающих его со всех сторон.       Чан в исступлении наносил лежащему удар за ударом, даже не думая о том, куда он попадает – по голове, по плечам, по ребрам, по животу. Осознание собственной силы, собственного превосходства над этим слишком много мнящим о себе уродом его словно опьяняло, заставляя наносить все новые и новые удары. Избивать! Избивать до тех пор, пока он не превратится в кровавое месиво, чтобы месяц с кровати встать не мог! Он же не думал, что сможет безнаказанно уйти после той своей выходки на вечеринке?! За все нужно платить, пацан, за все!       Спустя несколько минут тело лежащего дергалось уже не так сильно, но подростки и не думали останавливаться. Охватившее их пьяное безумие заставляло в упоении продолжать это жесточайшее рукоприкладство, пока Рон-Джон вдруг не опомнился и не воскликнул:       – Хватит!       Ребята один за другим остановились и, отойдя на несколько шагов, уставились на неподвижно растянувшееся на песке, слегка подрагивающее от изредка пробегающих по нему судорог, тело.       – М-мы его… – неуверенно проговорил один из парней, в ужасе глядя на результат своих действий.       Рон-Джон сдернул с головы парня со шрамом покрывало и, склонившись над ним, убедился, что тот еще жив.       – Нет, все нормально, – бодро проговорил он, хотя голос его немного дрожал. – Этот урок он надолго запомнит. Больше не будет таким борзым. Все, уходим!       Они бегом покинули пляж, оставив избитого парня лежащим без сознания у самой кромки воды.              Не вызвав никаких подозрений, Джет миновал шумную компанию подростков, которые в этот момент как раз бурно обсуждали предстоящую в доме одного из их друзей вечеринку, которую тот устраивал пока его родители были в отъезде. Джет грустно усмехнулся. Как бы ему хотелось, чтобы его родители были дома, ограничивали его свободу, читали нотации, ругали и оставляли под домашним арестом. Никто не ценит того, что имеет. И, лишь потеряв, осознает, как же хорошо иметь сварливых, надоедливых, раздражающих, но живых родителей.       Джет прошел уже довольно далеко и, решив, что они с Зуко разминулись, собрался было поворачивать обратно, когда, обогнув очередную скалу, увидел невдалеке перед собой лежащего на песке человека. Поза его была совершенно неестественна, и Джет сначала подумал, что это утопленник, выброшенный волнами на берег. Поборов в себе приступ отвращения, он все же подошел поближе и, неожиданно узнав в растянувшемся на пляже силуэте Зуко, забыв о собственных травмах, опрометью бросился к нему.       – Эй, Зуко! Что с тобой? – он немного оттащил приятеля от воды и теперь испуганно рассматривал его. Судя по всему, на Зуко напали. Хотя на лице его никаких повреждений, за исключением рассеченной скулы, заметно не было, одежда его была в нескольких местах разорвана и все тело покрыто ссадинами и свежими кровоподтеками.       Джет недоумевал. Как так получилось, что Зуко не смог отбиться от нападающих? И почему они его не добили? Почему не забрали, а просто бросили на берегу?       Он тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Все это можно будет выяснить потом, а сейчас нужно постараться привести товарища в чувство. Он принялся тормошить его, тряся его за плечи. Голова Зуко безвольно мотнулась, запрокидываясь назад, он издал тихий стон, но в сознание не пришел.       – Да очнись ты, твою мать! – выругался Джет. Если нападающие сейчас решат вернуться, судя по состоянию Зуко, противопоставить он им сейчас ничего не сможет. Тащить же его на руках не представлялось возможным вообще: Джет понимал, что не пронесет его и ста шагов прежде, чем свалиться рядом.       – Давай-давай, просыпайся! Хватит дрыхнуть. – Джет снова принялся трясти приятеля и хлопать его по щекам, пока, наконец, тот снова не застонал.       Зуко медленно приоткрыл глаза и встретился с неодобрительным взглядом Джета.       – Нравится находить неприятности? – без тени улыбки поинтересовался тот.       – Это неприятности находят меня, – хрипло прошептал Зуко, снова проваливаясь в беспамятство.