Тяжелая работа Зуко

      По большому счету все оказалось не так уж и плохо. Пляжный дом Лорда Огня, в котором самым наглым образом поселилась вся эта компания деревенщин во главе с Аватаром, был уж точно получше тюремной камеры. По крайней мере, здесь Мэй не окружали матерые преступники, многие из которых были осуждены на пожизненное пребывание в тюрьме Черных Пещер за какие-то очень серьезные преступления. Мэй даже содрогнулась при одном воспоминании о взглядах, сопровождаемых гнусными улыбками, которые эти страшные бандиты постоянно бросали на нее. Несколько дней назад один из них, воспользовавшись отсутствием тюремщиков, даже умудрился во время работы зажать ее в темном углу. К счастью, Мэй отделалась лишь испугом и несколькими синяками, а несостоявшийся насильник – глубоким ранением от самодельного дротика на бедре. Не желая навлекать на себя неприятности, ни он, ни она не сообщили охране о произошедшем. Тот факт, что у Мэй имелось оружие, остался для тюремщиков секретом, однако другим заключенным он стал известен очень быстро, и она остро осознала, какая серьезная опасность ей грозит. Взгляды, бросаемые на нее бандитами, изменились. Если раньше в них сквозила только похоть, то теперь Мэй видела в их глазах злобу и азарт. Она старалась постоянно оставаться неподалеку от охраны, но прекрасно понимала, что рано или поздно окажется в ситуации, когда ей некому будет прийти на помощь. А справиться сразу с несколькими головорезами в замкнутом пространстве ей точно не удастся.       В последние дни Мэй превратилась просто в ходячий комок нервов и с облегчением вздыхала только после того, как охранник защелкивал замок на двери ее одиночной камеры. Ее самообладание и выдержка начинали давать сбои, она стала шарахаться от каждого резкого движения и с ужасом ожидала неизбежного. И когда вчера на пороге ее камеры вдруг неожиданно появился Зуко, она просто сорвалась. Все те эмоции, что она так долго тщательнейшим образом скрывала от окружающих, вырвались наружу. И теперь Мэй ругала себя последними словами за это. Зачем, зачем она проявила свои чувства перед этим предателем? Когда она поняла, что вовсе не любовь руководила Зуко в этой отчаянной попытке вытащить ее из тюрьмы, она оскорбилась настолько, что даже забыла о собственных страхах. Никто и никогда ее еще так не унижал. Ее достоинство, ее гордость были слишком глубоко уязвлены, чтобы согласиться принять помощь от Зуко. Когда в тюремный блок вбежали охранники, Мэй оставалась в своей камере и не собиралась никуда уходить. И лишь тогда, когда она увидела, как Зуко противостоит троим тюремщикам сразу, внутри нее снова что-то перевернулось. Как и в тот раз, в Кипящей Скале. Она была оскорблена, обижена, унижена, но… не смогла бросить его.       Тяжело вздохнув, Мэй облокотилась на подоконник и окинула безразличным взглядом внутренний двор, на который выходили окна выбранной ею комнаты. Небо было безоблачным, время уже перевалило за полдень, и солнечные лучи палили нещадно, раскаляя гладкие каменные плиты, устилающие площадку двора. Возле давно неработающего фонтана Зуко вместе с Аватаром отрабатывали приемы покорения огня. Некоторое время Мэй отстраненно наблюдала за ними и не смогла не отметить прекрасную технику покорения воздушного монаха. Сражаться с ним лично Мэй никогда не доводилось, однако то, как он справился с Азулой на буре, говорило об очень многом. Ей даже было немного жаль пацана, когда все считали его погибшим. Аватар действительно большой молодец. И, хотя он и был врагом Народа Огня, он был очень сильным противником и, несомненно, заслуживал уважения.       Зуко и Аватар тем временем закончили тренировку. Коротко поклонившись друг другу, они разошлись в разные стороны. Аватар скрылся в доме, а Зуко зачем-то задержался во дворе. Неожиданно в поле зрения Мэй появилась покорительница воды из Южного Племени. Она окликнула Зуко, и тот, обернувшись, радостно улыбнулся, подхватил ее на руки и крутанул в воздухе. Та звонко рассмеялась, обняла его за шею и впилась губами в его губы.       Мэй вздрогнула и резко отвернулась, чувствуя, как колючий ком подкатывает к горлу, и предательские слезы неумолимо наворачиваются на глаза. Упрямо сжав губы, она отошла вглубь комнаты, изо всех сил сдерживая рвущиеся наружу рыдания, и все же не выдержала. Рухнув на кровать, Мэй зарылась лицом в подушку и зашлась горьким беззвучным плачем.              Кровать прогнулась под весом чьего-то тела, и теплая ладонь мягко легла Мэй на плечо. Она не слышала, чтобы кто-то входил в ее комнату, и, вздрогнув от неожиданности, резко отвернулась, чтобы незваный посетитель не видел ее заплаканного лица.       – Мэй, – послышался знакомый, слегка хрипловатый голос, – ты в порядке?       – Да, Зуко, – все так же не двигаясь с места, холодно отозвалась она. – Что ты хотел?       – Я пришел, чтобы позвать тебя пообедать. – Зуко склонился над Мэй, пытаясь заглянуть ей в лицо, но та снова отвернулась, уткнувшись в подушку.       – Я не голодна, – глухо отозвалась она.       – Мэй, ну прекрати, пожалуйста. – Зуко настойчиво развернул Мэй лицом к себе и с изумлением уставился на нее. – Ты плакала?       – Нет. – Мэй приняла сидячее положение и быстрым движением вытерла мокрые от слез глаза. – Я спала, ты меня разбудил.       Во взгляде Зуко отразилось горькое сожаление.       – Послушай, – торопливо проговорил он, – я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Пожалуйста, потерпи. Это ненадолго. Как только Аватар свергнет Лорда Огня, все закончится, и ты сможешь вернуться к своим родным.       Мэй угрюмо уставилась в пол. Неужели Зуко такой дурак, что действительно ничего не понимает? Или просто делает вид, что не понимает? В таком случае, в лицемерии он может свободно посостязаться со своей сестрой.       Зуко все так же неподвижно сидел перед ней на кровати, неотрывно глядя на нее. Она физически ощущала его взгляд на себе и только плотнее сжимала губы, стараясь не выдавать никаких эмоций, безудержно рвущихся наружу.       – Прости меня.       Голос Зуко прозвучал так тихо, что Мэй даже не сразу поняла, что именно он сказал.       – Мэй, прости меня, – повторил он. – Я так виноват перед тобой.       Мэй еще ниже опустила голову, глядя на свои сложенные на коленях руки.       – Я не пытаюсь найти себе оправдание, – продолжил Зуко. – Я совершил столько ошибок, Мэй. Я страшно провинился перед всеми, кто был мне очень дорог, включая тебя. Я знаю, что не заслуживаю прощения, и все же прошу простить меня. Я не смогу нормально жить, зная, что ты ненавидишь меня.       – Я не ненавижу тебя, Зуко, – тихо проговорила Мэй, – и никогда не ненавидела. Но я не понимаю тебя, – она подняла на него полный боли взгляд. – Если тебе так дорога эта девчонка – почему ты бросил ее? Почему пришел ко мне?       – Потому что я кретин, – горько отозвался он. – Я так ненавидел свою жизнь в Ба Синг Се, что пошел на все, чтобы вырваться оттуда. Но тогда я не понимал, что делаю только хуже.       – Ты встал на сторону своего народа и своей семьи, – мягко возразила Мэй. – Разве это было неправильно?       – Неправильно! – горячо воскликнул Зуко. – Озая необходимо остановить. Необходимо закончить эту войну. Необходимо восстановить честь Народа Огня перед другими народами.       – Но ведь перейдя на сторону Аватара, ты предал свой народ.       – Я придерживаюсь другого мнения. – Зуко упрямо мотнул головой. – Я спасаю свой народ. Спасаю его от всеобщей ненависти, от бесчестия, от свершения непоправимого. – Он встретился с Мэй слегка удивленным взглядом. – Я думал, ты поняла меня. Иначе, зачем бы ты стала спасать меня в Кипящей Скале?       Мэй медленно покачала головой.       – Я не поняла тебя, Зуко. Не поняла, и сейчас не понимаю. Но я приняла твой выбор. И спасала я тебя только по одной причине: я слишком люблю тебя.       Зуко осторожно взял руку Мэй в свою ладонь, и она не отдернула ее, все так же продолжая внимательно смотреть в его глаза.       – Мэй, я не знаю, что сказать, – тихо проговорил он.       – Не нужно ничего говорить. – Мэй коротко вздохнула. – Я знаю, что ты все давно решил, и не вижу способа пытаться что-либо изменить. Как я приняла твой выбор касательно перехода на сторону Аватара, так я принимаю твой выбор касательно этой девчонки. Желаю тебе счастья, принц Зуко.       Зуко подался вперед и мягко обнял ее.       – Прости меня, Мэй, – прошептал он. – Мне очень жаль, что я причинил тебе боль. Пожалуйста, поверь, я не хотел.       Мэй зарылась лицом в его плечо и закрыла глаза. Конечно, она прощает его. Но как же ей больно…              – И вот когда мы проходили мимо этих ловушек, – проговорил с набитым ртом Сокка, откусив от пирога очередной кусок, – я просто рванул мимо них, а мои горе-надсмотрщики тут же оказались в клетках для животных. Смеллерби очень громко ругалась, я даже и не подозревал, что девушки так умеют.       Джет недовольно нахмурился, но через секунду дружелюбно ухмыльнулся и отвел взгляд в сторону.       – Эх, ты даже не представляешь, сколько новых ругательств я изобрел, вспоминая тебя после этого, – беззлобно произнес он.       – А ты даже не представляешь, сколько новых ругательств изобрела я, вспоминая тебя, – в тон Джету отозвалась Катара.       – Ладно-ладно, признаю, был неправ, – примирительно вскинул руки Джет. – Можешь снова приморозить меня к дереву, если тебе от этого станет легче. Обещаю даже не сопротивляться.       – Я подумаю, – серьезно ответила Катара и вдруг замерла на месте. Дверь с тихим скрипом отворилась, и на пороге появился Зуко, а вслед за ним, ни на кого не глядя, в столовую вошла Мэй.       – Что-то ты подзадержался, – хмыкнул Сокка и отодвинулся вместе со стулом в сторону, освобождая место возле себя. – Заблудился?       Зуко весело подмигнул ему в ответ. Он усадил Мэй за стол и сам сел рядом.       В столовой воцарилось неловкое молчание.       – Простите, я вовсе не хотела мешать вам, – мрачно проговорила Мэй, не отрывая взгляда от тарелки, которую гостеприимно подала ей Суюки. – Прошу, продолжайте свою занимательную беседу. Считайте, что меня здесь нет.       Ребята растерянно переглянулись. Катара поджала губы и отвернулась. Зуко незаметно закатил глаза. Аанг нахмурился. Понимая, что обстановку как-то нужно разряжать, Сокка отставил тарелку в сторону и повернулся к гостье.       – Эээ, Мэй, правильно? – нерешительно проговорил он. – У меня все не было возможности поблагодарить тебя за спасение. Так вот, раз такая возможность появилась, я бы хотел воспользоваться этой возможностью и поблагодарить тебя за спасение. Спасибо. Вот…       Аанг громко фыркнул, зажимая себе рот рукой. Тоф наградила себя звучным хлопком ладони по лбу. Джет сполз под стол, сотрясаясь от приступов беззвучного смеха.       – Да ты просто великолепный оратор, Сокка! – восхищенно всплеснула руками Катара. – Знаешь, тебе бы еще совсем немножко потренироваться…       Сокка немного смутился, однако его ладонь под столом сжала рука Суюки, и он, почувствовав поддержку, улыбнулся и снова поднял взгляд на Мэй.       – Ой, Мэй, не обращай на этих дурачков внимания, – весело проговорил он. – Им только дай повод позубоскалить.       Мэй встретилась с ним взглядом и слегка пожала плечами.       – Спасать вас оказалось не так уж и весело, как я думала, – негромко отозвалась она, – гоняться за вами было намного веселее. Но, по крайней мере, это внесло в мою жизнь некоторое разнообразие. Так что: не за что.       Разговоры за столом возобновились. Ребята непринужденно болтали, старательно обходя все темы, связанные с войной и Народом Огня в целом. Мэй не вникала в общую беседу, вяло ковыряя рис в своей тарелке. Едва дождавшись окончания обеда, она первая поднялась из-за стола и, с холодной вежливостью поблагодарив за угощение, сразу же покинула столовую и удалилась в свою комнату.       – И что нам с ней делать? – растерянно проговорила Суюки, едва шаги гостьи затихли в коридоре.       – Дайте ей время, – невесело отозвался Зуко. – Мэй сейчас очень непросто. Просто не трогайте ее, хорошо? Дайте ей возможность привыкнуть.       – А у тебя есть опыт, ага? – хмыкнул Сокка.       Зуко смущенно пожал плечами.       – Да. Я тоже чувствовал себя очень неуютно, сидя с вами за одним столом после всего того, что между нами было…       – Да ладно, чего там было то, – по-дружески хлопнул его по спине Сокка. – Ну, разрушил нашу деревню. Ну, попытался увезти Аанга. Ну, спалил деревню Суюки. Ну…       – Сокка, хватит, – оборвала его Катара.       – Ладно, молчу. – Сокка подмигнул совершенно смешавшемуся Зуко и направился к двери.       – Мне кажется, что Мэй очень неплохой человек, – подала голос Суюки. – Когда Азула захватила нас, Мэй, в отличие от своих подруг, не пыталась нас унизить.       – Мэй очень хороший человек, – ответил Зуко. – Но ей сейчас и вправду крайне тяжело. Дайте ей шанс.       Катара, зайдя к ему за спину и, приобняв, прижалась щекой к его волосам.       – Конечно, мы постараемся, – тихо проговорила она. – Лишь бы она захотела этот шанс получить.              Вечер медленно вступал в свои права, тихо окутывая сумраком Угольный Остров. Мэй сидела на пляже у самой кромки воды и мрачно смотрела на равномерно накатывающие на песок мягкие волны. На душе было мерзко и тоскливо. Все неправильно. Так не должно было случиться. Ее жизнь окончательно потеряла всякий смысл.       – Эй, привет, – раздался у нее за спиной приветливый оклик, и она раздраженно повела плечом. Голос принадлежал этому странному мальчишке из Ба Синг Се, Джету. Что им всем от нее надо? Почему бы им просто не оставить ее в покое?       Джет тем временем опустился на песок рядом с ней и с полуулыбкой заглянул ей в лицо.       – Мы до сих пор почему-то не познакомились, – дружелюбно проговорил он. – Меня зовут Джет.       – Я знаю, как тебя зовут, – холодно отозвалась Мэй. – Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты себе представляешь.       – Правда? – искренне удивился он. – И что например?       Мэй скосила на него взгляд, слегка приподняв одну бровь.       – Например, что ты не любишь рано просыпаться, любишь гулять по ночам, на завтрак предпочитаешь блюда из яиц, а твой любимый чай – жасминовый, хотя чаще ты пьешь тот, которым тебя угощает Ли, потому что у тебя никогда нет денег.       Джет изумленно уставился на нее.       – Эй, а откуда ты…       Мэй обреченно закатила глаза.       – Ты такой же дурак, как и Зуко? – на всякий случай уточнила она. – Дай Ли по приказу Азулы следили за тобой все то время, что ты жил в Ба Синг Се.       – Ах, вот оно как! – Джет весело усмехнулся. – Но мы же никогда не встречались лично…       – Встречались, – с совершенно безразличным видом прервала его она.       – Это когда? – вытаращился на нее Джет.       – Когда ты налетел на Азулу, и она одним ударом отправила тебя на мостовую.       Джет нахмурился, пытаясь припомнить этот момент своей биографии.       – Ты была одной из тех трех девушек с раскрашенными лицами? – догадался он.       – Молодец, умный мальчик, – утвердительно кивнула Мэй и снова обратила взгляд на темные морские волны.       Джет слегка откинулся назад, задумчиво покусывая веточку, которая была зажата у него в зубах.       – Ладно, два-ноль в твою пользу, – с явной улыбкой в голосе протянул он. – Но не рассчитывай, что всегда будешь на шаг впереди.       – Зачем мне это? – пожала Мэй плечами.       – Ну, не знаю, – Джет придвинулся поближе и тронул её за плечо. – Слушай, а ты…       Он не успел договорить, как тут же оказался лежащим на песке, и тонкое лезвие стилета весьма ощутимо прижалось к его горлу.       – Никогда не смей прикасаться ко мне, – словно рассерженная питоноконда прошипела Мэй.       – Эй, я же ничего не имел в виду! – совершенно искренне воскликнул он.       Мэй еще несколько секунд сердито взирала на него, а затем убрала кинжал и выпрямилась.       – Я так понимаю, три-ноль? – равнодушно бросила она и, развернувшись, пошагала к дому.       Джет перекатился на живот и, упершись локтями в песок и положив подбородок на ладони, неотрывно глядел ей вслед, а на губах его заиграла многозначительная улыбка.              Рон-Джон угрюмо вышагивал по пляжу, совершенно не глядя по сторонам. Сегодня днем он серьезно поссорился с Чаном, причем из-за какой-то ерунды, но разборка проходила так бурно, что дело едва не дошло до драки. Потом он поругался со своей подружкой, и та, обозвав его импотентом, ушла, хлопнув дверью с такой силой, что дорогая сервизная чашка, оставленная на тумбочке, грохнулась на пол и разлетелась вдребезги. Собирая осколки, он сильно порезался, потом умудрился налететь на угол стола, посадив себе на бедро здоровенный синяк, вдобавок, разбитая бешеным патлатым недомерком губа все еще болезненно напоминала о себе, так что настроение у Рон-Джона сегодня было хуже некуда.       – Дура, – раздраженно проговорил он вслух, отвечая своим невеселым мыслям и, вздохнув, поднял голову. Уже совсем стемнело, и он даже не сразу сориентировался, где он находится. Задумавшись, он зашел на территорию частного пляжа Лорда Огня, на котором он никогда раньше не бывал. Рон-Джон уже хотел было убраться отсюда, как вдруг обратил внимание на то, что большинство окон дома, стоящего на возвышении между скалами, ярко освещены. Рон-Джон нахмурился. Насколько он знал, ни Лорд Огня, ни другие члены его семьи много лет не посещали Угольный Остров, по крайней мере, никому об этом не было известно. А уж если бы правитель прибыл на остров, слух об этом точно разнесся бы по всему городу быстрее, чем тот успел бы сойти со своего корабля на берег. Что-то здесь определенно не так.       Оглядевшись по сторонам и не заметив никого поблизости, Рон-Джон, прячась в тенях между скалами, стал быстро подниматься по извилистой тропе, ведущей к крыльцу дома.