Голодные Игры: Одуванчик

      Мама рассказала мне это лишь однажды, в день моего четырнадцатилетия. Ещё в этот день папа подарил мне кулон – стеклянный шар, в котором были семена одуванчика. Одуванчик – это мой символ.       Сегодня мне пришлось заполнять эти кретинские анкеты из Капитолия, вновь повторяя, что я Александра Мелларк, мне семнадцать лет, мои родители Китнисс Мелларк, и Пит Мелларк, у меня есть брат – Максвелл Мелларк, которому пятнадцать лет, почти шестнадцать.       Один выстрел – и белка теперь моя. Она отправилась в сумку, где есть уже две перепелки, обнаруженные в силках. В нашем дистрикте я единственный охотник, поэтому миротворцы закрывают глаза на мои вылазки в лес, хотя это всё ещё запрещено. Я решила, что добычи достаточно и отправилась домой.       Дома все спали, поэтому я тихо прокралась на кухню и освежевала перепелок. Внезапно за моей спиной раздалось:       - Александра!       Я обернулась и увидела маму. Она смотрела на меня с самым сердитым видом и уже начинала: «Опять ты меня не слушаешься…»       Вообще, мама была против того, чтобы я охотилась. Этому меня научил Гейл, а ещё он сделал мне лук. Сама же мама сказала, что не хочет больше убивать. Даже животных.       Вслед за мамой появился папа в охапку с сонным Максом. Они торопились в нашу пекарню, чтобы приготовить хотя бы немного до открытия. Папа остановил мамин монолог, сказав, что я большая молодец и лучше бы она гордилась мной. Мне стало смешно. Мама меня никогда не хвалила, и вообще редко уделяла мне внимание. Она больше любила заниматься с Максом, рассказывала ему про медицину, а позже подарила книгу дедушки, в которой описывались различные лекарственные травы. Поэтому теперь он единственный врач в дистрикте, который принимает всех бесплатно. Папа научил меня рисовать, а Макса – печь. Иногда к нам в гости приезжали Финник и Энни, его мама. Как-то раз она рассказала, что назвала Финника в честь отца, погибшего на войне. Мне не очень нравится, когда приезжает Финник, потому что я чувствую что-то необъяснимое, и это выжигает меня изнутри. Папу я по таким вопросам не хочу спрашивать, а с мамой мы почти не разговариваем.       Оставив перепелок и белку матери, я убежала в хранилище. Хранилище – это склад, в который свозят разные вещи прошлых лет, ещё даже до основания Панема. Я любила проводить там время, узнавать новые исторические подробности. В истории, которую мы изучали в школе, мне больше всего нравилось про Игры. Акцент делался на 74-ые и 75-ые Игры, т.к. одни из них дали толчок революции, а вторые были сорваны и стали последними. Я была счастлива, что нам не придется переживать весь этот ужас, не придется ходить каждый год до восемнадцатилетия на Жатву и надеяться, что тебя не выберут.