Голодные Игры: Одуванчик

      Вернувшись домой уже вечером, я узнала, что неделю назад старый президент, который был назначен ещё по окончанию революции, умер, и на его место был выбран новый. Единственное, что удалось о нем узнать – это Мелеагр Греднобари, ему девятнадцать лет. М-да, прямо не президент, а открытая книга.       Мама, папа и Макс готовили ужин, на который были приглашены Эффи, Хеймитч и Коллин. По дому летали сводящие с ума запахи жареного мяса, тушеных овощей и выпечки. Желудок сжался и обиженно заурчал. Я присоединилась и стала исполнять роль маленького поваренка – что-то помешивала, резала, подбавляла огонь, раскатывала тесто. В самом конце мы с отцом украсили торт, превратив его развалины, некогда бывшие роскошным и неприступным замком. Потом мама отправила нас переодеваться. В шкафу обнаружились лишь обычные серые вещи жителя Двенадцатого Дистрикта, пара платьев, отданных мне Эффи, и мамино голубое платье, которое дожидалось особенного случая, чтобы быть надетым. Поэтому я влезла в шмотки, найденные в хранилище – футболку цвета морской волны и темно-синие потертые джинсы. Потерев кулон, висящий на шее, я спустилась в зал, соединенный со столовой.       Вскоре появилось семейство Эбернети. Хеймитч был одет как обычно, но, по-моему, Эффи заставила его причесаться. Коллин стыдливо прятался за него, поэтому я не могла разглядеть, во что он одет. Эффи же была при полном параде – яркий капитолийский макияж, очередное платье из самых не подходящих, на первый взгляд, материалов, наркоманская прическа и какое-то безумное творение Шляпника, увенчивающее голову. Я вспомнила, как в детстве мы воровали с Коллином у нее косметику, и мягко улыбнулась. Миссис Эбернети видимо приняла ее за признак гостеприимства, поэтому сказала мне:       - Дорогая, ты отлично выглядишь!       Не знаю почему, но я умею определять, когда человек врет, а когда говорит правду. Эффи соврала мне, потому что это следует правилам хорошего тона. Вообще, я ненавижу этикет, и все, что с ним связано. Конечно, я не стану класть ноги на стол и вытираться скатертью, но когда люду лгут друг другу, объясняя это тем, что надо следовать «правилам хорошего воспитания» - это кощунство в высшей степени. Эффи посмотрела на Коллина, и, нахмурившись, произнесла:       - Коллин Эбернети, где твои манеры!? У тебя чудесный костюм, так покажись нам в нем!       Ещё одна ложь. Хм, как ей это удается?       Коллин, пряча глаза, вышел из-за Хеймитча. От ярко-бордового костюма рябило в глазах, а огромные разноцветные языки пламени, вышитые на рукавах пиджака и одной из брючин, наводили ужас. Такие же украшали белые, словно снег, лакированные ботинки. Прическа…Я даже не берусь её описывать, настолько она была «необычной». Больше всего хотелось громко захохотать, прямо до колик в животе. Но сделать это означало ещё больше унизить несчастного Коллина и навлечь на себя гнев Эффи.       Я отвернулась и зажала рот рукой, но мой приглушенный смех всё - равно было слышно. Когда Коллин проходил мимо меня, я тихонько шепнула ему:       - Ты - королева этого вечера!       - Заткнись, – злобно прошипел Эбернети – младший.       Мы зашли в столовую. Мама надела шикарное красное платье, которое выглядело настолько легким и струящимся, что напоминало огонь. Макс облачился в белую рубашку, фиолетовые брюки и такого же цвета галстук-бабочку, став похожим на официанта из какого-нибудь пафосного капитолийского ресторана. Белыми воронами на этом приеме стали я, папа и Хеймитч – мы были одеты в повседневную одежду и этим вызывали недовольство женской половины нашей компании.       Сев за стол, я буквально набросилась на еду, за что была вынуждена выслушивать нотации по поводу того, что я – девушка. Коллин сочувственно посмотрел на меня с другого края стола – кто-кто, а он точно знает, как жить с взбалмошной мамашей.       Макс ничего не ел и грустно тыкал тарелку. Я легонько пихнула его в бок и спросила:       - Что с тобой?       - Ничего – вздохнул он.       - Не ври мне. Выкладывай, в чем дело.       - Понимаешь…- Макс замялся. Было видно, что он действительно чем-то очень сильно обеспокоен. – Это очень трудно объяснить. Нечто смутно тревожит меня. Не дает спать. Предчувствие чего-то нехорошего.       Эти слова задели меня. Я монотонно пережевывала пищу, казавшуюся теперь безвкусной, и пыталась переварить то, что сказал мне Максвелл. Отвлек меня от мрачных мыслей Коллин. Он осторожно тронул меня за плечо:       - Тебе не хочется сбежать отсюда?       Сбежать хотелось так, что сводило зубы. Хотелось проветрить голову и освободится от тревожащих рассуждений. Хотелось насладиться великолепием осенней ночи, вдохнуть запах опавшей листвы и услышать шум леса. Хотелось забыться.       Я незаметно выскользнула из-за стола. Коллин обчистил нашу кухню, и теперь плетеная корзинка, которая первой свалилась ему на голову, была наполнена булками, печеньем, парой больших кусков торта и пакетиком лакричных палочек. Прихватив шерстяной плед, мы выскользнули на свободу. Я была уверенна, что мама и Эффи, выпившие бутылку вина и теперь танцевавшие, наступая друг другу на ноги, а также папа и Хеймитч, увлеченные игрой в бридж, не скоро заметят наше исчезновение.