Голодные Игры: Одуванчик

      Я бежала по сырой траве и не замечала, что мои тряпичные кеды промокли насквозь. Коллин поспевал за мной, таща корзинку с едой. Возле сарая у их дома он остановился. Я заметила это, обернулась и спросила:       - Ты чего?       - Здесь я держу вещи, в которые можно переодеться, если мама решит устроить кардинальные изменения в моём имидже, - усмехнулся он.       Из сарая вышел уже не престарелый капитолийский модник, решивший вспомнить молодость, а прежний Коллин. Мятая рубашка цвета кофе с молоком, выгоревшие на солнце брюки карго. Вечно взъерошенные светло-каштановые волосы. И все та же загадочная блуждающая улыбка.       - Такое чувство, будто с меня содрали мою кожу, вместо неё надели чужую, а теперь я высвободился от оков и вернул свой прежний облик! – сказал Коллин и рассмеялся.       - Оуу, тебе надо быть писателем! – сквозь смех ответила я. – «Высвободился от оков», «вернул свой прежний облик»! Будешь гением пера и прославишь Панем! - Просто одна знакомая зануда в своё время промыла мне мозги!       Смеясь и дурачась, мы расстелили плед и разложили содержимое корзинки. Парень вытащил из-за пазухи бутылку, наполненную какой-то мутновато-белой жидкостью. Ром!       - Что…откуда ты стащил бутылку?       - Тсс. Во-первых, я ничего не стащил, - притворно-обиженным голосом пробурчал Коллин. – Во-вторых, ты ведешь себя как тринадцатилетняя девочка. Я – совершеннолетний, а про тебя мы никому не расскажем! – «Королева этого вечера» игриво подмигнула мне.       - Так ты не ответил, откуда у тебя выпивка?       - Трактирщик Тревор одолжил.       - Потому что ты «дружишь» с его дочкой? – с улыбкой спросила я.       Коллин – знатный ловелас. Он постоянно прикрывается тем, будто мы вместе ходим на охоту, а сам сваливает на свои свидания.       - Ну…вроде того. Понимаешь, мне кажется, я реально влюбился.       - Ты говоришь так про каждую из своих дам.       - Нет, правда. Она – мой идеал. Я не хочу больше никого искать, мне нужна только Гелла.       На лице у Коллина было такое мечтательное выражение, что я невольно поверила ему.       Парень встрепенулся и сбросил нахлынувшую волну мечтаний.       - Ну что, открывай бутылку. Почетный первый глоток – твой.       Я зарделась.       - Эмм…Кол…я…я никогда раньше не пила ром.       - Правда!? – Коллин искренне недоумевал.       - Ну да.       - Хм… ром – не яд. От него не умирают. Так что не бойся выпить. После него такие ощущения…я даже не могу тебе объяснить. Ты должна узнать сама. Сделай глоток – и поймешь.       Я закрыла глаза и щедро глотнула жидкости, похожей на жидкий туман. Сначала глотку словно опалило огнем, но потом сладкое тепло разлилось от желудка по телу. Я почувствовала и поняла, о чем говорил Коллин. Ощущение свободы и легкости.       Он взял бутылку и тоже немного выпил. Я начала пожирать наши запасы – сначала кусок торта, а потом пару лакричных палочек. Поняв, что пока мне хватило, я легла на плед. Небо было тёмно-синее, почти чёрное. Миллионы сверкающих звёзд были сложены в созвездия.       - Алекс, а что случилось с Максом? Вы о чём-то переговаривались за столом, и вид у него был, мягко сказать, печальный.        «Нет!!! Только не это! Кол, зачем!? Я только расслабилась и успокоилась, и не хотела думать о нём!»       Щеки мои гневно запылали, и я с трудом подавила желание ударить Коллина.       - Да так… «Ванильный Зефир» сказал мне, что у него нехорошее предчувствие, словно что-то должно случиться. Что-то не самое приятное, – голос мой охрип и дрожал.       «Ванильным Зефиром» я называла Макса только тогда, когда была рассерженна или обиженна. Коллин знал это и понял, что я не сильно жажду обсуждать с ним эту тему.       - Ладно. Может, еще рому?       - Не помешало бы.       Я снова хлебнула «жидкого дыма» и отправила в рот булку. Рядом лег Коллин и приобнял меня. Пока я поглощала мучное, этот потомственный алкоголик успел выпить, по меньшей мере, пол бутылки рома. От него исходил запах выпивки, свежескошенной травы и мыла. Я запустила руку в непослушные светло-каштановые вихры.       - А помнишь, как мы впервые обнаружили эту полянку? Тебе было одиннадцать, а мне – двенадцать. Мы хотели построить шалаш и остаться в нем жить, как те индейцы из книг, что нашли в хранилище. К сожалению, мы его так и не достроили.       - Помню, – ответила я. От опьянения веки предательски слипались.       - А то, как мы таскали вишню из сада О’Шеров? Как мама объясняла тебе устройство лука, а ты потом пересказывала это мне? Детские глупости и шалости, оставившие тысячи приятных воспоминаний! – от выпитого его голос стал бархатистым и действовал убаюкивающее.       - Конечно. Это незабываемо! – пробормотала я.       Перед тем как я провалилась в сон, в голове промелькнула последняя мысль.        «Как хорошо, когда рядом есть такой же идиот, как и ты».