Асирис

Когда они оба ехали, Милс, не отрываясь от вождения, спросил: - Нашли что-нибудь? - Ничего. - У меня тоже. Значит, в городе еще не объявлялись. Будем ждать и одновременно попытаться найти до их появления. Карнель позвонит в службу безопасности и зону контроля. А мне, - парень мимолетно посмотрел на наручные часы, - нужно еще заехать кое-куда. «Секретничает?» - искоса глянул на парня диартер. - Я хочу связаться с несколькими зонами, чтобы уточнить, не появлялись ли они там. - Невозможно найти двоих людей на таком расстоянии. Они могут быть где угодно. - Кто сказал? – посмотрел на парня в зеркало заднего вида Милс. – Я еще только начал, а ты уже загоняешь в рамки, - улыбнулся парень обнадеживающе. – Ты все рассказал Карнелю о Капеле? - Мы говорили не только о нем, - сказал спокойно Сон. – Мы много говорили о тебе. - Да? – коротко усмехнулся парень, показывая нервозность. Можно было хотя бы не говорить об этом так открыто. - Да. - Кёто есть, что рассказать обо мне? - Он наблюдательный. - Еще бы ему не быть, - хмыкнул Милс. – Должность обязывает. - У вас что-то произошло? Ты его явно избегаешь. - Так вы обо мне говорили, или о нас с ним? - Всего понемногу. Милс незаметно поджал губы. Вот это уже было перебором. Теперь он чувствовал себя незащищенным. Сон делал его уязвленным, открыто и с разбегу залезая в его личные дела. - То, что произошло, касается только нас двоих, - затормозил парень и выключил двигатель. Посмотрев на диартера, он улыбнулся: - Я вырос, и отчитываться перед тобой уже не обязан. Хотя, что и говорить, привычка у меня осталась. - Твое дело. - Ты беспокоишься обо мне, Сон? – спросил он, не глядя на диартера. - Ты не ребенок давно, сам способен заботиться о себе. Если я скажу да, ты не поверишь. Много лет прошло, мы теперь уже почти чужие друг другу люди, и сомневаюсь, что ты подумаешь, что я… - Я верю, - поспешно сказал парень и добавил спокойнее, чтобы получилось более искренне, в такт его состоянию: – Тебе я доверяю. Но со мной все в порядке. Нет ничего, с чем я не могу справиться. - Только до тех пор, пока ты так думаешь. Сон помнил, что говорил Карнель. Милсу сейчас жить тяжело, пусть он и врет напропалую. - Неправда. Я в порядке. - Тогда посмотри мне в глаза и повтори. Милс удивился. В детстве Сон также делал. Тоже заставлял смотреть в глаза. И Милсу никогда не удавалось врать или грубить, глядя ему в глаза. Улыбнувшись, Арсиат поднял глаза на диартера и замолчал, немного расстерявшись. Сон был уверен, что Милс не соврет ему, скажет правду. Потому что его взгляд не кажется уверенным, он кажется уставшим. - Давай возьмем кофе. Я хочу кофе, - сказал он, смотря в глаза. Сон уже почти не знал этого человека. Возможно, стоило внимательнее слушать то, о чем говорил Кёто. Милсу нужна помощь. Глупо, как глупо он себя чувствует. Но нахлынувшие чувства, которые жили в нем много лет назад заставляли чувствовать это беспокойство. Нужно было избавляться от него. Эта опека выглядит неправдоподно, она только добавит холода в отношениях и отдалит их. Но как же тяжело видеть в этом пареньке взрослого человека. Когда они пили кофе в кафе, телефон Милса завибрировал на столе. Парень поднял его экраном вверх и, увидев, кто звонит, положил его на место, закатив глаза. Здесь было тепло по сравнению с промозглым холодом осени на улице, с холодными ветрами и облетающими пожелтевшими листьями. Когда Милс увидел, что Сон смотрит на него, улыбнулся. - Не хочу отвечать, - пояснил он. «Вдруг что-то важное», - хотел сказать Сон, но осекся. Не лезь, сказал он себе. Ты понятия не имеешь, что из себя представляет его жизнь. - Я думал, что ты был закрытым только со мной в детстве, но, оказывается, ты сам по себе не любишь откровенничать. – Расскажи мне о Капеле еще немного. - Он меня любит, - оконченной мыслью сказал диартер. - Ну да, само собой, - мягко усмехнулся Милс, опустив глаза. - А у тебя был любимый человек? Вот на этом вопросе Арсиат открыто посмотрел на Сона. - Видно, что Риастера и Карнеля ты держишь на удобном расстоянии, а сам когда-нибудь любил? - Сейчас не время и не место говорить на такую тему. - Почти то же самое ты говорил Кёто. - Потому что я так хочу, - на секунду молния пробежала в глаза Милса. Он не шутил. – И если Ри и Кёто на таком расстоянии, значит, на то есть причины. Вот теперь начался настоящий разговор. * - Я тоже так думал, - повторил Снег, приподнимаясь на локтях, но не сталкивая меня. Что это значит? - Больше всего я хочу, чтобы ты навсегда стал слепым, - тихо признался диартер, и в голове как будто что-то разорвалось. Мне стало так больно. Ослеп? Я ударил его в грудь, но Снег не отреагировал. И тогда я ударил его снова со всей силы, на которую сейчас был способен. Потом еще раз и еще. Я бил его, но диартер не реагировал. И только когда он перехватил мои руки, резко сев, я понял, что у меня текут слезы. Я думал, что не бывает такой боли. Я думал, что прочувствовал все ее оттенки, которые только создала природа. Но растекся еще один цвет. Такой яркий, что его невозможно не заметить. - Ты боишься? Что я очарую тебя. Ты боишься этого, так же, как и другие, - быстро проговорил я, почти потеряв голос и силы говорить. Ничто не меняется. Со мной всегда будут обращаться, как с уродом. - Нет. - Ты боишься посмотреть в глаза. - Нет. - Ты боишься! - Нет! – резче сказал парень. - Тогда посмотри на меня! - Я не могу. - Посмотри на меня! – почти криком потребовал я. Снег не был в состоянии противостоять мне сейчас. Почему? Что с ним? Что он чувствует? О чем думает? Почему в нем столько силы, но он начинает терять ее? - Да посмотри на меня! Снег неуверенно поднял глаза, и только он встретился взглядом со мной, как я понял… Я наконец понял. Снег давно потерял свою силу передо мной. Снег бессилен сейчас. И его истощенная душа больше не может ставить эти бесконечные преграды. Последняя сломалась. Он боялся посмотреть в мои глаза, потому что это было последней каплей. Эта огромная лестница рассыпалась, ступени провалились, потянув за собой все укрепления, и я это увидел. Его голую ненависть за это чувство, настоящую ненависть к себе и безмятежную слабость, усталую и теперь уже безболезненную. Часть этого холода передалась мне. Я... Что я наделал? - У тебя вообще сердце есть? – слабо спросил Снег. Этот вопрос прозвучал настолько искренне, что я не сразу смог вдуматься в него, только в это чувство. - Тебе ничего не стоит очаровать, это то, что ты делаешь с другими? – тихо говорил диартер, теперь уже открыто смотря на меня. Он впервые смотрит на меня таким взглядом. Этот оголенный провод, который теперь безостановочно бьет меня током, и я не имею права убрать руки от этого провода, как бы больно он бил меня. - Скажи, сколько человек ты убил? Хотя бы за этот год? Милый мальчик, совсем один… Чего ты боишься? – его голос звучит так безжизненно, тускло. – Скажи, чего? Это же тебя нужно бояться, Капель… - Не говори так, - едва ли я сильнее тебя. – Мне же больно. - А мне не больно? Я бросил взгляд на пол. Поступок, который равносилен самоубийству. Этот страх, можно ли его пересилить? Я поднял с пола повязку и медленно завязал ее себе на глаза, стараясь не думать об этом. - Ну вот теперь я слепой… - неуверенно улыбнулся я, пересиливая ужас от темноты. Кажется, что подо мной рухнул мир. Ничего страшнее этого нет. Быть слепым для нимфа все равно, что разом оказаться четвертованным. – Я ослеп, - сказал я дрогнувшим голосом и почувствовал, как повязка стала намокать от моих же слез, которых я не чувствовал. Чтобы голос еще раз не подвел меня, я закусил губу. Я чувствовал и жар, и холод одновременно, не знал, что теперь делать. Я оказался на самом деле беспомощным. - Никто никогда не заставлял меня чувствовать столько боли, - признался я. Его как будто нет рядом. – Давай, покажи сейчас, как ты меня ненавидишь. Я здесь, мне некуда бежать... Неожиданно Снег повалил меня на спину, целуя и сдирая повязку, но я закрыл глаза. - Смотри на меня, - прошептал Снег, снова целуя, провоцируя на слабость и бессилие. – Смотри, смотри на меня и не закрывай их. - Ты же сам сказал… - Я просто разрываюсь на куски с тобой. Почему ты не видишь этого? Почему ты так издеваешься? Разве не видишь, что у меня больше нет силы воли. Твой аромат сводит меня с ума. Чем больше ты чувствуешь, тем больше я теряю способность контролировать себя. Я забываю, кто я, что я делаю, что было, что я есть. Я проклял все на свете, даже себя. Но я не могу забрать твою силу. Я не хочу этого… Я больше не хочу чувствовать это. - Избавь меня от нее. - Капель, не проси. - Возьми ее себе. Уверен? Да, я уверен, как никогда. Диартер подтянул мое колено к губам, поцеловав его. Потом опустился поцелуями ближе к ширинке, возбуждая близостью, снял с себя кофту. Потом он потянул за веревочки на моей рубашке, развязав их, и моя рука обессилено упала на край кровати, отпустив все, и одежда спала по покрывалу на пол. Снег взял мою руку и поцеловал запястье. - Мне никогда не нужно было смотреть в твои глаза, - сглотнув слезы, прошептал я, закрывая веки. * Диартер стал целовать грудь нимфа, руки, живот, с жадностью вдыхая аромат, впитывая губами мягкость его гладкой кожи. В животе Капеля скрутился узел от напористых действий. Поцелуи проникали глубоко вовнутрь, рассеиваясь в крови, впитываясь в ткани тела. «Прости», - только и прозвучало эхом в голове, и нимф был уверен, что эти мысли донеслись до диартера невидимым потоком. Снег вошел в него, и Капель не сдержал голоса. И потом уже не смог сдерживаться. Только когда боль немного стихла, нимф смог перевести громкие стоны в тихие. Слезы скатывались по вискам, он чувствовал, как сила уходила, точно вода из открытого крана. Душевно это было нестерпимо больно, все отдиралось от ее стен, стекая в пустоту. Снег вложил свою ладонью в ослабевшую ладонь нимфа, переплетая пальцы, чувствуя его похолодевшую руку. Он целовал его во влажные от слез виски, губы, шею. Капель чувствовал боль. До конца, до самой последней секунды он чувствовал боль, из него уходила сила, он терял ее, это разрушало его, ломало. Но все же, вместе с болью он чувствовал что-то другое, исходившее от Снега. Теплое, нежное, по чему иногда тоскует сердце. Это состояние немного облегчало его боль. Ощущать его внутри себя было приятно физически. Больше, чем приятно. Ему было хорошо. Когда Капель кончил, он остался совсем опустошенным. Но Снегу было мало. Оставил семя внутри нимфа, распространив в нем яд Бальтазара – отраву для нимфа, для Капеля, которую он тут же ощутил. Ощутил, как благородный вязкий яд демона, распространившийся внутри, за доли секунды впитался в клетки, смешиваясь с кровью, окрашивая его кровь, его сердце в цвет куда темнее багряного. В это время парень опустился вниз, и Капель почувствовал его губы на возбужденной плоти. Капель лежал на животе, перенося остатки боли, и смотрел на одетого в штаны Снега, сидевшего на кровати и повернувшегося спиной к нему. - Прости меня, - тихо сказал нимф. Образовался холод, недоступный и тяжелый для Капеля. Диартер молча поднялся с кровати и подошел к окну, чтобы избавить себя от навящивых мыслей. Перевернувшись на спину, нимф прижал ладони к глазам, старясь сдержать слезы. Хотелось обняться диартера, почувствовать его близость, хотелось, как никогда. - Пожалуйста, не думай ни о чем. Не сейчас. Хотя бы… на время. Забудь. Ненадолго. Снег посмотрел на нимфа. Вот она, эта связь. Когда диартер в подчинении нимфа, не в силах сопротивляться его нежности, любви и ласке. Этот взгляд, эта протянутая рука нимфа, как сошедший голос самого Бога в его скомканную и сгоревшую в пепел душу, обреченную на заключение с демоном. За него можно уничтожить весь мир, за его снисходительность и внимание хочется быть преданным без остатка. А за его любовь… кажется, что для этого нет цены. Диартер подошел к нему, встав у кровати, и Капель потянул его за ремень штанов, поваливая на себя и одновременно переворачиваясь на спину, делая себя безоружным. Снег приподнялся на руках, запустив пальцы в волосы парня и вдыхая аромат. Отстранившись, он открыто посмотрел в открытые глаза нимфа. В них совсем не было угрозы. Очень глубокие и открытые, но не больше. Снег прижал губы к левому виску нимфа, похожие на дуло пистолета, приставленное к виску, прошептав на слова: - Меня больше нет. * - Кёто занимает хорошее положение в совете, и пусть он не настолько высок, как мой отец, но его место нагрето и обито пушком. Карнель все старается затащить меня в постель, и держать его на таком расстоянии, чтобы он не отсеялся, но и не позволял себе лишнего удобно. Милс закурил, слабо бросил пачку на стол и повернул голову к окну. - А Риастер? - спросил диартер, поняв, что продолжать парень-то не собирается. Арсиат замер. - А с ним у нас все хорошо. Сон ничего не сказал, и Милс, почуяв странное чувство поднявшегося волнения и дискомфорта, искоса посмотрел на диартера. Его смутило молчание парня. - Ладно, может, все не так хорошо, как мне бы хотелось, - усмехнулся он невесело, чуть подавшись вперед и стряхнув пепел в пепельницу. – Риастера держать на расстоянии сложно. Да и… - он задумчиво потер лоб большим пальцем, зажимая между указательным и средним пальцами сигарету, и поставил локти на колени, - всех их надоедает… Иногда мне кажется, что он сорвался бы. Но что-то до сих пор держит это расстояние. - Но тебе девушки нравятся? – уточнил Сон. Милс поднял на него взгляд с немым вопросом «а ты разве не знаешь?», только диартер так и не понял, что он должен знать. - Нравятся, - ответил Арсиат, не отнимая взгляда. Он ждал продолжения. А Сон улыбнулся. - Ну вот и все. Не обращай внимания. Милс подхватил его улыбку, прикрыв глаза: его улыбка получилась более грустная и медленная. - Жду-не дождусь встречи с твоим любовником. - Я тоже. - Сон, мне пора ехать. Возьми, я хочу, чтобы ты был со мной на связи в случае чего, - парень протянул ему телефон. - У меня есть. - Этот привязан ко мне. Мне так проще, - почти попросил Арсиат с улыбкой. – Я постараюсь вернуться пораньше. * Милс, не смотря на внешнее спокойствие, убивался от собственной злости. Пока он несся по дороге, выжимая газ, не мог прийти в себя. Сжав губы, он с силой ударил по рулю. Он не понимал, куда катится его жизнь. Он с трудом выстаивал каждый день, а появление Сона просто выбило его из колеи. Его пронимала дрожь при одной мысли о парне. Но все бы ничего, но он так и не определился, что он чувствует по отношению к пропавшему Капелю. Как он может поддаваться тому состоянию страха перед Соном, что он испытывал, когда был ребенком? Почему Сон - тот, кому открываешься и кому веришь? Но он сейчас занят другим. Не верится. Он решил жить в Асирисе? Сон? Жить? Да еще и с семьей? Работать на отца? Выходит, они будут часто видеться. Станет ли Милс искать встречи с ним, если все выйдет? А если Капель не найдется? Тогда Сон уйдет? Нет, он не может позволить себе не найти Капеля. Все было насмарку, если он сейчас провалит это дело. А почему? Черт бы знал его. Сбоку вспыхнули фары, и когда Милс повернул голову, в переднюю дверь влетела в машину, сминая ее и разбивая стекла. Милс не справился с управлением, вывернул руль, и шины, оставляя черные следы на дороге, вильнули в сторону. Машина, переворачиваясь через себя, пересекла всю встречную полосу, чудом никого не задев, и остановилась на обочине. Перед глазами двоилось, в ушах шумело, шипел двигатель, выпуская дым. Милс уловил звук уезжающей машины. Он сделал движение, закашлялся, и с него посыпались разбитые осколки. Грудь теснило. Арсиат с силой смог открыть помятую дверь и, отцепив от себя ремень безопасности, выполз наружу. Лицо обдало потоком прохладного воздуха. Откашливаясь, он сел на землю. Пара порезов, синяков, ушибов, но ничего страшного. Это не была случайность, да и убить его никто не хотел. Это очередное напоминание ему о том, чем он занимался. Да, у нелегалов Милс был не в почете за все облавы, что он устроил. Не в первый раз. Хорошо, что пристегиваться научился. В первый раз ему сильно досталось. Закурив, Милс включил телефон. - Привет, Ри. Подхвати меня. Где я?.. – осмотрелся Милс. * Я до сих пор помню этот голос, могу четко представить себе эти глаза, пусть я и не видел их. Я точно знаю, что даже спустя много лет я буду помнить тот момент. В ту минуту Снег ненавидел меня так, как мог. Потому что он подчинился мне. Каждый раз, когда я смотрю на него, мне кажется, что он родился под падающей звездой, такой же свободной, ярко горящей на исходе жизни и незаметно затухнувшей во млечном пути, в бесконечном пространстве, став его частью. Я не пытался его очаровать, даже не думал. Но что-то случилось. Это потому, что он частично нимф? Потому что между диартерами и нимфами есть своя связь? Или… потому что между нимфами и нимфами есть связь? Связь куда сильнее чего бы то ни было. Практически то же самое произошло и с Соном, только это было естественно, наша жизнь настолько уложилась во все границы наших дней, что ни он, ни я не заметил этой перемены. Со Снегом же мне показалось, что я запер в клетку дикого волка. Он метался внутри этой тесной клетки зная, что не выберется из нее. Даже у меня не было ключа. Я мог только подкармливать его и проводить время рядом, чтобы он мог рычать и скалиться на меня, обвиняя в заключении, а иногда давать кусать себя. Да, с того раза Снег больше не прикасался ко мне. Этим утром я снова проснулся один. Я ненавидел просыпаться один, без него. Прошло уже много дней. А мне хотелось, чтобы он ждал меня, чтобы он был тут же, не отходя по своей воле, даже когда я сплю. Он ни разу не приближался ко мне, хотя я чувствовал, как его тянет прикоснуться к моему телу. Но он не позволял себе этой слабости. Я понял, что между мной и им образовалась сильная связь, куда сильнее, чем между мной и Соном. И, может, это потому, что Снег необычный. Не могу сказать, что мне не грело душу ощущение его силы. Как будто часть его души стала мне доступна, перешла в мое пользование, и некоторые чувства легко читались, как будто принадлежали мне. Я их принимал. Я ощущал это зарождающееся чувство преданности. Это была не любовь. Не сейчас. Это была обычная преданность дикого животного. Я сам пока решил дать ему время, но был уже на пределе. Мне хотелось касаться Снега, обнимать его, держать как можно ближе к себе. Но если я сорвусь, сделаю только хуже. Ему нужно дать время, еще немного. В противном случае, его острые зубы обглодают меня до смерти. Мы продолжали следовать куда-то. Я не был уверен, едем ли мы в этот город рабов, или куда-то еще. Казалось, что мы путешествуем от балды, шли куда глаза глядят. Не сказать, что я был недоволен. Но от Айтека не было никаких известий. Он даже не появлялся, не отзывался на мой голос. Я вышел из отеля, и Снег ждал меня, по привычке облокотившись на мотоцикл и сложив руки на груди. Он мог стоять так часами, ожидая, пока я сам приду. Неподступный, отталкивающий и немного страшный. Для других. Но только не для меня. Мне он больше таким не казался. Снег притягивал меня каждым сантиметром, каждым движением. Он не поздоровался, не сказал ничего, просто сел на мотоцикл, и я устроился позади него, неуверенно обняв за талию. Это был единственный возможный контакт для нас двоих. - Держись крепче, - сказал он, смотря на дорогу. Я сильнее обнял его, обвивая руками прокаченную талию, и придвинулся ближе. Какой он теплый. - Куда мы едем? – задал я вопрос непонятно кому. Я уже даже не боялся быть проданным. Во всяком случае, не так сильно. Я просто не знал, что чувствую. Снег молча завел двигатель. Мы долго ехали, почти не останавливались до глубокой ночи. И оба молчали. Ни Бальтазара, ни Айтека рядом не было. И появилась неловкость, когда мы остались одни. Я знаю, что Снег молчит из-за меня. Теперь он ждет действий. Он, я бы даже сказал, напуган. Ему хочется, чтобы все было просто. А теперь все настолько запуталось, что он и рад бы сбежать, но не может. И ждет, что сделаю я. Мы остановились в кафе. Ничего особенного, все стены из стекла, дверь с колокольчиком, барная стойка, стулья около нее, телевизоры, а по помещению без порядка расставлены столы и стулья везде, где есть место. Пока Снег снаружи что-то делал с мотоциклом, я зашел внутрь, приглядел нам место и стал рассматривать меню у стойки, навалившись на нее локтями. Сейчас поедим, а потом снова ехать. Потом спать, ехать, останавливаться. Нельзя же все время в молчании… Я его разговорю. Хотя, со Снегом это не так просто. Кого он тогда увидел во мне? Что с ним произошло, что он заключил сделку с Бальтазаром? Куда он идет? Ищет кого-то, или это все просто существование для него? Пока я думал, мне на плечо кто-то опустил тяжелую руку. Я опустил меню, повернулся и увидел парня, смотрящего на меня с растянутой ухмылкой. Ну вот. Приехала повозка. - Что-то здесь забыл? Я посмотрел на громилу, подняв вопросительно бровь. «Серьезно?» - подумал я. Ну конечно, я же на человека не похож, а про еду вообще не слышал. - А ты? - выкрутив незнакомцу руку, спросил подошедший Снег. Бог мой, даже меня напугал. Парень резким движением освободился от захвата, видно, что с трудом. Да-а, хватка у Снега крепкая. - Ты чего? – тихо спросил я. - Уйди, подальше, - вежливо попросил парня диартер. – А то еще, чего доброго, случиться что в дороге. Парень цокнул, но отошел. Я не стал язвить или отпускать шуточки. Мне стало стыдно, а почему – не знаю. Поэтому я спрятал глаза в меню и с таким старательным видом показывал свою занятость, как будто учу его наизусть. Я нутром чую, что Снег хочет что-то сказать. Но это вряд ли что-то, что я хочу слышать. - Пойдем, сядем, - предложил Снег после того, как мы сделали заказ. Я без желания пошел за ним. - Извини, - сказал он, смотря на меня. – Я зря тебя одного пустил. Ты же теперь без сил. Я ничего не ответил и опустил глаза в стол. Кошмар какой, ну почему мне хочется со стыда сгореть? - Ты стал таким… тихим, - сказал он. – Ты жалеешь? - Нет. Это все, что я смог сказать. Я не могу сейчас объяснить ему, что чувствую. Конечно, я не жалею. Я хотел его, хочу и сейчас всего, совершенно всего подчинить себе, сделать своим. Но это желание начинает уступать другому – желанию быть нужным. Аппетит пропал у обоих. Мы ковырялись в тарелках, а Снег все больше начинал злиться. Он не смотрел на меня и либо бесцельно смотрел на улицу, либо в еду. Ну что же нам делать. * Уже стемнело, когда Риастер аккуратно припарковался к обочине дороги, быстро вышел из машины и подошел к сидящему на земле Милсу. Нириами выглядел серьезным, и было видно, что он приехал прямиком от отца Милса. Арсиат оторвал парня от работы, но того это мало заботило. - Давай вставай, - мягко сказал парень, протягивая ему руку. – Что, никто не остановился? - Я всех отослал, - усмехнулся он, поднимаясь с помощью друга, и оттряхнул штаны. - Дурак? – спросил парень. – Ты сам знаешь, сколько ехать из Асириса. А если бы я приехал к утру? - Я бы тебя дождался. - Замерз? – снова перешел на спокойный тон голоса Нириами. - Да. - Поехали, я тебя отвезу в отель, - повернулся к машине парень. - Нет, отвези меня в центр Надзора. Только сначала возьмем кофе. Риастер мельком глянул на наручные часы. - Ладно, заскочим за кофе по дороге. Милс улыбнулся уголком губ. - Почему ты не отказался приехать? - Потому что ты позвонил мне. - Я думал, ты не хочешь со мной говорить. - Я люблю тебя, Милс, - в ответ на все вопросы сказал Риастер. – Садись в машину, а то сляжешь с температурой. Милс чувствовал себя виноватым. Зачем он позвонил – он знал, но почему. Хотя, знал. Риастер всегда помогал. - Ты сегодня в Асирисе останешься ночевать? – спросил Милс, растирая лоб задумчиво, когда они, взяв по кофе, ехали в центр. - Да. Нет. Сегодня в Азирате, а остановиться придется в Асирисе. Это займет еще несколько дней, - Риастер на секунду бросил косой взгляд на парня и снова вернулся к вождению. Он вел ровнее и аккуратнее Милса, держа руль двумя руками. Его водительский стаж был больше, да и сам парень был сосредоточеннее. - Возьми у меня в бардачке салфетки. - Спасибо, - парень открыл бардачок и, достав салфетку, он, смотря на себя в зеркало заднего вида, оттер кровь, приподнявшись на месте. - Это который раз за месяц? – с холодным выражением лица спросил Нириами, почувствовав приятный запах парфюма. - Четвертый, - ответил он, не отрываясь от своего занятия. - Больно? – посмотрел на отражение друга он. - Нет, - перевел взгляд на его отражение Милс, прижав край салфетки к губе. - Заедем в аптеку? - Не надо. Уже поздно, да и успеть надо. - Тебя подождать? - Доберусь, - парень сел на место. – Что, отец работой нагрузил? - Да не особо. У меня еще кое-какие дела были. - В Асирисе? – чуть удивился Милс. – Я думал, ты к вечеру уже дома будешь. Так ты там надолго? - Посмотрим, как с делами улажусь. А вообще, хотел с тобой вернуться. Твоя машина вдребезги? - Да, даже на починку ее не хочу отдавать. Вызвал службу, подъедут, заберут. Через месяц, наверное, вернут. Возьму пока машину отца. Милса не удивило желание Риастера. Это было нормально для всех троих. - У тебя на сегодня еще дел много? Ночь уже. - Парочка, а что? – снова посмотрел на отражение парня Нириами. - Я хотел попросить тебя заехать за мной. - Передумал? – усмехнулся по-доброму Риастер. - Мне все равно за машиной ехать в Асирис. - Ты как закончишь – позвони мне. Я подхвачу. - Спасибо, - отстраненно поблагодарил Милс и отвернулся к окну, задумавшись. По правде, он не хотел идти в центр. У него с самого начала не вязался контакт с теми ребятами, и он откровенно называл их собаками. Лаяли много и чаще без повода. Но, зная, что потом он увидится с Риастером, становилось легче, как будто уже не один. - Хочешь потом выпить? - А почему нет. - День дурацкий. Риастер коротко усмехнулся в знак согласия. - Расскажешь? - Не хочу. - А я хочу. Мне интересно, с чем ты там крутишься весь день. - Ладно. * В центр знали о скором визите Милса, так что его относительно ждали. Хотя, эти люди не ждали никого. У Милса был допуск до их архивов, и ему их предоставляли, но находиться там парень не любил. - Вечер… а точнее почти ночи доброй, мистер Арсиат, - поприветствовал парня глава охраны, не вкладывая никакой искренности. - Извините, пришлось задержаться. - Что-нибудь случилось? – чуть не оскалился он, рассматривая поврежденный вид парня. - Попал в аварию. - А мы уже не думали вас и ждать. Мистер Кёто связался с нами, и мы уже давно вашим вопросом занимаемся. - Кёто звонил? – тихо удивился Милс. - Пока наши люди смотрят материалы, я хотел бы попросить вас пройти со мной и ответить на пару вопросов. - Да, конечно, - согласился Арсиат. Отвечать пришлось долго и усердно. К Милсу придирались по каждой детали: кто такой Капель, кто подал заявку, где сам заявитель, кого как зовут, кто где родился, кто что делал, кто кому в каком колене кем приходится и другие разносортные вопросы. Дошли до такого абсурда, что Милс мысленно заскрипел зубами. Ему хотелось курить, хотелось вылезти отсюда. Но вот что ему не хотелось, так это чтобы люди из центра дали положительные результаты. Его желание выполнилось, вот только вышел он во втором часу ночи с пустыми руками и пустой головой. Он знал, что Карнель сделал это одолжение не за просто так. Парень таким образом обеспечил себя звонком. Теперь Милс обязан был позвонить и поблагодарить Кёто. Вот только звонить не пришлось. Глава безопасности позвонил сам. - Привет, - сказал он. - Привет, ты на время смотрел? – сразу спросил Арсиат. - Я все равно не спал. Мне позвонили, сказали, что ничего не нашли. Жаль. - Да, спасибо за то, что замолвил словечко. Эти церберы бы так просто меня не пустили. - Да уж, они могут насесть. Что и говорить, пусть Милс работал дольше Кёто, но статус у того был официальный и упорядоченный. В конце концов, он стоял выше Милса, хотя на деле был ниже. Слово любого официально работающего было весомее всех доводов Милса. - Куришь? – спросил Карнель, слыша через трубку дыхание. - Да. - Тут впору пить, а не курить. Сейчас домой? - В отель. Я там пока остановился. Домой, когда все дела закончу. Милс еще раз с сожалением посмотрел на часы и понял, что звонить Риастеру уже было поздно. - Карнель, ты очень занят? - Домой собираюсь. - Подбросишь меня до Асириса? Я тут на своих двоих остался. - Без проблем, скоро приеду. Милс никогда не пользовался такси. Никто из его окружения не пользовался. Все либо имели личных водителей, либо водили сами, а в редких случаях прибегали вот к такими вот услугам знакомых. Кёто приехал довольно быстро. Милс не думал о том, что ему снова придется отделываться от надоедливых требований поговорить. А может, и стоит поговорить. Ведь Карнель и так все знает, знает, что ничего ему не светит. Черная отполированная тонированная машина остановилась, и Милс сел в салон. - Ты, как обычно, допоздна на ногах, - заметил Милс. - Город не спит и мне не дает, - улыбнулся Карнель. Что Милсу нравилось, так это то, что парень всегда был энергичным, в любое время суток. Правда, это был верный симптом трудоголика. - Тебя они тоже промучили до ночи. - Идиоты. Пока по каждому нерву не попрыгают, с живого не слезут. - Это да. - Еще раз спасибо за звонок. - Обращайся почаще. - Еще меня тебе не хватало, - отказался Милс, растирая шею. - Потом отплатишь. - Кто бы сомневался, - усмехнулся парень. - Мы поговорим? - Да, почему бы и нет. Сейчас мне от тебя деться некуда. Только ты ни разу так нормально и не сказал, о чем поговорить-то хочешь. Кёто протянул парню пачку с сигаретой, и парень вытянул одну. Карнель последовал его примеру. - Я не хочу оставаться с тобой наедине, - признался Милс, усмехнувшись. С зажженной сигаретой он поставил локти на колени и приложил ладони ко лбу. - Я знаю, - спокойно сказал Карнель и положил руку на тонкую спину Арсиата, чувствуя через вязаную кофту тепло от снятого пальто. Милс слегка повернул голову в его сторону. Кёто запустил руку в его волосы, и Арсиат прикрыл глаза от успокаивающего движения. - Он не знает, - зачем-то сказал Милс. - Пусть и не знает. - Но он догадывается. - Тебя это волнует? - Конечно. Я люблю Ри. Кёто усмехнулся. - А ты в тупике. - В тупике, раз тебе позволяю себя трогать. - Ты никогда не пробовал. - Я и беременность не пробовал. Что мне теперь, в крайности бросаться? Телефон Милса завибрировал, и он посмотрел на дисплей. Риастер. Случайно бросив взгляд на дорогу, он увидел стоящего у машины Нириами. - Вот так чуйка, - усмехнулся Карнель. - Я выйду на минуту, - предупредил Милс, туша сигарету. - Потом я тебя подброшу. - Хорошо, - со спокойной мягкостью посмотрел на Карнеля он и вышел из салона. - Я думал, ты мне позвонишь, - сказал Риастер, когда Арсиат подошел. - Уже поздно было. Я думал, ты спишь. Ты же соня та еще. - А он не спит? – кивнул на машину парень. - Он никогда не спит, - усмехнулся Милс. - Я беспокоился. - Из-за аварии? Да брось, единичный случай. Ты закончил дела? - Закончил. - Кёто меня подбросит. Я уже напряг человека, поэтому, извини. - Да ты и меня напрягаешь. Милс с непониманием посмотрел на Риастера. - Ты с ним поговорил? - Собирался как раз. - Я вот видел только, что его рука тебе чуть в штаны не заползла. - От головы до штанов большое расстояние, - заметил Арсиат. - Куда ближе, чем тебе кажется. - Это мое с ним дело. - Не язви. - Уф-ф-ф, и какое всем дело до того, что у меня творится, - провел по волосам Милс. – Давай мы с тобой потом поговорим? Сейчас Милс хотел только говорить с Соном, избегая всех остальных. Сейчас он готов был сказать что угодно, лишь бы быстрее отвязаться от всех. Он уже устал, что каждый пытается сунуть нос в его дела. Он этого не терпел. - Как же, поговорим. - Да. - Я больше не приеду на твои звонки, - неожиданно заявил Нириами. - Это ты из-за чего так? – обалдел Милс. - Ничего. - Ревнуешь? – пораженно усмехнулся он. - Почему ему ты позволяешь… - А ты себе сам позволить можешь, - перебил его Арсиат раздраженно. – Я ему многим обязан. - А кому ты еще что должен? С Кёто в кровать ляжешь, чтоб долги вернуть? Или с кем-то уже ложился? - Придурок. - Что? – прищурился зло Риастер, переспрашивая. - Больной придурок. - Ты что, перепутал что-то? Милс молча смотрел на друга. - Проблемы твои за тебя разгребать достало, - раздраженно посмотрел на него Риастер. - Какие проблемы? – нахмурился парень. - Никакие, - прикусил язык тот. - Ты уже начал. - Да ну тебя к черту, Милс. Я тебя люблю, но у меня достоинство никуда не пропало. Я к тебе на побегушки не записывался. Если хочешь вертеть – верти вон тем Казаново. - А когда я кем крутил? – фыркнул Милс. – Вы сами себе надумали непонятно что. Со мной все с самого начала было ясно. Риастер посмотрел на него с сочувствием в глазах, как взрослый смотрит на ничего не смыслящего ребенка. - Ну, ясно так ясно. Спокойной ночи, Милс, - от былой злости не осталось и следа. - Ри! – окликнул его парень. – Ты что, правда, больше не собираешься отвечать? - Правда, - не поворачиваясь к нему, ответил Нириами. - Я никогда не спорил с тобой, ты знаешь это. Я в жизни тебе слова поперек не сказал. - Потому что в последнее время ты много о себе думаешь. Настолько занят своей работой, думаешь, что если там дошел до каких-то высот, то и с другими можно вести себя выше. Что, больно взрослым себя почувствовал? Риастер по-настоящему ругал Милса крайне редко. Таких ситуаций почти не было, пара-тройка за всю жизнь, не больше. Но сейчас он на самом деле разозлился и поэтому говорил так, будто ему лет сорок, а Милсу и шести нет. Но в этом был Риастер – старше всех и не допускал, чтобы об этом забывали. В их семьях, как и в большинстве семей ценили возраст и относились к нему с уважением. Да и дело было даже не в годах. У Риастера априори было право вести себя так. Милс это знал. - Я забылся. - Да. - Прости. - Даже не думай. - Ты позже будешь спать? - Уже ночь. Я, по-твоему, вечный двигатель? – без сарказма, но достаточно твердо спросил Риастер. Характер, как скала – если лавина сошла - держись. - Я поговорю с Кёто. Обещаю. А с тобой можем завтра встретиться? - У тебя завтра много дел. - Тогда потом как-нибудь. Спокойной ночи, Ри, - поставив этот нежный, детский акцент на имя парня, который никогда не мог оставить его равнодушным. Милс понял, что друг сейчас настроен не разговаривать, а высказывать свои резкости, лишь бы задеть. - Как будто в первый раз, - тихо сказал Риастер, когда Милс сел в салон Кёто. Сегодня Нириами до ночи просидел в видео-архивах, пытаясь выяснить, кто был ответственен за аварию Милса. Еще и эта Алиса, от которой никак не удается избавиться… Милс сел в салон. - Я хочу с тобой переспать, - выдал Карнель, не дыша, обратив на себя пораженный взгляд. Милс замер, оставив руку на ручке двери.