Тридцать пять сов/Thirty-Five Owls

13 октября 1952 г. Дорогой Геллерт, И вновь 13 числа выдался спокойный день, хоть суеверные люди и встречают его с опаской. Это хорошие годы для Англии. Очень спокойные. Благодарю тебя за твое письмо, хоть и весьма мрачное. Ты, как я вижу, не растерял свою поэтичность, которая была отличительной чертой твоей речи в юные годы. Да, я в полной мере осознаю, что я сделал с тобой. Я не буду извиняться за то, что было необходимо. Тебя нужно было изолировать от власти, чтобы ты больше никому не мог нанести вред, ради… ради общего блага. И, будучи «самоуверенным старым идиотом», как окрестил меня один из студентов несколько недель назад, я бы не стал убивать тебя. (Я, кстати, тоже понемногу седею, чтобы соответствовать своему положению.) Тем не менее, мне становится очень грустно при мысли о том, что обладатель столь блестящего ума и столь выдающихся талантов прозябает среди этих тянущихся дней: мне так же больно слышать о твоих страданиях. Я лелею надежду, что смогу хоть немного разнообразить твою жизнь маленькими удовольствиями. Я думаю, что ты, Геллерт, имеешь право знать о моих планах на то, что я выиграл у тебя в нашей дуэли. Я унесу Ее с собой в могилу. Если я смогу прервать эту кровавую цепочку, уничтожив ее... что ж, как и было сказано, я, наверное, идиот. Но я верю, что после всего того, что я видел, мир станет лучше без Нее. Я также хотел бы извиниться еще за один случай. Если тогда ты намеревался преподать мне урок географии России, то твоя затея провалилась, так как я был несколько отвлечен в тот момент, чтобы уделить ей должное внимание. Я нахожу все это немного странным: мы были знакомы всего около двух месяцев. Я признаю, что это действительно была всепоглощающая страсть, раз ты пишешь о ней столь часто. Действительно ли этот небольшой отрезок времени, который ты просто-напросто выбросил из своей жизни, когда сбежал, был столь важен для тебя? Мне очень жаль, что ты раньше не рассказал мне о том, как жестоко с тобой обращаются стражи. Используя свои связи, я бы незамедлительно избавился от них. Поверь мне, когда я заключил тебя в Нурменгард, то я не хотел для тебя таких унижений, то, о чем ты написал мне, привело меня в ярость. Я должен работать. С благодарностями, Альбус Дамблдор