Тридцать пять сов/Thirty-Five Owls

2 февраля 1982 г. Геллерт, Моя искренность принадлежит мне, и только мне решать, что с ней делать: если я хочу тратить ее на старого, озлобленного, ворчливого друга, то это мой выбор. Что касается Англии, породившей Темного Лорда… У меня были подозрения на его счет со дня нашей первой встречи. Ему было одиннадцать: меня послали к нему, в мир магглов, чтобы я сообщил мальчику о приеме в Хогвартс, а также ввел его в новый мир, доселе ему неизвестный. Уже тогда под его маской были явственно видны жадность, подозрительность, жестокость. Неприятный. Он был определен в Слизерин, что совсем меня не удивило, я дал себе слово приглядывать за ним. Я был таким навязчивым, лицемерным идиотом, не так ли? Вечно сую свой крючковатый длинный нос в дела других, делая только хуже. Он учился, взрослел, постепенно превращаясь в того монстра, которым стал еще в Хогвартсе, обучаясь у меня. Он создал свой первый крестраж прямо у меня под тем же самым носом, а я даже и не заметил. Потому что Европа стонала под твоим гнетом, потому что я готовился к тому, что мне придется выступить против тебя, потому что я не хотел разрушить жизнь еще одного ребенка. О, я убеждаю себя, что ничего бы не изменилось, если бы я сделал это. А иногда мне кажется, что это сделало бы все только хуже. Но моя страна пала перед Темным Лордом – да, тем самым, которого остановил младенец, – потому что Я не смог остановить его, потому я не удержал его за руку, когда он был ребенком, когда он только нащупывал свой путь. Потому что я хотел быть лучше. В какой-то степени, вспоминая месяцы, проведенные с тобой, мне кажется, что больше всего на свете я скучаю по тому (что весьма эгоистично), как ты командовал мной. Возложить всю ответственность на того, кому полностью доверяешь – наверное, я был совсем не в себе, раз мог довериться тебе. Зато сейчас ты освобожден от какой бы то ни было ответственности. Я думаю, что мы завидуем друг другу. И я также думаю, что нам больше нечего друг другу сказать, кроме взаимных упреков и обвинений. Я… иногда очень хочу, чтобы все было иначе. Альбус Дамблдор