Вспомни меня

Для настроения: Mylene Farmer - Desenchantee - Итак, Грейс, опиши как можно более подробно последнее из того, что ты помнишь. Доктор Воннер – суровая худая женщина лет сорока буквально нависла надо мной, так и грозя раздавить меня своим авторитетом. - Я пошла в парк – погулять с собакой моей соседки. Она как раз в командировке, вот я и забочусь о Бонсе, - я сама удивилась тому, насколько жалобно звучал мой голос. – Бонс учуял хот-доги, а поскольку он их очень любит, то рванул к киоску. Бонс очень большой, мне его было не удержать, а потом я потеряла туфлю и упала. - И все? – доктор Курт стал еще более хмурым. - Все, - я попыталась зажмуриться, когда он принялся светить мне в глаза фонариком, но доктор так строго на меня посмотрел, что я мужественно вытерпела экзекуцию. - И мистера Камбербэтча ты не помнишь? - Да я его впервые вижу вне экрана телевизора! - Доктор Курт, - дверь палаты приоткрылась и к нам заглянула та самая молоденькая медсестра. – Тут пришла подруга мисс Грейс, она утверждает, что тоже врач и хочет присутствовать при осмотре. - Хлоя, - радостно произнесла я. – Это Хлоя. Только она стоматолог. - Да, в заболевании Грейс она нам мало поможет, - фыркнула доктор Воннет, протирая очки. - Я все же поговорю с девушкой, - доктор Курт подмигнул мне. – Возможно, разговор с ней благотворно скажется на Грейс. Он вышел, оставив меня наедине с этой сухопарой докторшей, которая, казалось, не испытывала ко мне ни малейшей симпатии – одно только раздражение. - Какой сейчас, по-твоему, год, Грейс? О, ну уж на этот-то вопрос я знаю ответ! Тут-то нет ничего проще! Это вам не задачку с тем, откуда взялся Бенедикт Камбербэтч, решать. - Две тысячи тринадцатый, июнь. Доктор Воннер задумчиво пожевала тонкими губами и, потянувшись к стоящему в углу столику, взяла оттуда яркий глянцевый журнал, вздохнула, посмотрев на обложку, и передала его мне. Я взглянула на обложку и почувствовала, как мои брови стремительно устремились к скрытым под повязкой волосам. Нет, ну мир определенно перевернулся, пока я лежала без сознания! - Это как же так? – возмутилась я. – Это с какого такого перепугу Бандерас бросает Мелани Гриффит? Вот и верь после этого в любовь… - Ты не туда смотришь, Грейс. Посмотри на дату. Я покорно перевела глаза на верхний левый уголок журнала и тупо принялась сверлить взглядом странные цифры, сообщающие мне о том, что таки да, сейчас июнь, вот только год совсем другой. Две тысячи четырнадцатый. Как же так? Это что, опечатка или шутка? И голова снова начала болеть… - А куда делся год? Куда делся мой год? Вы меня что, разыгрываете? Мой голос повысился до самой высокой октавы и резко оборвался, а я прижала пальцы к вспыхнувшим болью вискам. Дверь распахнулась и на пороге появилась моя лучшая подруга Хлоя – высокая, как всегда растрепанная и хмурая. Конечно, если бы мне нужно было каждый день заглядывать в рот толпе людей, то я бы тоже все время хмурилась. - Хлоя! – я попыталась встать, но все тело болело, а потому ничего у меня не получилось. – Хлоя, что тут происходит? Какой сейчас год? - Две тысячи четырнадцатый, - изумленно ответила Хлоя и тут же прижала ладонь ко рту, видимо, увидев мою реакцию. Из моих глаз брызнули слезы, а губы задрожали – а ведь я не плакала с уже лет десяти, и моя подруга это прекрасно знала. - Не плачь, Грейс, - засуетилась Хлоя. – Не плачь, я сейчас Бена позову. - Нет! – испугалась я. – Не надо никакого Бена, я его не знаю! - Успокойтесь, Грейс, - сухой голос доктора Воннер почему-то подействовал на меня нужным образом и заставил прекратить истерику. – Успокойтесь. Слушайте меня: вас привезли два дня назад после автомобильной аварии, в ваше такси врезался какой-то лихач на Харлее. Вам повезло: все кости целы, хотя и есть множественные ушибы, ну и сотрясение мозга. При вас были документы на имя Грейс Саммер – верно? - Да, я – Грейс Саммер, - медленно произнесла я. – Я работаю в цветочном магазине, продаю цветы, я продавщица, и живу в маленькой квартирке… - О, боже, - простонала Хлоя, медленно опускаясь на стул около моей постели. – О, боже, Грейс…. Меня очень редко жалели – я всегда была веселой и производила впечатление вечно неунывающего человека. Другие люди просто не находили повода сочувственно поджать губы и с печальным видом погладить меня по голове, чем я всегда и гордилась. А теперь от обращенного ко мне взгляда Хлои мне хотелось завыть. - Тихо, - доктор Воннер погрозила моей подруге пальцем и снова повернулась ко мне. – Чтобы связаться с вашими близкими, мы залезли в вашу телефонную книжку. Последний, кому вы звонили, был некто «Типа мой любимый» - верно? Что? Да ничего подобного – Алекс у меня был подписан не иначе как «Избалованная задница», причем так именовался он даже в лучшие наши деньки, а сейчас и подавно. - Я не знаю такого. - Грейс, но ведь так ты подписала Бена! – не выдержала Хлоя. – Грейс, вспомни же! - Я сейчас вас выгоню! – доктор стала еще серьезнее. – Грейс, мы обязательно проведем дополнительное исследование, но уже сейчас я могу вам сказать, что у вас ретроградная амнезия. Судя по вашим словам и путанице с датами, из вашей памяти пропал год. Доктор Воннер сообщала мне еще что-то, но я уже плохо слышала – перед моим мысленным взором появилась надпись, выполненная огромными красными буквами. ГОД. Какой-то козел на Харлее украл у меня год моей жизни, за который я каким-то образом умудрилась стать невестой Бенедикта Камбербэтча. Да ну бред. Какой еще Камбербэтч? А Алекс куда делся? - Но этого не может быть, - я попыталась привычно приняться за обгрызание ногтей, что всегда успокаивало меня в стрессовых ситуациях, и замерла, уставившись на свои руки. Они, черт побери, были ухоженными! Чего не могло быть априори, ведь моя работа с цветами и копание в земле не предполагали шикарного маникюра. А он у меня был. Французский маникюр, который я делала только один раз – на выпускной и то по настоянию матери. В связи с этим вопрос: если изменились руки, кожа которых вроде бы даже стала мягче, то изменилось же и еще что-то? И насколько кардинальны эти перемены? Видимо, я все же впала в истерику - иначе объяснить наличие двух медсестер, придерживающих меня, пока доктор Воннер делала мне укол, я не могу. Боже, дай мне сил... - Хлоя, - доктор Воннер, убедившись, что я затихла, поднялась и сложила в папку бумажки с заметками, которые делала во время разговора со мной. – Я прошу вас побыть с Грейс и немного рассказать ей о том, что она пропустила. - Да, конечно, - Хлоя нахмурилась, явно придумывая, чтобы мне рассказать. – Так, Бена ты не помнишь, знакомство с ним тоже, видимо… А магазин? Магазин свой помнишь? - Конечно, - с облегчением вздохнула я. – Наш магазинчик и нашего вредного шефа Вито я прекрасно помню. Улыбка, появившаяся было на лице Хлои, увяла. Так, я снова сказала что-то не то. - Ты больше не работаешь у Вито, - подруга принялась медленно накручивать один из своих длинных и весьма потрепанных локонов на указательный палец. – Почти что год не работаешь. Ясно. Вито все же выполнил свое обещание и уволил меня. А все почему? Да потому, что этот толстяк с итальянскими корнями воспылал ко мне романтическими чувствами и решил, что я должна ответить ему взаимностью. Я, знаете ли, конечно не Анджелина Джоли, но и престарелые мужчины с лишним весом меня не интересуют. - Ты получила наследство, - упреждая все мои вопросы, выпалила Хлоя. - Что??? – сегодня у меня однозначно был день сплошных удивлений. – От кого? - От отца, ясень пень! Историю о том, как мой папочка незадолго после моего рождения вышел в магазин за горчицей и не вернулся, и лишь потом, спустя полгода, прислал маме открытку из Дели, сообщив, что нашел свою любовь и истинное призвание, я знала во всех подробностях. И не особо в нее верила, подозревая, что это сказка по типу «твой папа – летчик», но только рассказанная с большей фантазией. Но что же оказывается теперь? Что папа все-таки реально существовал и даже оставил мне наследство? - Ты купила милую квартирку в Вест-Энде и открыла свой собственный цветочный магазин, - продолжала рассказывать подруга. – Дела у тебя идут просто отлично, тем более, что Бен умудрился неплохо тебя прорекламировать среди своих знакомых. У тебя заказывала цветы Дженнифер Лопес! - А как я познакомилась с Камбербэтчем? – прервала я Хлою. - Думаю, это он сам тебе должен рассказать, - решила девушка. – Он же больше об этом знает, правильно? Логично, вполне логично… Если предположить, что у меня действительно амнезия. Ведь могут же меня просто обманывать? Но вот ради чего? Может, у меня украли почку? - Хлоя, дай мне зеркало. Подруга посомневалась несколько мгновений, но потом все же полезла в сумочку и вынула оттуда маленькую пудреницу. В такое зеркальце мало что рассмотришь, но так и быть, сойдет. Я прищурилась и поднесла зеркало к лицу. Первое, что я увидела, это огромный фиолетовый синяк на всю правую скулу, затем меня шокировал кровоподтек в уголке рта и ужаснула ссадина на носу. Боже, я чудовище. Но добило меня не это. Добили меня волосы, торчащие из-под белоснежной повязки. Не веря своим глазам, я подергала за падающую на плечо прядь, убеждаясь, что она действительно принадлежит мне. Что это такое? - О, господи, я блондинка!