Der Kаfig fur die Liebe (Клетка для любви)

      Определённо, Хирамацу Шизука вызывала мой интерес. За всю неделю нашего общения она показала на редкость независимую и самодостаточную натуру. Она была умна, очень вежлива и довольно мила, если ничто не раздражало её. Впрочем, видел я её «милой» редко. Почему?       Да потому, что раздражал её я. Не знаю, что она во мне нашла плохого – и умён, и привлекателен, и достаточно богат, и успешен – но она явно меня невзлюбила. Она повсюду шлялась с этой Сатокой, которая вообще была стипендиаткой из бедной семьи и о высшем обществе не знала решительно ничего. Что за непредсказуемая особа эта птичка, совсем невозможна. - Акаши-сан, доброе утро. Сатока, доброе утро. Что-нибудь интересное произошло?       Я улыбнулся ей, видя лёгкое недовольство на её лице. — Не считая того, что ты сегодня несколько не в настроении, пока ничего не произошло.       Шизука вздохнула и опустилась на стул, пробормотав: — Семейные дела, Акаши-сан, не всегда бывают приятными. Сатока, что новенького? — Ничего. Кстати, ты не думала пойти на рисование? У тебя в тетради очень красивые рисунки, — радостная Сатока поставила локти на парту Шизуки и довольно покосилась на розовую от смущения Хирамацу. — Да ладно, я не так хорошо рисую. Меня регулярно высмеивали на уроках по искусству, утверждая отсутствие у меня чувства цвета и пропорций. Это просто забава для меня, чтобы не соскучиться здесь. — Хочу взглянуть, — сказал я. Шизука протестующе покачала головой, а Сатока быстро вырвала из её рук тетрадку и швырнула мне. – Акаши-сан, отдай! Отдай немедленно!       Тетрадь, невзрачная, серая, внутри была сплошь в рисунках. Растения, похожие на рисунки из пособий, мускулатура плеч, прорисованная детально, потом – брюшные мышцы, строение ноги, челюсть, спина. Дальше уже шли рисунки скелетов животных, позже – животные в нормальном живом виде. Почти все – рыбы. Акулы, аквариумные рыбы. Различные придонные морские актинии, медузы. — Любишь подводный мир? – я перелистнул страницу. На двух страницах сразу была изображена огромная уродливая рыба, напоминающая угря. Настолько живая, что вызывает неподдельное омерзение. Внизу подпись: «Мурена». Дальше...       Удивительно. Мой портрет в три четверти. Пропорции идеальны, цвет немного блекловат, но для акварели в самый раз. — Н-Не смотри, — автор рисунков ухватилась за край тетрадки, потянув на себя. Я щёлкнул её по пальчикам, она ойкнула и отпустила. – Акаши-сан, сделай то, что я прошу. — Хм, Сатока, как думаешь, похож? – я приставил тетрадь сбоку от лица. Сатока кивнула. – Хочу такой портрет. Но побольше размером, формата А3, возможно. Нарисуешь? — Отдай тетрадь немедленно! – прикрикнула Шизука. Я покачал головой: — Пока не нарисуешь – не получишь. Могу попозировать немного, если тебе понадобится. — Поговорим об этом позже, хорошо? А сейчас прошу — отдай мне тетрадь, я её не всю изрисовала, — попросила Шизука, глядя мне в глаза с холодком. В нём крылись искорки мольбы, как ни странно. — Я же сказал, что получишь, когда нарисуешь мой портрет. И не смотри так, пожалуйста, мне сразу хочется отвести тебя в медпункт из-за твоего жалобного взгляда. — Вовсе он не жалобный! – возмутилась Шизука и отвернулась от меня. – Мне всё равно была нужна твоя помощь, так что ты и так получил бы портрет. — Помощь? В чём?       Я положил тетрадь рядом с ней. — Рассказывай, — потребовал я. Шизука робко повернулась, покрасневшая и тихо спросила: — Ты проходил ведь императорскую программу обучения, да? Ты... Ты не будешь так добр помочь мне освоить хотя бы часть? — Зачем тебе это нужно? К тому же ты можешь нанять учителей. — Видишь ли, — она покраснела ещё больше, — недавние новости в семье были для меня несколько... Шокирующими. Меня назначили преемницей дедушки и будущей главой семьи. Теперь у меня нет выбора: я либо осваиваю всю эту программу, либо выхожу замуж и отдаю всё мужу. Меня не устраивает ни один вариант, но я выбрала первый. — Так откажись. На твоём месте я бы согласился на второй вариант, как на наименее затратный. Но ты можешь отказаться от наследства в пользу других. — Ичихиро-сан не одобрит, — виновато опустила взгляд в пол девушка. – Это мой дедушка. Он никогда не меняет решений, которые принял. Так ты не будешь любезен оказать мне посильную помощь? Акаши-сан, прошу тебя.       Как можно отказать ей? — И в чём именно я помогу тебе? — Во всём понемногу, — полувопросительно сказала Шизука. – Подумай, если тебе необходимо. Я приму твой отказ, если потребуется.       Она отвернулась и сидела, не оборачиваясь, всю историю. — Я принимаю твоё предложение, — ответил я ей после урока. – Когда ты хочешь приступить? — Сегодня можно? Я надеюсь освоить всё поскорее, это возможно? — Ты не кажешься безнадёжной, так что освоишь до совершеннолетия. — Что? Че... Четыре года на это? – обомлела девочка. — Но ведь... Это правда, ты не шутишь? — Советую начинать рисовать портрет, — улыбнулся я. – Надеюсь, он будет написан быстро.       Шизука поклонилась и удалилась из класса. Чёрные прядки волос блеснули серебристым в лучах солнца, приветливо светящего в окошко.       Похоже, теперь ей не удастся игнорировать меня. Причём всё предложила она сама. — Шизука, у меня после уроков баскетбол. Ты подождёшь меня, или мы где-нибудь встретимся? – позже напомнил я ей. — Не знаю. Я думала пригласить тебя домой, но не знаю... Э-Это будет удобно? – взволнованно спросила она.       Я и она. У неё дома. Наедине? Какие соблазнительные мысли...       «Не стоит обольщаться. Она – девушка, обычная невинная девушка, поэтому не злоупотребляй...»       Закрой рот. Не до тебя сейчас. — Да, разумеется. Ты одна дома? — Нет, с братьями. Если ты помнишь их.       Маленькие пятилетние двойняшки Джун и Шун. Они кажутся слишком оживлёнными. — Да, помню. Так ты подождёшь меня? — Если тебя это не стеснит, — смутилась она, пряча розовое личико за волосами.       Хе, кажется, она очень быстро переменит своё мнение обо мне.       «Мне неясна природа твоего интереса, но он явно нездоровый...» Определённо, мой интерес сложно объяснить. То, что я ощущаю рядом с этой птичкой, вообще сложно объяснить. И это мне не очень нравится.       Когда занятия закончились, мы вместе пришли в зал. Там уже разогревался стартовый состав. — Акаши-сан, ты уверен, что так можно? – шепнула Хирамацу, прячась за меня. — Успокойся, здесь всегда сидит какая-нибудь девушка. Почему бы тебе ей не побыть? – усмехнулся я, обернувшись к ней и пройдясь пальцами по её волосам. – К тому же, ты со мной, тебе не имеет смысла чего-то бояться или стесняться. — Здравствуй, Сей-чан. Как всегда, припаздываешь. — Рео, — кивнул я. Мибучи уже начал ворковать с Шизукой: — Такая милая девочка, ты его невеста? — Нет. Мы знакомы. Поверхностно, — коротко бросила та. — Позвольте мне сесть, пожалуйста.       Она села на ближайшую скамью и открыла ту тетрадь. Будет делать наброски прямо здесь? — Такая хорошенькая. Кажется, вы хорошо вместе смотритесь, — своим привычно нежным тоном заметил Рео. — Знаю и без твоих замечаний. Второй и третий составы здесь? — Да, они здесь всегда раньше всех, ты же знаешь. Позвать? — Зови.       Я разбил всех на команды, отправил на разминку и игру во второй зал. За моей спиной безмолвно стоял невидимка Маюзуми. — Чихиро, прекрати стоять за моей спиной и начни уже разминаться с Рео и Котаро. И где Эйкичи, почему он опаздывает?       Шизука тем временем тихо сидела, что-то черкала и искоса поглядывала на Рео. Почему на него? Почему не на меня?       Я подошёл к ней. — Что ты делаешь? – она захлопнула тетрадь. Настороженный взгляд следил за тем, как я медленно выдираю тетрадь из её рук, которые не желают рвать дорогую сердечку вещь.       Последние страницы. Так, Рео со своей вечной улыбкой Моны Лизы. Хаяма, который пулей носится по полю. Я, раздающий указания в характерной позе, и Маюзуми за моей спиной, как привидение. Хм, она неплохо передаёт динамику. Мне нравится. — Шизука, не отвлекайся. Ищи ракурс для портрета. — Уже выбрала. Ты — на смертном одре. — О, так ты никогда меня не нарисуешь. — Так все смертны, кто знает, вдруг повезёт, — саркастично приподняла бровки Шизука. Я был готов захохотать от такой смелой и красивой наглости, но вместо этого вернул ей тетрадь. — Ты не на тех людей смотришь. Вроде бы мы о моём портрете говорили. Смотри и ищи ракурс. — Акаши-сан, не раздувай из мухи слона. Портрет за один день не рисуют, да и рисую я... — Не принижай себя. Мне это не нравится, — я взял её за подбородок, когда она опустила взгляд на тетрадку. – Если ты будешь так себя вести, мне придётся ещё и перевоспитывать тебя, Шизука. — Акаши-сан, ты пытаешься меня домогаться? – холодно поинтересовалась моя птичка и схватила моё запястье, сжав его с неожиданно сильной хваткой. – Убери руку, мне неприятно. Мы друг другу не родственники, чтобы ты так себя вёл со мной. — Акаши-сан, у тебя есть девушка? – о, так у моей художницы есть компания? – Это она? — Нет, — резко отозвалась Шизука, — мы даже едва знакомы. Акаши-сан, не устраивай курьёза и не веди себя как потенциальный... Насильник.       Девушки тихо зашептались; Хирамацу сохраняла удивительное хладнокровие, сдавливая мою руку. — Отпусти моё запястье, и я отпущу тебя.       Она мгновенно разжала руку. Я отпустил её подбородок лишь для того, чтобы взять её руку и поцеловать вены на запястье. Шизука сверкнула глазами и слегка царапнула ногтями мою щёку, когда вырывала руку.       Я бы убил её, будь она парнем. Но она девушка, и то, что она вытворяет...       Возбуждает охотничий инстинкт.       Мне сразу хочется сломить её сопротивление, разбить холодную гордую натуру и увидеть Шизуку умоляющей, ласковой и безропотной. От этого ощущение охотничьего азарта, которое регулярно заставляет мою кровь кипеть от одного её слова, возрастает до предела.       Определённо, нам будет интересно поучиться вместе. — Похоже, помимо обучения мне действительно придётся перевоспитать тебя, Шизука.