Der Kаfig fur die Liebe (Клетка для любви)

      Десять дней обучения под моим руководством показали, что у Шизуки нет разностороннего развития. Она не одарена так, как я. Хрупкая, тонкокостная, тронешь – сломается. Отвратительно играет на музыкальных инструментах и слуха не имеет. Она не умеет быть лучшей. И великолепной уже не кажется.       Но не было сомнений в двух её талантах. Скорее даже не талантах, а гениях – рисование и аналитическое мышление. Она читала всё между строк, видела даже мелочь. Она компенсировала слабое развитие тела развитием ума, определённой реакции на любой раздражитель и интеллектуальных способностей.       Пожалуй, не будь Шизука такой развитой, она бы не боялась меня. Да, сейчас она покорно позволяет мне брать её за руку, поддерживать за плечи или талию, когда она начинает слегка пошатываться от сильной жары или усталости. Она не вздрагивает всем телом при звуке моего голоса. Но я знаю, что она боится меня.       Она боится, что я сокрушу её гордость и независимость. Правильно, она вполне разумно опасается этого, потому что именно этого я и хочу. Я буду срезать эти дурные для девушки качества с её характера слой за слоем. Рано или поздно она поймёт наивность своего поведения, а сейчас можно просто поиграть с ней в дружбу и равенство, раз ей это нравится.       Сегодня воскресенье, так что может случиться, что вся её семья будет дома. По крайней мере, она может представить меня им. Интересно, какие у Шизуки родители? Её мать, наверное, красавица. А отец? Я ни разу не видел Хирамацу Джуничи воочию, слышал пару рассказов от отца. Они вместе учились, но уже тогда были соперниками. Что презабавно – Хирамацу оказался во многом лучше, как с лёгкой злостью говорил сам отец... — Папа, ты что-то забы... Акаши-сан, ты что тут делаешь? – изумлённо воскликнула Шизука. – Девять утра, воскресенье! Зачем ты тут? — Пришёл справиться о твоих достижениях. — Э-э-э, а цветы зачем? — Ты что, одна дома? – фоновая тишина слегка напрягала. Шизука впустила меня.       Хм, ей идёт такой вид – лёгкое жёлтое платье чуть выше колена, волосы, собранные в аккуратный хвостик. Милая и домашняя, но в то же время красивая, как всегда. — Близнецы уже проснулись, они просто... — Шизу! Я есть хочу! Тосты! Нет, омлет! Блинчики! Да, блинчики! – её двое уже весело скандировали свои пожелания на всю квартиру. — Готовятся к завтраку, — смущённо отвернулась девушка. – Примешь участие?       Лёгкая улыбка была очаровательна. Я кивнул, отдал ей цветы – заказал специально семь белых крупных роз, поскольку надеялся увидеть её родителей и произвести определённое впечатление – и принялся разуваться. Шизука с явным удовольствием прижала букет к себе, вдыхая запах. — Свежие, — почти промурлыкала она, потом словно очнулась, покраснела и забормотала: — Я, пожалуй, пойду... Поставлю их в воду. Проходи, располагайся.       Дружное «Братик!» уже дожидалось меня. Эти двое маленьких демонят повисли на мне, довольно вопя и едва ли не волоком таща к накрытому столу. — Шизу, давай быстрее! Братик всё съел! – Джун на поверку оказался самым хитрым из этого неразлучного дуэта. Шун был спокойнее, словно нежнее. Слишком тихий, смотрящий светлыми глазами, он напоминал котёнка, маленького и беззащитного, доверчивого. Он улыбнулся мне и дал в руки несколько бумаг, лежавших на подоконнике. Чёрт, это её рисунки, наброски! Красивые. И на всех – я.       Это явно мой человек в этом доме, вот с кем нужно разговаривать, если тебе нужны новости. Я подмигнул ему, Шун подмигнул в ответ. — Джун, ты сегодня без завтрака, — серьёзно заявила Шизука, влетая в кухню. — Что? За что? Это не я! — Врать нехорошо. — Я же пошути-и-и-ил, — обиженно протянул тот, а Шизука заставила его извиниться передо мной и налила всем чаю. — Итак, — спокойно начала она, — о чём именно ты хотел справиться? — Мне нужно знать, как продвигается твоё обучение, — пробормотал я, когда прожевал кусочек её стряпни. Да, готовит она очень неплохо. Не повар, конечно, но довольно вкусно. – Как музыка? — Видишь ли, я... Мне недавно сказали, что музыкального слуха у меня нет и не предвидится, — растерянно пробормотала Шизука и отпила чаю, — так что музыку я оставлю. — Нет, не оставишь. Ты будешь продолжать заниматься, пока у тебя не разовьётся слух. Это со многими бывает, так что не смей отказываться от уроков. — Раз уж ты так уверен, — качнула головой птичка, — то, наверное, стоит прислушаться. — Что с физическим развитием? — Мне, э-э... Мне не нравится волейбол, Акаши-сан. Я бы предпочла скорее кендо или кюдо, им я хорошо обучена. К тому же, я считаю, что эта игра не так интересна, как баскетбол, — слегка порозовела она, поправляя вырез платья. — И чем же тебе интересен баскетбол? — Просто там нужно больше смекалки, чем в волейболе. И к тому же у вас ограничены таймы, — дёрнула плечом она. – Акаши-сан, ты красиво играешь. — В каком именно ключе ты употребила это слово? — Я имела в виду... Твоя техника игры, реакция и скорость завораживают. Хотела бы и я так играть. Ты не я, так что можешь и не помышлять о подобном. Хотя можешь всегда сидеть на моих тренировках и наблюдать. — Если тебе нравится, то можешь приходить регулярно и смотреть. Я не могу позволить тебе больше — тебя попросту раздавят, если ты возьмёшься играть.       Если она хотя бы раз выйдет на площадку, она ведь непременно упадёт. Я тогда руки оторву всему живому и носящему штаны в радиусе пяти метров от неё. И это уже обернётся проблемами – скоро летние игры. — Жаль, — вздохнула Шизука, — кстати, хотела спросить, но отвлеклась. Не будешь добр помочь мне с музыкой пару раз? — Ноты запомнила? — Да. Я помню записи некоторых произведений, если необходимо. Просто руки у меня, кажется, немного неправильно растут. — Я уже говорил тебе не унижать свои таланты. Как с управлением? — Меня хвалят. Правда, я сама пока не знаю, куда это всё применить. Отец разрешит пройти на каникулах практику на корпорации, познакомит с акционерами. Поэтому я терпеливо жду лета. — Не сиди сложа руки. Ты должна развивать в себе всё, — я встал из-за стола вместе с ней и детьми. – Спасибо за завтрак. — Останешься ещё ненадолго, или ты очень занят? – Шизука принялась убирать со стола, то и дело посматривая на меня. — Думал, не помешает ли нам пройтись? – отказ не принимается. — Хм, — она убрала посуду в посудомоечную машину и включила. – Не знаю. Я не хотела бы оставлять близнецов, потому что они любят проказничать. Но мы же ненадолго? — Да, конечно.       Почему я так волнуюсь? Можно подумать, она первая, с кем я провожу время. Я проследил, как она зашла в комнату, чтобы переодеться – для апреля её платье было бы слишком лёгким. — Рыбка моя, представляешь, я растяпа, документы забыл... – в квартиру на всём ходу ворвался мужчина лет тридцати пяти или сорока. Чёрные короткие пряди были взъерошены, глаза были яркими голубоватыми, отчего казалось, что они светятся, как у кошки в темноте. На лице застыло недоумение. — Пап, я в своей комнате, возьми документы в гостиной на столике. И да – поздоровайся, это мой одноклассник, Акаши Сейджуро. — Вижу, что одноклассник, и вижу, что Акаши. Ты похож на своего отца в юности, — коротко пробормотал он. А потом хитро покосился на дверь спальни Шизуки: — Знаешь, на твоём месте я бы подглядел за тем, как переодеваются девушки. — Убью обоих, если вы только... – сердито высунула голову из дверного проёма девушка. – Что, самый умный в доме, да?       Её отец растерянно замахал руками и помотал головой. Вот теперь понятно, почему её отца не назначили хозяином всего. Почему всё заберёт Шизука.       Он же просто дурак, который каким-то образом обошёл моего отца. Вообще не понимаю, что за чёрт. — Так, документики, документики, — забормотал он, продвигаясь к гостиной, — презервативы купить не забудьте. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! – раздалось из спальни. – Ты о чём подумал? — Кхм, у нас не такие отношения, Хирамацу-сан, — пояснил я. Шут гороховый, а не лидер.       Комедия абсурда, не больше и не меньше.       Шизука завершила переодевание и вышла ко мне. — Так что, идём? — Куда, позволь поинтересоваться? – она положила тёмные очки в сумочку и вопросительно посмотрела на меня. — Куда тебе хочется? – я поправил торчащие из хвостика колом пряди её волос и приобнял за плечи. — Не знаю, — пожала плечами Шизука и коснулась моих волос пальцами, поправляя мне чёлку. – У тебя вот здесь взъерошено. Кстати, тебе чёлка в глаза не лезет?       Да, надо бы постричь. — Нет, всё в порядке. Пойдём в музей? — Может, просто прогуляемся вдоль проспекта? Ты же обещал, что мы ненадолго, так что... — Ладно.       Мы вышли, пропустив вперёд её хитро подмигивающего отца. Тот пожелал нам удачи и чуть не упал, пока заходил в лифт. — Не думай, что папа всегда такой, пожалуйста. Он обычно более собран, просто никогда не видел меня... Э-э, с друзьями, в общем, — смущённо начала объяснять Шизука.       У неё что, не было друзей в средней школе? Она была одинока? — Я просто никого не подпускаю к себе... так близко, как тебя или Сатоку, такого со мной ещё не было. — Сделай что-нибудь со своим лицом, оно краснее моих волос. Интересно, кто тебе сказал, что я дружу с тобой? – забавно было видеть реакцию девушки, которая вдруг нахмурилась, посерьёзнела и ласково, с нежностью палача в глазах, поинтересовалась: — Так зачем же я тебе, Акаши-сан?       Не хочу говорить пока, что у меня корыстный мотив забрать её себе и не отдавать никому. Но немного поразвлечься не мешает. Поэтому можно и поиграть в «не очень хорошего парня», пока она добрая. — Акаши-сан, ты в астрал ушёл? – глаза цвета арктического льда слегка надменно взирали на меня. — Нет, я всё ещё здесь. Не думала, что у меня есть собственные интересы? – я положил руку ей на талию. Как она отреагирует – рассердится, смутится?       Нет, она не смутилась. Она просто схватила меня за большой палец и принялась его выворачивать. Очень больно, кстати. — Как я тебе говорила, ты своим поведением напоминаешь насильника. Не обольщайся, я могу трезво мыслить. Я просто альтруистично настроена сегодня и не более.       Я смог только засмеяться, снова увидев прохладный и предельно напряжённый взгляд, в котором угадывался испуг. — Знаешь, ты первый человек, который смеётся от боли. Ты уверен, что с тобой всё в порядке? – что именно она имела в виду, я не стал интересоваться, просто освободил немеющую от боли конечность.       «Похоже, она понимает, что мы нездоровы».       Замолчи. Сейчас нужно думать не о том, что она понимает, а о том, чего она не поймёт. И быть осторожнее.       Я сломаю её броню. Как меч пробирается лезвием под пластину доспеха, я найду брешь в её неприступном характере и уничтожу все её претензии на неуязвимость. Она будет со мной такой, какой я захочу её видеть. Хирамацу Шизука на людях станет моей тенью, а наедине со мной – ласковой ручной зверушкой, которую можно кормить с руки.       Настроение никогда не было настолько хорошим, и причиной тому была худенькая девушка с серьёзными глазами, которая теперь сверлила меня взглядом и то и дело отстранялась от меня. Светлые глаза решительно смотрели на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли, а я улыбался, пожирая взглядом лицо строптивой и слишком разумной девушки-птички, с которой я проводил свободное время.