Der Kаfig fur die Liebe (Клетка для любви)

      «Не могу поверить, что она согласна...»       Аналогично.       Кто бы мог подумать, что к внутреннему голосу стоит прислушиваться, когда дело касается общения с Шизукой. Стоило просто привести пару фактов, сухих и незначительных, как она будто оттаяла. Светлые глаза стали дарить мне куда более прочувствованные взгляды, она слегка оробела и стала более податлива. И в довершение ко всему сама прильнула ко мне в медпункте. Я ещё долго потом выпутывался из её рук, волос и смотрел на невинно спящую Хирамацу.       Это было мне очень на руку. Я уже не ощущал того забавного удовлетворения от конфронтаций с ней, так что её несколько более разумное и женственное поведение стало чем-то новым. Мне стоило сказать пару слов, как Шизука согласно кивала и делала всё, что я требовал. Кто бы знал, что пара слов способна так быстро сделать из дикого зверька милую домашнюю кошечку. Я полагал, что через месяц-два она действительно будет такой, но не предусмотрел своей неожиданной импровизации, её удивительной наивности и тем более такой реакции. И этот прогресс меня приятно удивил. — Акаши-сан, мы с отцом поговорили. Он не против, — нейтрально заявила моя птичка в пятницу утром. — Но мне нужно съездить домой после уроков и занятий в клубе, чтобы взять одежду на эти два дня. И мне нужно знать, как себя вести в присутствии твоего отца. — Я же сказал, его не будет эти два дня. Впрочем, тебе вряд ли стоит беспокоиться о подобном, не думаю, что он заинтересуется диалогом с тобой.       Шизука повела бровью, слегка скривив губы, но промолчала. — Мы опоздаем на построение, если не поторопимся. Пойдём, — она осторожно взяла меня за руку, сплела пальцы с моими и повела. — Привет, — к нам подскочила Сатока, — что сегодня новенького?       Эта простолюдинка меня раздражает. Так вот просто подбегает ко мне и к Шизуке, будто мы равны. Совершенно не понимает, какое место занимаю я и какое – она. Нужно потом поучить эту нахалку манерам. — Привет, Сатока. Пока ничего, но мы ждём, — мягко улыбнулась Хирамацу. – Что это у тебя с волосами? — А это... Это на третьем этаже кто-то ведро не удержал, — отмахнулась та, весело улыбаясь. Надо же, похоже, кто-то решил научить её манерам до меня. – Ничего, всё высохнет. — Эй, ты не можешь идти в таком виде, — всполошилась Шизука, — может, хотя бы переоденешься в форму для физкультуры?       Та похихикала, с грехом пополам отказалась и отвернулась. Я посмотрел более внимательно. Сумка тоже мокрая, ко всему прочему, на ней что-то маркером намалевали. Сменная обувь в синеватых разводах, будто её от такого же маркера старательно отмывали.       Её травят. Такаюки Сатоку начали травить в школе. Не буду вмешиваться, в конце концов, она разберётся и сама. А если не разберётся, то это лишь покажет её совершенную никчёмность и слабость в этом мире.       Шизука не отходила от стипендиатки ни на шаг. Похоже, боевую раскраску её вещей она заметила. Что странно, девушки-одноклассницы Шизуку слегка побаивались. Похоже, она кусает не меня одного. Это льстит, потому что сейчас она уже не такая, но с классом лапушкой точно не будет.       Пообедать мне пришлось в обществе основного состава баскетбольного клуба. Наличие рыгающего вульгарного Эйкичи, раздражающего оптимистичной болтовнёй Котаро и молчаливо сидящего поодаль Чихиро попросту вызывали желание достать какую-нибудь канцелярскую принадлежность и выколоть себе глаза, лишь бы их не видеть. Или же попробовать убить их палочками для обеда, что было бы негигиенично. — А где Рео? — А, он с какой-то девицей повёлся. Вроде бы она первогодка, — в перерыве между третьей и четвёртой порциями прочавкал Небуя. — Точно-точно, вроде как Сатока! Маленькая такая, крошка совсем! — Не могли бы вы потише? – прохладно пробормотал «новый Куроко». Я завершил обед и пошёл в кабинет студенческого совета. Мне нужно разобрать документы.       По пути я встретил упомянутого Рео, который шёл об руку с Такаюки и весело мурлыкал что-то Шизуке. Сказать, что эта идиллия меня выводила из себя, значило ничего не сказать. Сатока уже была в спортивной форме, но волосы были влажными на вид. Шизука и Рео то и дело веселили её. — Шизука, вот ты где, — я остановил её. – Рео, Сатока, мне нужно поговорить с Шизукой. Наедине. Они отошли к подоконнику. Маленькая ростом Такаюки была насильно усажена туда, Рео угнездился рядом и приобнял её. Идиллия, точно. — Шизука, ты понимаешь, что её, возможно, начали травить? – поинтересовался я, взяв её за руку, чтобы не дать возможности уйти. — Не возможно, Акаши-сан. Наверняка. Не знаю, видел ли ты, но учебники в её парте исписаны гадостями, а некоторые мартышки в юбках не дают ей проходу, — пронзительный взгляд Хирамацу был направлен на меня. – Прошу, вмешайся, как староста. Ты не можешь закрыть на это глаза. — Во-первых, нужны доказательства, а во-вторых – конкретная информация о виновных. Вот предоставь, и я смогу это уладить. Пока я не вижу точных указаний на кого-то, я не собираюсь в этом участвовать. И тебе, — я погладил её по щеке, — не советую.       Послушайся меня, иначе сама испытаешь это. Почувствуешь, как тебя ненавидят. Как желают смешать с грязью. Это было бы интересно увидеть, если бы я не беспокоился о твоей сохранности. В конце концов, я в ответе за ту, которую приручаю, и не могу не тревожиться. Вдруг милое личико попортят или сломают ей что-нибудь, звери двуногие. — Акаши-сан, а ты оказался куда любопытнее, чем я думала, — прохладно и совершенно безучастно пробормотала девочка. – Ладно, хочешь улики – будут улики. — Я не хочу, чтобы ты участвовала. — Мне плевать. Она моя подруга, единственная за всю жизнь, и я не могу не нести за её состояние ответственности. Сатока не заслуживает плохого обращения прежде всего тем, что сама никому не делала плохого. — Шизука, с тобой бесполезно разговаривать. Я немедленно требую твоего обещания не лезть в эту собачью свару. — Нет. Раз ты не хочешь помочь мне, то я сама справлюсь. А сэмпай мне поможет, — убеждённая в своей исключительной правоте, эта маленькая дурочка возомнила себя поборницей справедливости. И отступать она не хочет, судя по всему. — Тогда не надейся на мою помощь, если тебе вдруг тоже на голову случайно упадёт ведро воды.       Я не участвую. И её я предупредил. Моя маленькая глупая зверушка не желала меня слушать. «Она права. Это будет несправедливо, да и помочь девушке стоит. Она не справится одна!»       Ещё один моралист. Пока я в здравом уме, я не буду даже смотреть на подобного рода мероприятия. Пусть эта заучка сама покажет свои зубы и когти, с какого же боку я там увяз? И Шизуку надо от этой девчонки изолировать, она дурно на неё влияет.       У меня два дня, чтобы заставить Хирамацу отказаться от глупой и совершенно ненужной затеи.       Пренебрегши тренировкой по волейболу, Шизука пришла ко мне. И эту девчонку притащила. Игра пошла насмарку, потому что Рео начал с ней ворковать, носился, как курица с яйцом. Запасные составы поглядывали на мою Хирамацу, иногда и на стипендиатку, тихо обсуждая девушек.       Раздевалка была полна тихого гудения, когда я к ней подошёл. Услышав пару раз о себе в их диалогах, я не стал входить. Просто осторожно прислушался. — ... Свезло капитану. Девчонка просто красавица, да ещё и верная, как собачонка. Бегает за ним. Эх, вечно самые лучшие девушки достаются кому попало. — А вы видели? Мибучи очередной подружкой обзавёлся! Она такая простушка, зато грудь – отпад! — Не-ет, она не очень. Вот та голубоглазая... Вот она – да. Тоненькая такая, длинноногая, да и личико кукольное. Так и хочется защитить ото всех. Я б её на руках носил. А я бы держал её в паланкине, у своих ног. Размечтался, ничтожество. — Прежде чем ты её за руку возьмёшь, наш красный монстр тебе голову расхреначит с полтычка. Позарились на чужое. — Да и сама она тоже хороша. Видом богиня, сердцем ведьма – это явно про неё. — Сей-чан, ты не заходишь? – тихо поинтересовался Рео. – О... Ого, вот это ерунду они несут. Я тоже послушаю. —... Слушайте, а кто-нибудь знает её имя? Ну, этой глазастенькой. — А ты у Бакаши спроси! – я вошёл именно в этот момент. Они так дружно побледнели, загляденье. Я с ощутимым удовлетворением оглядел это стадо, наслаждаясь произведённым эффектом. — Что-то весёлое? Я что-то пропустил? — Нет-нет, мы тут... — Её зовут Шизука. Хирамацу Шизука, если вам так интересно. И я не думаю, что у таких деградантов, как вы, есть хотя бы малая доля вероятности понравиться ей.       Я принял душ, переоделся и вышел в зал. Все проводили меня гробовым молчанием. — Шизука, быстрее. — Подожди, я же не могу так быстро! – заторопилась она, встав и растеряв листки. – Эх, сейчас.       Быстро собрав всё, она метнулась к Сатоке, попрощалась и побежала за мной. Какая же она медлительная! — Могла бы и порезвее. — Извини, я не очень хорошо себя чувствую и... — Причину и пластырь можно прилепить куда угодно. Пошли, машина ждёт. Мы сели, я приказал ехать. — Сначала за твоими вещами, полагаю. — Да, — тряхнула головой птичка, сняв заколку с волос. Они отросли за последнее время, хоть и ненамного. Голубоватые кончики чуть потускнели, став темнее. — Много вещей брать? — Сама решай, — пожал я плечами. Зависит от того, сколько раз за день она переодевается. Надеюсь, что не десять.       Она вышла с маленьким рюкзаком. — Что взяла? — Пижаму, две смены одежды, блокноты с рисунками... Возьми его, пожалуйста, а то мне залезать неудобно, — она протянула большой блокнот, который я немедленно начал листать. Цветы, лошади, бабочки, некоторые люди... О, Сатока. Потом... Рео с ней же, какой-то старик с чёрными волосами, заметно тронутыми сединой, и слепыми глазами. Молодая прекрасная женщина с каштановыми волосами и карими глазами, такими холодными, пугающими и завораживающими.       Закрыв блокнот, я напоролся на внимательный взгляд. Эти светлые глаза тоже в своём роде завораживали, но были почему-то куда теплее и смотрели несколько робко. — Ну как? — Кто эти люди? Помимо Такаюки и Рео там были... — Мой дедушка. Моя мама. Отдай, пожалуйста, — она протянула руку, и я вложил в маленькую ладонь угол блокнота. Она достала из кармана небольшой пенал и извлекла оттуда карандаш. Похоже, она хочет порисовать прямо в машине. — Почему твой отец согласился? — Не думаю, что тебе нужно это знать, — отрезала она, рисуя какой-то извилистый узор из растений, украшая его цветами. – Не понимаю, с чего ты вдруг заинтересовался. — Я бы не отпустил свою дочь к незнакомому юноше на двое суток. Ни под каким предлогом. Почему он согласился?       Она промолчала. Не смей молчать, когда я тебя спрашиваю! — Шизука, ответь мне. Хирамацу продолжила молча рисовать. Я откинул пряди, упавшие ей на лицо, и увидел мягкий розовый румянец. — Перестань так делать, Акаши-сан, — она смущённо опустила взгляд в альбом. – Неприлично сидеть так близко к девушке. — Мы спали в одной постели, не забыла? – я улыбнулся, услышав возмущённое «Ох!» и увидев негодование в глазах. Надо почаще смущать её, потому что она сразу становится трогательной и робкой. Именно той, которую я хочу. — Кхм, Акаши-доно, — раздался голос водителя. – Вы на месте. Я вышел, придержав для Шизуки дверь. Она вылезла из машины и наклонилась за рюкзаком, который позже я добросовестно отобрал и понёс сам. Шизука осторожно плелась в арьергарде, держась за мой локоть, как утопающий за соломинку.       Она быстро изменилась. Сейчас она такая тихая и мирная. И ласковая, что особенно приятно. Ласковые манеры, тон голоса и улыбка делают её удивительно приятной, просто неотразимой.       Пусть она всегда будет такой, а то её злость становится на редкость раздражающей. Но только со мной.