Der Kаfig fur die Liebe (Клетка для любви)

      Меня пожирали довольно торопливо, всё время приговаривая: «Шизука, Шизука, вставай! Шизука, ты игнорируешь меня?!» Под конец даже прикусили ноги; я вскрикнула и проснулась.       Я привстала в кровати. Одетый в лёгкую светлую футболку, насквозь влажную от пота, спортивные брюки, с плеером в кармане ветровки, он стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. Лицо его слегка разрумянилось, глаза мерцали, на виске бриллиантом сверкнула маленькая капелька пота. - Доброе утро. Пробежка, да? – улыбнулась через силу я, проигрывая в памяти вчерашнее, как заезженную пластинку. Прогнать с порога маму, обвинить в трусости отца… Молодец я, в общем. Акаши кивнул, вошёл в комнату и сел на краешек кровати. - Ещё переживаешь? Выглядишь, кстати, отвратительно после вчерашнего.       Правая скула ощутимо болела. - Там синяк. Небольшой, но тебе придётся маскировать его, - он слегка улыбнулся и откинул одеяло в сторону. Оно задралось, обнажая мне ноги, которые мой друг с невиданным интересом начал рассматривать. - Эй, я нагишом, вообще-то, - запротестовала я, прикрываясь уголком одеяла и прикидывая, смогу ли безнаказанно запустить в красавца подушкой за такую наглость. - Правда? – кротко осведомился он, облизнув губы и явно решив продолжить любование моими конечностями, но уже с другого ракурса. - Правда. Уйди, мне нужно принять душ и одеться. Тебе тоже душ не помешает, - я окинула взглядом его влажноватые от пота встопорщенные волосы, лёгкую ухмылку, игриво приподнятые брови. Акаши вздохнул, вышел, прикрыв дверь без стука.       Наконец-то. Мне, разумеется, льстит его общество, но в пять утра после ссоры с семейством устраивать игрища я не настроена. Я прошлёпала босиком в душ с прозрачной кабиной, с наслаждением вымылась и освежилась. Недосып дал о себе знать, так что пришлось постоять минут десять под холодными струйками, чтобы не задремать.       Зеркало было безжалостно. Мне показали такую «красоту», что аж давление подскочило. На скуле красовался синяк, веки припухли и напоминали мешки с рисом, губы потрескались, кое-где были следы укусов. Недосып сделал меня бледнее обычного, ещё и прибавилось изрядное раздражение от осознания своего неказистого внешнего вида.       Будем краситься. Высушила волосы, отыскала косметичку в рюкзаке. Через пятнадцать минут мой внешний вид был неотличим от вчерашнего. Я снова стала нормальной. Той же, что вчера утром.       Может, забыть обо всём, будто вчера и не было? Забыть, что я совсем не подумала о том, как отреагируют на новость близнецы, как больно было отцу слышать такие гадости от меня, как… Как Акаши влип в эту отвратную историю. Он теперь вряд ли захочет вообще общаться со мной нормально. Или посчитает слишком слабой, или сочтёт слишком доступной по примеру моей... По примеру Хитоми-сан.       Надев лёгкий белый комбинезон поверх любимой майки и зачесав в хвост волосы, я вернулась в свою комнату. - Какого чёрта? – Акаши, тоже освежившийся и одетый уже в чёрную рубашку и коричневые мягкие брюки, вольготно уселся на полу, разглядывая мои рисунки. - Прекрасно выглядишь. Совсем другое дело, - небрежно похвалил он, бегло осмотрев меня. – Ты завтракать будешь?       Рановато для завтрака. Вроде бы ещё только шесть, слуги спят. - Акаши-сан, не слишком ли рано? - Нет, с чего бы? Я завтракаю в это время.       Я не стала спорить. Меня за руку, как дитя неразумное, потащили по коридору. - Столовая же в противоположном направлении, - пробормотала я; впрочем, какая разница, куда он меня тащит? Уж сейчас-то мне точно должно быть всё равно. - Хочу позавтракать в своей комнате.       А, так его комната всего через три от моих покоев. Дипломы. Награды. Медали. Грамоты. Этого всего слишком много. - Моя святая святых, - вполголоса заметил мой друг и сжал мою ладонь. – Тебе нравится? - Я… Э-э-э…       Я даже не знаю. Как это может нравиться или не нравиться, если это просто материальное доказательство факта? Того факта, который и пугает, и притягивает.       Он не может без побед. Никак. Это что-то на уровне инстинкта, безусловных рефлексов. Для Акаши Сейджуро победа – воздух, который он вдыхает, мантия, которая прикрывает его странности и обнажает только таланты. - Пойдём, - он повёл меня вперёд. Наград ещё больше. Медали и кубки отсвечивали золотом в ярком свете ламп, слепя глаза. Я слегка прищурилась.       Награды, как я поняла, были за почти все известные мне искусства. Даже научные работы Сейджуро признавались и занимали первые места. Изумительно. - Ты гений, я так понимаю? – мне вдруг стало стыдно. Я не такая, куда слабее и глупее. Каково ему носиться со мной?       Чувствую себя теперь глупой дворняжкой, которая должна преданно заглядывать хозяину в глаза и гавкать, когда её просят подавать голос. Отвратительно. Вот вам и гордость семьи. По сравнению с ним я просто жалкое тупое ничтожество. Неужели ему это было нужно, чтобы просто позабавиться? Просто ощутить своё превосходство над кем-то, поиграть с чувствами и амбициями? - Ты правильно понимаешь, Шизука. Пойдём-пойдём, нам дальше. Его рука властно сжала мою – едва тёплая, чуть жёсткая. Я склонила голову, чтобы больше не пробуждать в себе зависти или ничтожности.       А вот то, что было далее, меня несколько удивило. Как раз эта часть дома совершенно не отличалась от комнаты обычного подростка. Разве что последнее слово техники, размер примерно в пятнадцать татами и общая лаконичность обстановки могли бы уверить в том, что это - комната взрослого человека.       Меня усадили в кресло, сам он пристроился на подлокотнике, предельно близко ко мне. - Акаши-сан, - начала я, - зачем ты это делаешь? - Что именно? - Помогаешь мне. Это… - я сглотнула горький привкус во рту, появившийся как симптом последующей истерики, - это доставляет тебе удовольствие?       Он едва заметно вздохнул, а я повернулась к нему. Разные глаза, полуприкрытые, но не менее внимательные, следили за моим лицом. Посмотреть в них, как обычно, с неприкрытой наглостью я не осмелилась. - Не совсем то, о котором ты думаешь. Мне не доставляет радости видеть твоё уныние, если ты об этом; напротив, я бы предпочёл видеть тебя прежней. Сейчас тебя словно раздавили и размазали по полу, а я ненавижу людей, которые так выглядят. Такие люди сами нарываются на то, чтобы их вычеркнули из моей жизни. - Значит, вычеркни, - сипло ответила я. После того, что я натворила, Акаши в принципе не обязан приводить меня в порядок.       Его пальцы прошлись по моей шее, обхватили крепче и чуть сжали. - Если ты сдашься окончательно, я сам тебя убью. Не волнуйся. А пока ты ещё можешь хоть что-то изобразить, изобрази мне, пожалуйста, искреннее желание прийти в себя и расставить всё по местам. О, вот и завтрак.       Сервис сегодня отличался от вчерашнего своей немногословностью и скоростью. Та девица, кстати, мне на глаза пока не являлась. - С благодарностью принимаю эту пищу.       Я разделила палочки и осторожно отправила немного риса в рот. - Шизука, - я остановила приём пищи и взглянула на друга, - обдумай мои слова.       Я просто не смогла не улыбнуться, пусть и со скрипом зубов: - Я постараюсь. - Рад слышать. Ты хорошо спрятала синяк, да и губы уже не такие потрескавшиеся. Похоже, ты довольно хорошо наслышана о том, как прятать следы драк, да? - Есть немного, - нервно хихикнула я, - в средней школе я часто дралась, хотя по мне и не скажешь. Юноша лишь вздёрнул бровь, как обычно это делал, и промолчал. - Ты когда-нибудь дрался, Акаши-сан? Нет, наверное, ты же всё-таки достаточно разумен, чтобы не лезть на рожон… - Не стоит, - отозвался он, - я не желаю слушать. Мне хватит и твоих вчерашних излияний души. Кстати, я хочу, чтобы эту неделю ты действительно провела у меня. Разумеется, после твоих извинений перед отцом.       Вздохнув, я кивнула и вернулась к трапезе. - И ещё, это насчёт твоей матери, Шизука. Ты сделала так, как считаешь нужным, а потому казнить себя – самая глупая затея, которая только могла прийти в твою умную головку. Подумай, как следует, что будет дальше, и перестань заморачиваться с такой глупостью, как эмоции. - Я не считаю эмоции глупостью, Акаши-сан, - подумав, заявила я. - Ни один человек не может без того, чтобы ощущать страх, боль, радость, гнев. Если не испытываешь этого, то ты - не человек. Наши чувства обычно руководят нашими поступками. - Хотя на месте чувств должен быть разум, - холодно ответил он. - Шизука, не пытайся притворяться обычной девушкой. Я достаточно хорошо изучил твою склонность к анализу, так что взываю к рациональному зерну твоего разума. Перестань уже вдаваться в эмоции и рассуди здраво, глупая. Ты должна вернуться в привычное настроение, в свой обычный мир. Вернись в свой рассудок и вспомни, что твои мозги пока при тебе.       Я засмеялась. Нет, ну правда, не сдержалась и захохотала.       Только что мне пересказали весь мой образ мыслей месяца полтора назад, до поступления в Ракузан. До того, как у меня появились друзья, до такого срыва. Неужели меня было так легко изменить? - Шизука, перестань так громко хохотать. Понять не могу, что смешного я сказал.       Я вздохнула, постепенно успокаиваясь. - Акаши-сан, давай позже почитаешь мне нотации, - с придыханием после своего хохота попросила я. - Мне просто нужно самой поразмыслить. А сейчас... Может, сейчас просто отдохнём?       И как я могла не заметить, что одним разумом жить невозможно. Похоже, вся суть моей прошлой позиции - приоритет разума, управление эмоциями - была просто глупостью. Хм, меня изменил парень с совершенно нечитаемым лицом.       Похоже, я теперь должна ему очень много. - Акаши-сан, - после завершения трапезы позвала я, - спасибо за помощь. Он лишь кивнул, достав какой-то журнал и устроившись поудобнее на кровати, когда я встала и подошла к нему. Не понимая толком, что собираюсь сделать, я коснулась губами его виска и вышла из комнаты. - Всегда пожалуйста, - прозвучало вслед, пока я прятала пылающее лицо в ладони и быстро шла через коридор наград.