Der Kаfig fur die Liebe (Клетка для любви)

Драки в женском туалете для школы вроде нашей не были редкостью, но наверняка редкостью было участие особы вроде Хирамацу. Самое место там было только Сатоке - таких обычно и забивали в подобных драках. - ... и потому позорить честь Ракузан не позволено никому! Ваши родители уже получили уведомление, так что вас ожидает как минимум отстранение от занятий на две недели, а особо одарённым... - классный руководитель начал сверлить взглядом Шизуку, - стоит опасаться и того, что они продолжат обучение в другом месте. Та пристыженно помалкивала, уткнув глаза в пол и теребя подол юбки. - Полагаю, кто-нибудь может мне рассказать, что произошло? - Она первая начала! И вообще, у меня всё лицо в царапинах из-за тебя! Какая наглость, и не стыдно тебе! Почему-то всё это было адресовано не самой высокой и довольно крупной девушке в нашем классе, и не Сатоке, которая сердито подпаливала взглядом каждую обидчицу. Грязь лилась на тонкую, покорно склонившую голову девушку, которая просто-напросто вломилась в туалет и силой выволокла оттуда простолюдинку, а потом прикрыла дверь и постаралась оставить метки ногтей на лице каждой. Я не мог спокойно смотреть на это. Вообще-то на Сатоку и остальных мне плевать - если бы так тыкали пальцами в кого-то из них, я бы пропустил эти вопли мимо ушей. Но Шизука... Спутанные волосы, разодранные чулки, даже рукав пиджака порван; лица не видно, и плечи мелко дрожат. Рядом с ней спокойствие попросту покидало меня, и наше странное завершение близких отношений не могло изменить тот факт, что стоять столбом, пока на неё кто-то нападает, я не способен. Что бы я ни сказал ей тогда, что бы я ни услышал... Просто не могу забыть о том, что эта дурёха нарывается на все возможные проблемы, а потом нуждается в помощи, рычит и огрызается, как зверёк, попавший в силки. - Я сам поговорю с ней, сенсей. Оставьте нас на минуту, - тот было хотел возмутиться, и я впервые был готов сам вышвырнуть взрослого человека и пяток невежественных девиц за дверь кабинета психолога. Когда дверь хлопнула, я присел на диван и начал: - Это ведь не было твоей проблемой - они не тебя хотели избить, да и ты наверняка драться не хотела. Неужели общение с простолюдинкой так повлияло на тебя? Понравилось позорить лицо своей семьи? Пристыженная и замершая на месте, как и некоторое время назад, Шизука молчала. - Что потянуло тебя в драку, не расскажешь? Мне любопытны твои мотивы. - Я вовсе не хотела драться с ними, - от простуды в её голосе ещё осталась хрипотца, так что голос стал на удивление глухим и низким. - Я просто... Просто я... Она забормотала ещё тише и совсем притихла. Бледное лицо так и осталось скрыто волосами. - Тебя не исключат, если тебя это может утешить. Может быть, отстранят от клубных занятий, от школы на неделю-другую, не больше. Ты ведь не завязала драку, ты влезла в неё и устроила из собачьей грызни побоище. Кстати, с тебя компенсация за туалетную раковину и два зеркала. Теперь ты достаточно унижена и оскорблена, чтобы говорить громче, да? - Откуда ты знаешь? Ну, что не я устроила всё с самого начала, - мне на миг померещился голубой огонёк глаз сквозь тьму спутанных прядей. Откуда? Хорошо, что ты не знаешь меня так, как я узнал тебя - ты бы была в ужасе. Я знаю всё, о чём ты думаешь, глупая девчонка, готовая в омут с головой окунуться из-за дурацких идеалов, от которых меня тошнит. Единственное, чего я о тебе не знаю - почему ты можешь так легко изменить мнение о человеке, но не меняешь свои идеи. - Чутьё подсказало. Я беспокоюсь о тебе, что бы мы ни говорили друг другу. Я не хочу, чтобы ты подходила слишком близко, но ты не исчезнешь из поля моего зрения, пока я не захочу. Я противоречу самой своей природе. Мои проклятые "новые конечности" так невовремя требовали внимания. Её внимания, деликатного и нежного, как раньше, когда я только пригласил её к себе. И чёрт меня дери, если я не получу ещё хоть немного. Не стоило вообще с ней связываться. Но если бы я настоял, чтобы она осталась на неделю, то, возможно, был бы почти... Счастлив? - Твоё чутьё, Акаши-сан, меня пугает. Иногда мне кажется, что ты видишь людей насквозь, - как можно спокойнее старалась сказать она, но не смогла сдержать лёгкое заикание. - Не мог бы ты на время отключить свои интуитивные способности и просто отпустить меня домой? Мне нужно забрать малышей из сада. - То есть перспектива лишиться на неделю занятий тебя не слишком волнует, как и извинения, которые следует им принести? - Я правильно поступила, - убеждённость была настолько искренней… Изумительная вера в чувство справедливости. - Знаешь ли, не во всём и не всегда. Когда ты протащила одну из них за волосы примерно метра полтора, думаю, ты слегка переусердствовала. Разъярённое лицо Шизуки мне казалось по-прежнему красивым, но уже в другом ключе. Она опять предстала совсем другой, отличной от прежних своих образов - такая дикая и не заботящаяся о том, что думают другие. Честная с собой и готовая хоть в ад полететь за тем, что ей дорого. Жаль, что ей дороги не те вещи, что дороги мне - её энергия просто неуёмна, а внутренний потенциал приятно удивляет. Направить всё это в нужное русло было бы прекрасно - это был бы другой человек. Это была бы ровня мне - изящная, умная и идеально подходящая. Совершенная. - Ну, конечно, я перестаралась, но вовсе необязательно было пытаться превратить мою подругу в забитого зверька! - сердито выпалила Шизука, убрав волосы с лица и гневно меча молнии взглядом. - Снизь громкость и не кричи на меня, пока я пытаюсь тебе помочь. - Мне не нужна твоя помощь! Когда я просила тебя, ты просто отмахнулся! Просто взял и сказал - найди доказательства, что Сатоку травят! Я нашла их, я стою здесь, а ты… Ты предатель! Без тебя справлюсь! - похоже, я надавил на самое больное, и её словно прорвало. В какой-то момент мне показалось, что от её криков дрожат стеклянные дверцы стеллажей, или даже содрогаются стены. Впрочем, это было неважно. Важнее было новое странно приятное открытие - она дорожила моим обществом, раз так сердилась и бушевала. И тогда, неделю назад, ей тем более не было всё равно. Она дорожит мной. Это потрясающе. - И… И… Ты придурок! - поток оскорблений и излияний души остановился на этом, слегка отрезвив. - Я ещё неделю назад поняла, что ты придурок, но ты просто сферический идиот в грёбаном вакууме!!! Ого. Пора брать ситуацию под контроль. - Не советую продолжать, если не хочешь замолчать принудительно. Не хотелось бы тебя заставлять, но мне уже не нравится такое продолжение. - Ах, ты мне ещё указывать будешь! Всё же нехорошо это для девушки - думать, чем бы в меня кинуть, да так, чтобы попасть наверняка. Пока она ищущим взглядом рыскала по ближайшему стеллажу, я встал с дивана и подошёл ближе. Хирамацу сразу заметно стушевалась, вернувшись в свою любимую позу - руки в боки, взгляд исподлобья, спина напряжена и выпрямлена, как струнка. - П… Перестань так ухмыляться. Бесишь! - рычание стало заметно тише, она неуверенно опустила взгляд и рассерженно покраснела. - Ненавижу тебя! - Так скажи это, глядя мне в глаза. Ощущение власти над ней - пусть и абсурдной, иллюзорной - меня окрыляло. Ей же можно волновать меня, почему бы и мне теперь не воспользоваться неэтичными приёмами? - Я… Я нена… Не… Ух, ты мерзкий, наглый, подлый, хитрый, рыжий гордец! Да чтоб у тебя все грамоты и дипломы со стен попадали! Чтоб тебе эти кубки на голову рухнули, чёртов Акаши! - Не можешь. Прелесть как хороша, смущённая и ещё немного злая. Просто протянуть руку и дотронуться - и всё вернётся на круги своя, мы не перестанем притягивать друг друга. Это не то, что следует делать, но это то, чего я хочу сильнее всего. Прозрачно-голубые глаза казались как никогда глубокими, а румянец на белой коже горел ярче огня. - Всё, мне пора. - Тебя никто никуда не отпускал. - Мы вроде бы договорились, что не имеем дел друг с другом, - повернулась спиной ко мне Хирамацу. - Я отдала тебе рисунки, теперь можешь искать особу поинтереснее. Тебе же так приелось это всё? То, что так приятно, не может приесться так быстро. Но в этом нужна мера, иначе контролировать события не удастся. Ты будешь неподалёку, но не подберёшься ко мне. И не останешься без моего внимания. - Есть определённые границы для людей нашего положения, и нарушение их представляется очень болезненным. Лучше оставить всё в покое и не изводиться потом, разве нет? Врать ей легко. Шизука доверчивее других, хотя и умна, и к логике её не придраться - странный такой парадокс, который так хорошо помогает мне сдерживать всё. Если бы только не её возмутительная склонность иметь на всё своё мнение. - Границы придуманы. Я не вижу ни одного повода, чтобы ходить и воротить носы друг от друга. Если ты приучен жить в рамочке, как те, в которых висят твои дурацкие наградные бумажки, если ты так труслив, чтобы попробовать выйти из них хоть раз и ощутить себя иначе, чем обычно... Мне жаль тебя такого. Тебя, видимо, не любили никогда, раз ты умеешь только прятаться по своим границам и рамкам. Все твои логические размышления не стоят того, что можно ощутить хотя бы от этого... Увлёкшись её болтовнёй, я пропустил удар - в переносном смысле. Её волосы пощекотали мне щёку, а дыхание тепло мазнуло по подбородку. Небесно-синий, как озёра Биэй, взгляд потемнел и скрылся под острыми дугами ресниц, и безумная фраза повисла в воздухе, пока Шизука бесконечно медленно касалась своими губами моих. - Если ты не можешь выйти из своих ограничений, я вытащу тебя сама. Это пьянило, кружило голову. Это было самым странным и самым безумным ощущением - прекрасным, как стаи бабочек в небе, чем-то магическим, таким экстатичным. Впервые кто-то был настолько больше прав, чем я. И впервые прав был не тот, кто научил меня на все чувства навешивать ограничители. Не отец. Можно ли вообще держаться подальше от девушки, которая вытащит тебя хоть из-под земли, сто раз накричит и вот так странно и неправильно подарит тёплый влажный и немного пахнущий травяной зубной пастой поцелуй? Можно ли завершить отношения с девушкой, которая так нежно лепечет во сне, так несовершенна, наивна и так замечательна? И как я могу убегать от своего влечения к девушке, одним таким поцелуем разогнавшей все мои адекватные, логичные и стратегические идеи, как облака в ветреный день? Могу ли я в чём-то тебе отказать? Тем более, ты так стараешься отыскать повод показать свои чувства и увидеть мои... Я придержал её за талию, другой рукой касаясь пахнущего земляникой шёлкового дождя волос. Время замедлило свой ход, пока мы соприкасались губами - ни покусываний, ни пресловутых мерзких посасываний, о которых в каждой бульварной дамской книжонке пишут три страницы. Не хотелось терять тепло такого сближения, сделав неловкую попытку урвать больше; и она ощущала то же самое, нерешительно цепляясь за мои плечи, переминаясь на цыпочках и не отрываясь от меня. Жаль, что обрывалось это минутное оцепенение так жестоко. - Ничего себе молодёжь разговаривает в последнее время. Времени не теряете, а, сопляки? Шизука не то что оторвалась - отпрыгнула на метр назад и побелела, как снег, едва услышала голос высокого старика в традиционной одежде. Тот задумчиво повёл дымящей тонкой трубкой, и та двинулась к другому краю его узкогубого искривлённого рта. Длинная полированная трость ловко и бесцеремонно выдвинула стул неподалёку от двери, и он сел. - Дед, ты что здесь делаешь?!