Им нужна Харука!

             Якумо шёл за прозрачным силуэтом Харуки пристально в него всматриваясь, словно боялся потерять её из виду. Мысли путались. Вопрос один: что же случилось с его подругой? Она шла молча, не оборачивалась, и это ещё сильнее пугало и без того напуганного медиума. Он отчётливо видел, как отдельные части фантомной проекции Харуки потихоньку превращаются в прозрачную почти необозримую глазом простого человека оболочку.       — Харука… что же с тобой произошло?       — Якумо, я, кажется, знаю, в чём дело. То же самое было и со мной после моей смер… — но он не договорил. Однако Якумо уже понял, что хотел сказать дух мальчика, и это пронзило детективу сердце. Но он не подал виду.       — Говори, что можно сделать.       — Нужно сначала найти тело. Если повезёт, Харука ещё может быть жива. Перед нами может быть не столько душа Харуки, сколько её астральная проекция. И если это так, мы сможем её спасти. Но надо поспешить, времени мало. В лучшем случае, у нас два часа.       — А в худшем?       — И того меньше.       Страх сковывал тело молодому медиуму, сердце выло от боли и разрывалось в клочья. Он ни в коем случае не хотел терять подругу. Он не помнил, в какой именно момент она стала так для него важна. Ему хотелось вновь услышать её недовольное бормотание и лучезарную улыбку.       Но вот Харука замерла и с испугом смотрела на свои руки, которые потихоньку исчезали. В панике она рванула со своего места и исчезла где-то в глубинах тьмы. Хоть Якумо кинулся за ней, но догнать её он не успел. Она будто бы исчезла.       — Якумо, я точно не уверен, но боюсь, что у нас не больше получаса… — осторожно предупредил Мануэль. — Обычно астральная проекция не так опасна, в случае чего-то она возвращается обратно в тело. Но если тело умирает, то проекция не может вернуться назад…       — Харука! — кричал детектив. — Где ты, Харука! Вернись! Прошу тебя!       Он с Мануэлем бежали прямо во тьму, но сколько бы они ни бежали, всё время оказывались на одном и том же месте, словно кто-то или что-то не позволял им покинуть этот коридор.       — Да что же это такое?! — паниковал Якумо. — Харука! Отзовись же, Харука! — Якумо впервые увидел слёзы на глазах у призрака: Мануэль плакал.       Но вдруг откуда-то неподалёку донеслись чьи-то хныканья. Прислушавшись, Якумо кинулся в ту сторону.       — Только держись, Харука. Я сейчас.       Он понял, кто это. Понял, кто так отчаянно зовёт его. Он понял, что это тот человек, которого он должен спасти и которого должен был оберегать. Он обещал, что всегда будет оберегать её. Однако она страдала. И вместе с этим пониманием ему пришло и осознание того, что он может потерять её. Навечно. И ничто тогда его не утешит. Он может больше не увидеть её, не услышать её мягкого успокаивающего голоса, не увидеть её сияющего радостью лица, когда он проявляет к ней знаки внимания. Даже если они самые незначительные. Она всегда бывает рада, когда ловит на себе его взгляд, пусть чаще всего и недовольный. Но самое главное, он понял, что, если она уйдёт, он не сможет жить в мире, где не будет её, такой весёлой, иногда наивной и глупой, но всегда искренней и отзывчивой. Якумо боялся, что понял это слишком поздно.       Но вот он забежал в комнату, откуда доносились всхлипыванья. В этой комнате находилось шесть закрытых гробов. А в углу возле одного из гробов сидела и плакала уже еле заметная Харука. Увидев детектива, она попыталась обрадоваться. Но сил хватило лишь на улыбку, полную боли и печали. В уголках её глаз блестели слёзы. Она понимала, что ей осталось совсем недолго, какие-то жалкие секунды. Но по её лицу, пусть и искажённому гримасой боли, было видно, что она была счастлива, что смогла увидеть своего любимого детектива в последние секунды своей жизни. Она почти исчезла. Якумо тут же рванул к ней. Он смог увидеть едва заметные очертания её руки, которая указывала на гроб. Якумо сразу сообразил, что надо делать. Он постарался открыть крышку гроба, но она не хотела поддаваться. Лишь только чудо помогло ему сдвинуть крышку, которая скрывала за собой мертвенно-бледное тело Харуки.       — Быстро достань тело из гроба! — крикнул Хоффелнер, однако Якумо и без этого знал, что надо делать.       И сейчас, сидя на полу, Якумо держал на руках ледяное тело подруги, а её душа бесследно пропала, будто её никогда и не было.       Но они опоздали. Якумо сжимал руки на теле подруги и закрыл глаза, уткнувшись лицом в её шею.       — Этого быть не может… — сквозь боль прошипел Якумо ощущая, как из его глаз стали спешно бежать слёзы. Он был напуган. И боялся он вовсе не за себя, а за любимого человека. Но он признал это, уже когда было слишком поздно. — Не оставляй меня, Харука, — просил он, хотя знал, что ничто не сможет исправить ситуацию. — Я был таким глупцом. Прости меня, Харука. — Якумо до крови закусил нижнюю губу, но физическая боль и в сравнении не стояла с болью душевной. Мануэль тоже ощущал сильную боль, хотя был уверен, что он, будучи призраком не должен был ощущать этого. То была сильная фантомную боль. В этот момент оба потеряли дорогого для себя человека.