Им нужна Харука!

      — Харука, — звал её Якумо. — Постой же, Харука! Позволь мне помочь тебе. Остановись. Слышишь? Стой!       Она обернулась всего на мгновение, но этого мгновения было достаточно, чтобы Якумо смог разглядеть её полное боли и отчаяния лицо. Харука плакала.       — Харука… — беспомощно произнёс он и стал тянуть руки к её фантому. Но она исчезла. — Нет, Харука… постой…       В итоге Якумо вернулся в комнату, где лежало бездыханное тело Харуки. В дверях его встретил Хоффелнер, обдавший детектива печальным взглядом.       — Мне очень жаль… — горько произнёс Мануэль и опустил голову.       — Может, ты знаешь какой-то способ её вернуть? Может тебя она вспомнит?       — Если не узнала тебя, то меня не узнает тем более… — всё так же виновато продолжал Мануэль.       — Но ведь должен же быть какой-то способ, мать твою! — Якумо в злости пнул ногой стул. — Мы должны найти способ. Идём. Я возьму её тело. — Якумо аккуратно поднял тело Харуки на руки. Было тяжело, но он ни в коем случае не должен был отпускать её. — Нужно её найти. Вот только где? — Якумо сильно нервничал.       — Успокойся, Якумо. Поток эмоций может её спугнуть, — спокойно пояснил Мануэль.       — Да как тут успокоиться?! Харука где-то бродит одна! Ей страшно. Она плачет. А ты говоришь мне успокоиться?! Мы не знаем, что может случиться с ней! А может уже случилось!       — Да, случилось! Уже случилось! Ты не уследил за ней. И теперь она мертва! Мертва, чёрт тебя подери!       — Молчи. Больше ни слова об этом. — Якумо опустил голову, сжимая руки на теле Харуки. — Поспешим. Надо поскорее её найти.       Однако искать им её не пришлось. Она сама нашла их.       — Якумо, смотри. — Мануэль взглядом указал на дверь. Харука стояла там и внимательно наблюдала за ними.       — Знаю. — Медиум положил тело обратно на кровать и обратился к призраку подруги: — Ты помнишь меня? Это я, Якумо. Ну же, вспоминай.       Харука в ответ покачала головой, но ей взгляд застыл на левом глазу детектива. Казалось, что этот глаз пытался ей о чём-то напомнить, но она пока не понимала, о чём.       — Я пытаюсь тебе помочь. А для этого ты должна вспомнить меня, — не сдавался детектив, но Харука продолжала молчать.       — Подожди, Якумо. Не дави на неё. — Затем Мануэль обратился к ней. — Имя. Ты можешь вспомнить своё имя?       Харука в ответ открыла свой рот и хотела что-то произнести, но не смогла.       — Что с ней? — задался вопросом Якумо. Тогда Харука взялась руками за шею, тем самым словно пытаясь что-то до них донести. Якумо вспомнил, где нашёл тело подруги и в каком состоянии оно было. Перед глазами застыла картина того, как оказавшаяся в гробу Харука пытается выбраться оттуда, но её попытки ухудшали её состояние, и в итоге ей просто не хватило воздуха. — Я убью его, — злобно прошипел он. И убедившись, что большего от призрака подруги он не узнает, детектив отправился на кухню, где отыскал острый нож. Следующей его целью стало найти того маньяка.       Он нашёл его в той самой комнате с гробами. Джеро стоял над гробом, в котором недавно была заперта Харука, и бормотал что-то невнятное, замахиваясь топором.       — Я убью тебя, грязный подонок, — сквозь зубы прошипел маньяк и кинулся на Якумо. Пусть одной руки он был лишён, но способность махать топором у него не ухудшилась. Они сцепились в жестокой схватке на смерть. Один из них должен был умереть, и Якумо был твёрдо уверен, что умрёт именно Джеро.       Джеро грубо пихнул Якумо локтем под ребро. Удар был мощный, настолько, что Якумо отхаркнул кровью. Джеро хотел вдоволь наиграться с надоедливым детективом, поэтому он не спешил рубить его на кусочки. Это и стало его роковой ошибкой. Якумо сильно ударил обеими ногами по коленям маньяка, от чего тот, не удержавшись на ногах из-за чрезмерного веса, упал. Но упал он, потащив за собой и Якумо. Это стало его второй роковой ошибкой и стоило ему жизни: Якумо во время падения вонзил нож в область сердца Джеро. Убедившись, что враг не дышит, Якумо поспешил вернуться к Харуке.       Хоффелнер заливался слезами: душа Харуки стала испаряться. Якумо застал их, когда она полностью исчезла.       Якумо стоял над телом подруги, всё так же безмолвно покоившегося на кровати. Она застыла подобно фарфоровой кукле. Не было признаков жизни на её белом лице. Якумо опустился перед ней на колени, сжимая её холодные тощие руки в свои грубых, обагрённых кровью ладонях.       — Почему же ты не откроешь своих глаз? Почему ты оставила меня на эти муки? Почему не забрала с собой?       Надежда погибла. Якумо прижимался губами к её рукам и все просил у неё прощения.       Но внезапно её рука дрогнула. Якумо тут же посмотрел на лицо подруги.       — Харука? — вопросительно произнёс он. Она открыла свои серые глаза и посмотрела на Якумо. Он тут же крепко её обнял. — Слава богу, — облегчённо выдохнул он. Мануэль тут же кинулся к ним.       Однако Харука смотрела на них, недоумевающе хлопая глазами. Казалось, она их не узнаёт.       — Не помнит? — удивился Якумо, словно говорил сам с собой. — Можно ли сделать что-то с этим? — обратился он к Мануэлю.       — Есть один способ. Если я правильно понимаю, мозг Харуки среагировал на пережитой ею шок и теперь блокирует всякие воспоминания, чтобы её психика не нарушилась. Вещества в этом лекарстве способны спровоцировать мозг. Только вот, боюсь, что могут возникнуть побочные эффекты.       — Что это за лекарство?       — Обыкновенная таблетка, эффект, которой сродни сильному наркотику, но не вызывающему привыкания. Само по себе лекарство безобидное, но я не уверен, сможет ли её ослабевший организм справиться с этим. Да и не уверен, что она в итоге действительно что-то вспомнит.       — Я не хочу рисковать. Уверен, со временем она вспомнит. Один раз я её уже потерял. Во второй раз я этого не выдержу.       — Я хочу! — вмешалась Харука. Она вновь и вновь всматривалась в красный глаз Якумо. — Я должна вспомнить. Мне кажется, это нечто важное для меня. Я должна вспомнить. — Харука была тверда в своих намерениях.       — Нет, Харука. Я не согла… — но договорить он не смог. Кровь внезапно поступила к горлу. Якумо поспешил выбежать из комнаты, но не успел. Он откашлялся сухим кашлем в самых дверях, и на пол шмякнулось что-то густое и красное. Якумо сейчас стоял над небольшой лужей крови. — Как невовремя… — недовольно цыкнул он. Внутренние органы сильно заныли.