Тьма его сердца

Несмотря на позднее время, в офисе Пятой Хокаге горел свет. Цунаде стояла посреди своего кабинета, перебирая полученные ей сегодня днём фотографии, и до конца не могла поверить в то, что видела на них. Конечно, некие подозрения насчёт Наруто у неё были всегда, но она часто сбрасывала их со счётов, ведь джинчурики входил в число тех, кто помог ей занять пост главы деревни. Было понятно, что тогда он преследовал свои цели, но женщине казалось, что ему на самом деле не плевать на будущее Скрытого Листа. Фотографии говорили об обратном. От неприятных мыслей её отвлёк стук в дверь. — Войдите! — в кабинете зашёл Джирайя. Обычно весёлый заводила, сейчас он был лишь своей тенью, настолько на него повлияло предательство крестника. Он одним из первых увидел снимки, сразу же после неё. — Они поймали его. — мрачно произнёс мужчина, блондинка вздохнула, кинув пачку фотографий на стол. — Скажи, пусть приводят сюда, — жабий саннин хмыкнул, подошёл к двери и, открыв её, молчаливо кивнул. В ту же секунду в помещение втолкнули Узумаки Наруто, который распластался на полу прямо перед Сенджу. Он попытался было подняться, но двое оперативников АНБУ помешали ему, оставив его в коленопреклонной позе. — Бабуля Цунаде, что происходит? — недоумённо спросил мальчик, подняв свой взор на Хокаге. — Поднимите его. — приказала женщина, проигнорировав блондина. Масочники, подхватив подростка под руки, резко дёрнули его вверх, заставив встать. Цунаде заметила, что Наруто часто морщился от боли, держась за окровавленный живот, также глаз блондинки заприметил, что без чужой помощи чунину было трудно стоять, видимо, сказывалась травма правой коленной чашечки — та была перевязана на скорую руку, и с бинтов на пол изредка падали капли крови. Из-за печатей подавления тенкетсу Системы Циркуляции Чакры не могли высвобождать энергию, благодаря этому джинчурики не мог связаться со своим хвостатым и лишился помощи биджу, поэтому в данный момент его регенерация была на обычном, человеческом уровне. Сенджу мгновенно подавила восходящие в ней ростки жалости — сейчас нет времени на то, чтобы жалеть предателей. — Хокаге-сама! — нервно воскликнул джинчурики, не дождавшись её ответа на свой вопрос. В живот сына Хокаге тут же прилетел кулак одного из АНБУ, заставив его согнуться в три погибили и закашляться. Енот ударил голубоглазого, явно не жалея сил. — Узумаки Наруто, за совершение преступлений против Конохи… — сухо начала говорить внучка Первого, как была резво перебита: — Я ничего не делал! Это ложь! ХЛОП Мощная пощёчина заставила блондинистую голову мотнуться в сторону. Нервы Цунаде не выдержали. — Прекрати врать, мальчишка! Резким движением женщина схватила со стола первую попавшуюся фотографию и ткнула её в лицо подростку. Голубые глаза расширились в удивлении. На снимке был изображён он в форме Акацуки, штурмующий Храм Огня. «Чёрт! Откуда взялась эта фоторафия?» — панически подумал Наруто. «Неужели кто-то тогда следил за мной, но ведь Курама никого не заметил!» — мысли прервались, едва он увидел другую фотографию. Убийство Третьего. «Уже тогда за мной наблюдали?» — изумился сын Четвёртого. Тут же перед ним бросили ещё один снимок, на котором вновь был изображён он, с безумным оскалом вонзающий свой Архиватор в грудь одного из самураев-охранников Даймё Воды. Наруто опустил голову вниз, принимая поражение — против таких доказательств ему было нечего противопоставить. «Чёрт, деваться теперь некуда, от таких улик не отмашежься…» — Что ты можешь сказать в своё оправдание? — хмуро спросил Джирайя, глядя на него с укором. Узумаки вздохнул, прятаться и отбрехиваться уже не имело смысла, пора было выкладывать карты на стол. — Ничего, — кривая ухмылка расцвела на его лице. Даже если его завтра казнят, он хотя бы выскажет всё этим бесполезным мешкам дерьма. — А что ты можешь сказать в своё оправдание, о великий мудрец Джирайя? Где ты был двенадцать лет моей жизни, крёстный, а? — для себя Узумаки решил, что лучшая защита — это нападение, а ученик Третьего был самой лёгкой мишенью. — Не смей меня в чём-то винить! — повысил голос жабий отшельник. — Я скрывал информацию о тебе, пытался обезопасить тебя! Ты — сын Намикадзе Минато, у которого врагов было не перечесть, если бы кто-нибудь из них узнал бы про тебя, то… — То что, — дёрнулся в руках АНБУ джинчурики. — Убил? — его тело затрясло от смеха, все присутствующие опешили. — Да чтоб ты знал, до того, как мне исполнилось восемь, жители этой чёртовой деревни каждый мой день рождения пытались меня убить! Хорошо же ты позаботился о моей безопасности! — молодой Узукаге уже не сдерживал голос, выкрикивая слова прямо в лицо своему теперь уже бывшему учителю. — Я побирался на улице, боролся за своё выживание как мог, страдал от чужой ненависти, а где был ты?! Оберегал меня от выдуманных «внешних» врагов или заливал своё горе по умершему ученику в дешёвых барах?! — мужчина вздрогнул, потупив взор. Наруто знал, куда надо было бить. — Вы все теперь считаете меня предателем, преступником, но это не так. Я никогда не был верен этой проклятой деревне и всегда хотел лишь одного… — голубые глаза джинчурики пересеклись с карими Цунаде. — Спалить Скрытый Лист к чертям собачьим! — на мгновение Сенджу показалось, что во взгляде подростка заискрилось дикое безумие в перемешку с яростью. Это напугало женщину, пускай она и старалась скрыть свои настоящие эмоции за маской спокойствия. — Трудное детство это не оправдание совершённых тобой поступков, — твёрдо произнесла Хокаге, садясь в своё кресло. — Зачем ты уничтожил Храм Огня? — А ты ещё не догадалась? — усмехнулся голубоглазый, женщина вздрогнула, вспомнив о документах её учителя, в которых говорилось о запасном варианте, на случай, если джинчурики убьют или поймают. — Да-да, я пришёл именно за псевдо-джинчурики. Дело в том, что мой папаша, запечатал в меня всего лишь половину демона, а тут подставился такой удобный случай усилить себя. Сами монахи просто подвернулись под руку — мне не нужны были свидетели. — За что ты убил Хирузена? — спросила внучка Первого, стараясь держать голос ровным. — Я бы послал тебя, Сенджу, но всё-таки отвечу: этот старик считал меня своей игрушкой, втирался в доверие и хотел манипулировать мной. Вместе с Данзо он боролся за меня, как за оружие, и вместе с тем же Шимурой принял решение замолчать правду о моих родителях. По сути он тоже виновен в моих бедах, я просто тогда воспользовался ситуацией и отомстил. — ни капли раскаяния или жалости, слова настоящего убийцы, не чувствовавшего угрызений совести. Этот ребёнок ужасал Цунаде всё больше и больше. — Зачем ты напал на Замок Огня и убил Даймё Воды? — спросил Джирайя, хмуро осматривая своего крестника. Сейчас он очень напоминал ему Орочимару, это не радовало жабьего саннина, не такой судьбы он хотел для сына Минато. — Это же очевидно, мои недалёкие… — новый удар по животу от второго АНБУшника, Льва, не сбил ехидную ухмылку с лица подростка, она наоборот стала шире. — Я напал на Даймё, чтобы убить Даймё, а замок разрушен только по его вине — нечего было в нём укрываться. — Ты понимаешь, что своими действиями мог начать новую войну! — гневно воскликнула Сенджу, резко поднявшись с места. — А мне плевать, — флегматично заявил джинчурики. — Войной больше, войной меньше, подумаешь… БАМ Теперь не сдержался уже Джирайя. Он прошёл Вторую Мировую со своими друзьями, и многие из них не смогли вернуться домой не для того, чтобы какой-то сопляк вёл себя так пренебрежительно, это непростительно. Массивный кулак мужчины впечатался прямо в живот подростка, выбивая его тушку из-за захвата двух АНБУ и откидывая её в противоположный конец кабинете. — Да как ты смеешь так говорить! Ты не знаешь, что такое война и сколько боли она может принести миру! — Да пошёл ты… — хрипло отозвался Волк, к удивлению всех самостоятельно поднимаясь. — Кто дал тебе право читать мне нотации и учить меня жизни? — Твой отец! — с жаром воскликнул беловолосый. — Так сдох он уже двенадцать лет назад! Можешь катится нахер со своими нравоучениями. Если война принесёт мне или моим близким пользу, я готов её начать. — Наруто вновь оказался в захвате Льва и Енота. Цунаде догадливо заметила: — Ты хочешь сказать, что убийство Даймё Воды могло как-то помочь Кьюби? «Умная…» — хмыкнул про себя Узумаки, вслух же сказав: — Тебя это не касается! — Ещё как касается, демон в тебе — собственность Конохи, а я — её правитель… — Он никому не принадлежит, а когда я выпущу его, ты увидишь лишь угольки вместо своей жалкой деревни! — саннины переглянулись, Наруто был безумен. В его глазах горело нечто дикое, он уже давно перестал быть человеком. «Неужели соседство с Кьюби так повлияло на его психическое здоровье?» — поразилась Пятая и горестно вздохнула: ребёнок Минато и Кушины превратился в монстра. — Спешу тебя огорчить, — начал Джирайя. — Завтра ночью я перезапечатаю Девятихвостого в другого носителя, а ты умрёшь — это и будет твоим наказанием за совершённые гнусности. — Наруто переменился в лице. Задёргавшись в руках АНБУшников, он взревел: — Ты не посмеешь этого сделать! — Мы ещё посмотрим. Уведите его в следственный изолятор. — безликие, повинуясь мужчине, кивнули. Цунаде бросила последний взгляд на поникшего мальчика. В сердце всё-таки защемило. — Постойте… Наруто, у тебя есть последняя просьба? — глупый вопрос, но Хокаге не хотела казнить его без соблюдения традиций, словно какую-то бешенную псину, всё-таки он посадил её на пост Хокаге, к тому же помог ей побороть себя. Выполнить всё, согласно вековым устоям, это единственное, что сейчас могла сделать Сенджу для Наруто. В соответствии с традициями, у преступника перед казнью было право на последнее желание. — Я хочу увидеться завтра с друзьями, попрощаться, — довольно необычная просьба. Вообще, по закону заключённым запрещено встречаться с близкими в день казни, но внучка Первого решила сделать для сына Четвёртого исключение. — Хорошо. — И ещё, прости за вторую просьбу, но можешь не трогать Акуму и Итачи: они не участвовали в моих операциях и не несут ответственность за мои преступления. — помедлив секунду, Пятая всё же согласно кивнула. То, что подросток беспокоился за своих друзей, радовало женщину — Узумаки ещё не окончательно пал во тьму. Но это не значит, что он не заслуживает наказания. Блондин улыбнулся одними уголками губ и покинул офис, ведомый силами двух оперативников АНБУ.

***

Утро следующего дня Наруто встретил в камере СИЗО, что распологалась на подземном этаже резиденции Хокаге. Всё его снаряжение, в том числе и браслет подверглось конфискации, а пространственные карманы были уничтожены. Его казнь назначили на одиннадцать часов вечера. Вчера ночью, перед тем как заснуть, Узумаки удалось немного подумать о плане побега. Его единственным шансом на спасение был Акума. Не зря он попросил о возможности увидеться с друзьями, правда, ему был нужен только его родственник — с Учихами встречаться желания вообще не было. Только мастер фуиндзюцу поможет ему сбежать из той клетки, в которую его посадили. Когда его вчера привели сюда и сняли печати подавления, Наруто подумал, что сможет позвать Кураму на помощь, но крупно так ошибся, ведь камера по своей сути оказалась барьером, который блокировал ток чакры в его СЦЧ. Акума был единственным, кто мог разобраться с той огромной вязью печатей, что опоясывала каждый металлический прут его клетки. Если же у него не получиться, то Наруто был готов к смерти, готов уйти, ни о чём не жалея. Сейчас ему оставалось только терпеливо ждать Акуму. Как бы это не было удивительно, но первым его посетителем оказался Саске. Непривычно было видеть на его лице целый коктейль из гнева, страха и печали. — Привет, — бросил он и замолк, не зная, как продолжить разговор. — Привет, Саске, — Наруто поднялся с нар — единственного предмета мебели в камере — и подошёл к прутьям, разглядывая сокомандника. — Как дела? — в вопросе слышалась явная издёвка, но генин не обратил на это внимание. Он вздохнул и, проигнорировав вопрос друга, начал говорить: — Сегодня Цунаде-сама объявила о твоей казни этой ночью за уничтожение Храма Огня, убийство Третьего Хокаге и Даймё Страны Воды… — черноволосый сделал небольшую паузу. — Это правда? — А если нет, то ты вытащишь меня из этой клетки? — усмехнулся блондин, дёрнув прутья решётки. — Нет, но я смогу найти доказательства твоей невиновности! — Саске, не будь таким наивным, — устало хмыкнул джинчурики. — Ты думаешь, я сижу здесь просто так, по ложному обвинению? Нет, друг, я сижу здесь за дело, ведь именно я совершил все те преступления, о которых заявила Цунаде. — Но почему? — опешил Саске. — Почему, Наруто? — Да просто так, тебя это всё равно не касается, — джинчурики бросил взгляд на генина и сел на нары. Чёрт! Он слишком сильно привязался к Учихам. Это принесёт всем им только проблемы, особенно Саске и Куро. «Зная их, я уверен,» — думал Наруто. «Как только меня казнят, эти чёртовы мстители начнут мстить, и не факт, что Итачи их остановит. А если не он, то вот остальные шиноби Конохи… Их же просто убьют. Чёрт, у них ещё вся жизнь впереди, не к чему им в биографии такое пятно, как общение с преступником. Пора рвать все связи.» — мысли Узумаки плавно перетекли в слова: — Саске, я хочу попрощаться с тобой и сказать тебе одну вещь, которую ты должен передать и Куро: забудьте обо мне. Я не твой и не её друг и никогда им не был, все мои связи с вами — ложь. На самом деле мне плевать, что на тебя, что на неё… — речь чунина была прервана. Учиха ударил кулаком по прутьям клетки, громко воскликнув: — Хватит врать! — Я не… — Нет, врёшь! Ты хочешь оттолкнуть меня и Куро также, как когда-то поступил со мной Итачи. Ну уж нет, ни я, ни Куро… Мы не отвернёмся от тебя, слышишь, Наруто. Ты стал слишком дорогим для нас человеком, и не думай, что с помощью вранья, ты заставишь наше мнение о тебе измениться. — Опомнись, Учиха! Я убийца! — Я и Куро — тоже, конечно, не в таких масштаб, как ты, но всё-таки… Все шиноби убийцы, Узумаки, этого не изменить. Мы не бросим тебя, я не брошу тебя. Забудь эту чушь, ничего я Куро передавать не буду. «Чёртов Учиха…» — по-доброму усмехнулся блондин. Было чертовски приятно услышать подобные слова от Саске. Жаль только, что сейчас они не имели смысла. Тяжёлый вздох сорвался с бледных губ блондина. — Проваливай, Саске, — Учиха хотел было что-то сказать, но под мрачным взглядом голубых глаз произнёс только: — Увидимся, Наруто. — Ага, увидимся… — бросил блондин, когда Саске ушёл. Вера в собственные слова таяла на глазах. Через пару часов, когда его покормили, наконец пришёл тот, кто был ему нужен. Акума зашёл в помещение, где находилась его камера, прошёл мимо охранника — оперативника АНБУ в маске лисы — у двери и приблизился к клетке с подростком. — Какого чёрта происходит, Наруто? — воскликнул красноволосый. Подросток резко шикнул на него, заставив замолчать. Покинув нары, он подошёл к прутьям камеры и прошептал: — Будь тише, Акума, нас наверняка пытаются подслушать, — красноглазый оглянулся на Лиса, а затем, сложив пару ручных печатей, произнёс: — Теперь нас никто не услышит. — Звуконепроницаемый барьер? — спросил Наруто, бросив взгляд на ничего не подозревающего АНБУшника. Узумаки-старший согласно кивнул. — Отлично. Слушай сюда, Акума. Кто-то следил за мной и довольно долгое время, этот человек или шиноби, не важно, смог наклепать много моих снимков, на которых я делаю не самые правильные вещи, сам понимаешь, — Акума утвердительно хмыкнул. — А главное то, что этот компромат был слит Цунаде, именно поэтому меня вчера повязали, а сегодня хотят извлечь биджу и казнить. — Но этого нельзя допустить! — недовольно произнёс юноша. — Вы… — заминка. — Ты же Узукаге, причём чистокровный, без тебя клан может не выжить. — Волк поморщился. — Во-первых, Акума, не преувеличивай — клан спокойно жил без моего участия и дальше спокойно проживёт. Во-вторых, то, что я — Узукаге, мне ничего не даёт. Узушиогакуре официально давно перестала существовать на политической арене, поэтому важной фигурой я не являюсь. За мои поступки меня убьют, не раздумывая, — голубоглазый поймал задумчивый взгляд родственника. — Акума, чтобы сбежать, мне нужна твоя помощь, осмотри прутья, они покрыты какой-то печатью, она мешает мне использовать чакру. — Наруто, мне жаль, но с подобной техникой, я сталкиваюсь впервые. — хмуро произнёс Узумаки-старший после пары минут, что он потратил на изучение цепочки фуиндзюцу на металлических прутьях. — Ну что ж, — грустно усмехнулся блондин, возвращаясь на нары. — Похоже, это конец. Прощай, Акума, я замолвил за тебя словечко перед Пятой. — Не опускай руки раньше времени, у меня есть план. — Наруто перевёл удивлённый взор на парня. — Вчера ночью кое-что произошло… К нам в квартиру проникли ниндзя Скрытого Звука, люди Орочимару. Они искали тебя, но нарвались на меня. — Я надеюсь, вы хоть не разрушили мою квартиру? — хмыкнул джинчурики. — Нет, — красноглазый замялся. — Ну если только чуть-чуть, но не в этом суть. Мы почти мирно переговорили. По их словам, Орочимару хочет взять тебя в свои ученики, а их послал тебя забрать. — Вот змей! — усмехнулся мальчик, вспомнив бледнокожего безумного учёного, благодаря которому у него на шее красуется Проклятая Печать. О нукенине уже давно не было ничего слышно, и вот он решил наконец показаться. Довольно вовремя надо сказать. — Что ты им сказал? — Сказал, что передам тебе их слова, и ты сам решишь. — Хорошо, я согласен, выбора у меня всё равно сейчас нет, готов хоть к чёрту пойти служить, лишь бы выпустил меня отсюда. Каков план? — Сейчас я оставил здесь свой маяк, а за час до твоей казни скооперируюсь со звуковиками и устрою диверсию в деревне, попробую отвлечь внимание всех, кого смогу. Люди саннина, ведомые маяком, придут сюда и заберут тебя. — Хорошо, удачи, Акума, я буду ждать. — красноволосый улыбнулся и, махнув рукой на прощание, ушёл. Наруто лёг и отвернулся к стене, крохотная надежда на спасение загорелась в его груди ярким пламенем. За три часа до казни к нему пришёл Шикамару. Он единственный из всех посетителей Наруто смотрел на него не так, как все. В его карих глазах не было гнева на джинчурики за предательство Конохи, страха за него или печали из-за всей ситуации в целом. Нара глядел на него так, будто знал или даже был уверен, что его другу ничего не стоит выбраться из той передряги, в которую он себя загнал. Хотелось бы Наруто иметь подобную уверенность сейчас… — Привет, Наруто, ну как ты тут? — Узумаки тепло улыбнулся, голос его самого первого друга звучал так, будто он делал голубоглазому одолжение, говоря с ним, но Волк-то знал, что брюнет просто скрывал своё беспокойство, не желая выглядеть в глазах блондина слабым. — Я нормально, а ты как? — Хотел бы я сказать, что всё нормально, но это не совсем так — представляешь, появилась у меня одна не очень полезная привычка. — к удивлению джинчурики Нара вытащил из кармана штанов пачку сигарет и зажигалку, и, не обращая внимания на АНБУ у входа, закурил. Сын Хокаге усмехнулся: сейчас его друг с сигаретой в зубах выглядел довольно забавно, как будто мудрец с трубкой, не хватало только длинных седых усов и бороды. Вообще, сам блондин давно хотел попробовать сигареты — многие утверждают, что они нервы успокаивают, а у подростка работа была довольно нервная. Всё время до этого момента ему что-то мешало: то забывал об этом, то купить пачку не мог, то времени не было, может, хоть теперь напоследок он узнает, правду ли говорят о курении. — Угостишь сигареткой? — с ухмылкой спросил Узумаки. Шика сделал затяжку, выпустил облачко серого дыма, а затем резким движением дал другу одну никотиновую палочку. Волк, бросив взгляд на Лиса, насмешливо спросил у него:  — Эй, охранник, не против, если мы тут покурим? — Мне плевать — ваше здоровье, не моё. — глухо раздалось из-под маски. — Замечательно! — усмехнулся Наруто, Шикамару поднёс зажигалку к нему. Один чирк, и сигарета Узумаки загорелась. — А ты, я смотрю, уже профессионал, — произнёс он насмешливо. — Как давно начал? — Сразу после твоего исчезновения. Мне нужно было средство для успокоения, а шоги уже не помогали. — хмыкнул Нара. Джинчурики вздохнул, а затем сделал глубокую затяжку и тут же закашлялся, вызвав у друга тихий смех. Через пару минут, кашель перестал мучить сына Четвёртого, и он продолжил неторопливо курить, делая на этот раз короткие и аккуратные тяги. Наруто часто удивлялся тому, как был устроен их мир — изначально единый, сейчас он делился на две половины: одна принадлежала шиноби, другая — людям, и на примере курения это легко можно было заметить. Среди простых людей подростковое курение считалось чуть ли не тяжёлым преступлением, которое порицалось на каждом шагу, но шиноби — другое дело. Любой подросток мог позволить себе сигареты, если был хотя бы генином. Вообще, всем детям запрещалось употреблять алкогольную и никотиновую продукцию до совершеннолетия, но для подростков-шиноби делали исключения, ведь некоторым эти предметы действительно помогали переживать кошмары, с которыми они сталкивались по ходу службы. За это гражданские тихо осуждали ниндзя, не понимая их и часто перемывая им по этому поводу кости на своих посиделках. Люди всегда проявляли неприятие скрытое или явное ко всем ниндзя, чьё поведение выбивалось из принятых ими установок. При этом стоит отметить, что многие известные и почитаемые шиноби обязательно обладали какой-либо странностью: кто-то, как, например, Джирайя, подглядывал за девушками и писал похабные порнороманы, а кто-то, как Какаши, читал эти самые романы круглые сутки. Таких примеров множество, но все они были объединены одной, можно даже сказать единственной, целью — не потерять рассудок. Конечно, это звучит немного глупо, но Наруто был уверен, что это правда. Часто шиноби сталкиваются с не самыми приятными вещами, пережить которые бывает довольно трудно. Например, когда-то он читал досье Сарутоби Асумы, узнав из него одну интересную вещь. Изначально сын Третьего не курил и даже не интересовался сигаретами, но после того, как в возрасте семнадцати лет он стал чунином и в одной из миссий потерял свой собственный отряд, его нельзя было больше встретить без сигареты, зажатой в зубах. Скорее всего, мужчина постоянно вспоминает о том ужасе, с которым столкнулся в молодости и, вновь и вновь закуривая, пытается таким образом успокоить свои нервы. Простым людям не понять, но таков уж мир шиноби. Мир, где дети с семи лет учатся убивать других, мир, где молодые ребята часто не доживают и до восемнадцати, мир, где, чтобы сохранить свой рассудок, шиноби творят непотребные для обычного человека вещи. Узумаки усмехнулся сам себе, привлекая внимание Нары. — Что такое? — спросил гений, сделав последнюю затяжку и кинув окурок на пол. — Да вот, — Наруто докурил свою сигарету, также выбросив бычок, последовав примеру друга. — Заметил, что только от одной сигареты я уже начинаю заниматься псевдофилософией, — брови Шикамару поднялись вверх в удивлении. В глазах мелькнула искра интереса — его друг часто размышлял о жизни, но редко делился своими думами с кем-то. Гению всегда было интересно узнать, о чём блондин думает, и, возможно, сейчас ему представился на это шанс. — Просветишь? — Наруто улыбнулся и только хотел было начать высказываться, как голос подал доселе молчавший охранник: — Нара, на выход, время посещений подошло к концу. — Шика досадливо хмыкнул и направился к дверям, бросив другу напоследок: — Удачи, Наруто. Я буду держать за тебя кулаки. — Узумаки подарил ему слабую улыбку и проводил генина взглядом. Когда тот скрылся из виду, улыбка завяла, а сыну Хокаге, занявшему место на нарах, оставалось только одно — ждать.

***

Несмотря на то, что он этого ожидал, мощный взрыв, хорошо встряхнувший всё здание резиденции Хокаге, заставил его упасть с нар. — Какого чёрта! — воскликнул Лис, проявив излишнюю для бойца АНБУ эмоциональность. Внезапно входная дверь в подвальное помещение оказалась выбита, а в комнату влетел неизвестный. Он буквально впечатал свой кулак в живот безликого, заставив того упасть на колени, а затем вогнал ему в затылок кунай, появившийся в его руке за долю секунды. Через мгновение Наруто смог рассмотреть шиноби. Это был довольно необычный парень, года на два старше него. У него были чёрные глаза, светло-серебристые волосы до плеч, причём чёлка закрывала правый глаз, а также бледно-зеленые губы. На шее висели длинные красные бусы. Одет он был в странную одежду чем-то похожую на мужское платье, на ней проглядывался знак в виде Инь и Янь. На задней части его одежды можно было заметить пришитый пурпурно-фиолетовый бант, причём довольно большой. Именно бант держал чёрный свиток на спине. Под верхней одеждой у него были шорты чёрного цвета, а обут он был в сандалии шиноби. Неизвестный, глядя на застывшего Узумаки, подарил ему кривоватую ухмылку и представился: — Меня зовут Сакон, а это мой брат — Укон! — тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Позади головы черноглазого, показалась ещё одна. Она повернулась к джинчурики, и тот увидел абсолютное идентичное Сакону лицо, с тем лишь отличием, что чёлка закрывала левый глаз. Видимо, это и был так называемый Укон, он поприветствовал Волка кивком и отвернулся. «Какие интересные кадры подбирает Орочимару…» — хмыкнул про себя блондин, а затем произнёс: — Узумаки Наруто. Сакон, поищи ключи у убитого АНБУшника, эту клетку тебе всё равно сломать не удастся, — парень фыркнул, самоуверенно спросив: — Почему это? — Наруто начал закипать, неужели Орочимару послал за ним долбаных любителей, или это такой тест на прочность от этой старой гадюки. — Все прутья оплетает неизвестное фуиндзюцу, которое способно не только, поглощать чакру, но и защищать себя от повреждений, так что просто достань ключи и открой чёртову камеру, иначе сюда сбегутся все шиноби Листа и тогда нам обоим не поздоровится! — на его гневную отповедь подчинённый змеиного саннина резко стушевался и, ничего не сказав, начал осматривать труп оперативника АНБУ в поиске ключей. Когда они были найдены, парень быстро отпер клетку. Наруто молниеносно вылетел из камеры и первым же делом попытался связаться со своим биджу: «Ку? Курама? Ты меня слышишь?» — через секунду молчания, которая показалась подростку вечностью, он услышал: «Ну наконец-то, я уже начал беспокоиться!» — Узумаки ощутил, как с его плеч свалилась огромная гора. Пока он сидел в СИЗО, в его голове то и дело проскакивали мысли о том, что он больше никогда не услышит своего родного демона. Эта перспектива ужасала Узумаки, но, слава Ками, его страхи были беспочвенны. «Разговоры потом, сейчас надо сваливать из Скрытого Листа. Мне нужен бесхвостый покров, Ку.» «Хорошо, но будь аккуратнее — не хватало ещё, чтобы ты потерял над собой контроль.» — в ту же секунду тело джинчурики наполнилось мощью. Зрачки вытянулись, а радужка покраснела, полоски на щеках стали выделяться сильнее, место ногтей заняли когти, а во рту зубы превратились в клыки. — Я должен забрать своё снаряжение! — почти прорычал подросток, подручный Орочимару согласно кивнул. У него был чёткий приказ от самого саннина — подчиняться командам мальчика, и Сакон не собирался его нарушать. Блондин вместе со своим новым знакомым покинул подвальное помещение, очутившись в коридоре подземного этажа. Шиноби сразу же направились к лестнице. Поднявшись на первый этаж, они через мгновение пересеклись с чунином, который, заметив их, попытался было сбежать, но не успел — цепкие руки Узумаки перехватили нерасторопного ниндзя за плечи. Глядя парня, что был старше его максимум года на два-три, Наруто оскалился ему в лицо и спросил: — Друг, ты здесь работаешь? — шиноби испуганно кивнул, не проронив ни слова. — Отлично, не подскажешь где хранится весь конфискат? — Н-н-на втором эт-т-таже… — промямлил чунин. — К-кабинет двадцать пять. — Спасибо, ты очень помог! — ухмыльнулся Волк и резким движением руки, пробил своему временному информатору грудь, а затем скинул умирающего шиноби вниз по лестнице. — Ну, что ж, Сакон, нам наверх. — тот усмехнулся, расправа над листовиком ему понравилась. Вместе подростки совершили ещё один подъём, достигнув второго этажа. Прежде чем оказаться перед заветной дверью с цифрой двадцать пять, они опять встретили нескольких молодых чунинов Конохи. — Это же джинчурики! — воскликнул один и тут же упал, захлёбываясь в собственной крови, с перерезанным горлом долго не живут. Спустя секунду Наруто очутился перед вторым чунином и пинком отправил его в третьего, единственного, кто попытался убежать от Узумаки. Оба коноховца расположились на полу, а, когда попытались подняться, Волк уже нависал над ними. Откинув одного противника к стене, второго Узукаге несколько раз впечатал головой в пол, буквально смешав его лицо с бетоном. Вернувшись к первому ниндзя, блондин нанёс ему удар по лицу, от которого тот упал к своему, уже мёртвому сослуживцу. На этом бывший АНБУ не закончил: удар ногой заставил тело чунина на секунду подлететь вверх и столкнуться с потолком, а затем упасть обратно. Яростный взгляд Наруто пересёкся с блеснувшим на мгновение протектором Конохи, в джинчурики поднялась новая волна гнева. Он наступил на лицо вскрикнувшего от боли парня, а затем продолжил сталкивать свою стопу с его головой, пока не раздался хруст, а душераздирающий вопль не стих. Сакон не мешал ему выпускать пар, следуя за ним молчаливым наблюдателем. Когда сын Четвёртого закончил, то в одиночку зашёл в двадцать пятый кабинет и принялся разбирать горы конфискованного оружия и снаряжения. Через пару секунд из его уст вырвался вздох облегчения, а Архиватор, за который он переживал, браслетом оплёл его правую руку. Когда он покинул офис, где-то на улице раздался взрыв. — Группа А всё ещё отвлекает внимание от резиденции. — хмыкнул Сакон, столкнувшись с вопросительным взглядом подростка. — Понятно, — кивнул Волк. — Сакон, здесь мы разделимся. Мне нужно разобраться с кое-какими личными делами, а затем я сам вас найду. — Чего?! — удивлённо воскликнул парень. — Но мы должны немедленно покинуть Скрытый Лист, иначе весь план пойдёт на свалку. Мы так не договаривались! — А мы вообще не договаривались. — холодно произнёс Наруто, очутившись прямо перед подручным Орочимару. Один удар по печени заставил Сакона упасть, тут же красное лезвие меча Узумаки коснулось шеи черноглазого. — Не забывайся, приятель, здесь главный я, а не ты. Если я сказал — разделимся, значит так и будет, тебе всё понятно? — сереброволосый кивнул. — Вместе со своими людьми покинь Коноху и иди на запад, найдёте там неприметную деревушку, Кубиру, и тихо заляжете на пару часов. Я закончу здесь и приду туда, затем отправимся к Орочимару, всё ясно? — Да. — меч исчез, обратно став браслетом, Наруто отошёл от Сакона и, кивнув ему на прощание, исчез в Шуншине. Короткими перебежками он добрался до своей квартиры. К счастью по дороге ему никто не попался — у шиноби Конохи были дела поважнее; пожар, образовавшийся благодаря Акуме, перекинулся с северо-западных ворот на жилые кварталы, ситуация в любой момент могла стать критичной, подобное было на руку Узумаки. Мальчик по-тихому проник через окно в комнату и осмотрелся: никого не было. «Курама?» «Чисто, я никого не чувствую.» — заключил хвостатый. «У Храма Огня ты тоже так говорил…» — буркнул сын Хокаге, открыв шкаф. В его руках появился простенький серый рюкзак, который блондин тут же принялся наполнять одеждой. «Это…» — хотел что-то сказать в своё оправдание Кьюби, но смолк, так как говорить было нечего. В душе биджу едва не началась буря, но слова джинчурики отрезвили разум демона: «Слушай, Ку, я не сержусь на тебя, ты не подумай.» — Лис вздохнул. «С самого начала я знал, что те авантюры выйдут мне боком, но сам факт того, что кто-то смог спрятаться от тебя и меня и сделать мои снимки — бесит. Впредь внимательнее следи за обстановкой, хорошо?» «Да, хорошо.» — быстро проговорил Курама. Наруто удовлетворённо хмыкнул, собрал свои пожитки и бросил последний взгляд на свою квартирку. Не лукавя, Узумаки спокойно мог назвать это место своим домом, не саму Коноху, конечно, а вот именно эту квартиру. Всё здесь для него было родным: и обшарпанный потолок, и скрипучая кровать, и старенький холодильник на кухне — с каждым предметом он чувствовал некую связь. Это было естественно, ведь мальчик провёл тут долгих восемь лет, но так уж сложились обстоятельства, что теперь пора было идти дальше. — Прощай, мой дом… — немного грустно произнёс Наруто и покинул квартиру. Дым всё также клубился в небе, но огонь уже потушили. Диверсия Акума и людей Орочимару была успешно ликвидирована, а времени на побег у подростка теперь оставалось мало. Поэтому он быстро направился к западным, главным, воротам, пока там никого не было. Пора было покинуть осточертевший Скрытый Лист. Он был уверен, что никого не встретит, хотя и готовился к тому, что извечные привратники — Изумо и Котецу, могут остаться охранять ворота. Они были слабаками, поэтому Наруто не ожидал сильного сопротивления. Чего он также не ожидал, так это того, что вместо чунинов его встретит один из сильнейших джонинов Листа. — Добрый вечер, Какаши-сенсей, — мужчина стоял в нескольких метрах от Волка, сложив руки на груди и разглядывая серое ночное небо. — Привет, Наруто, — открытый глаз копирующего встретился со взором ученика. — Что ты здесь делаешь? — Да вот, сбежать пытаюсь! — непринуждённо улыбнулся блондин, почёсывая затылок. — Вы же знаете, меня казнить сегодня хотели, а я умирать не хочу. — Никто не хочет встречаться со смертью, но кто-то всегда падает в её объятия, — философски изрёк джонин. — Ладно, иди, задерживать не буду. — глаза джинчурики стали похожи на блюдца, такого поворота он не ждал, уже приготовившись к тяжёлому бою. — Вы серьёзно? — недоверчиво спросил сын Хокаге. — Да, иди. — флегматично произнёс Какаши, делая шаг в сторону. Наруто пошёл вперёд, временами поглядывая на сенсея, в надежде, что тот действительно решил его отпустить. Когда подросток поровнялся с джонином, тот остановил его, положив руку ему на плечо. Взгляд беловолосого из безразличного стал тяжёлым. — Сенсей? — напряжённо спросил Узумаки, готовый в любой момент использовать Шуншин для отступления. — Я не до конца понимаю, почему ты совершил те преступления, но уверен, у тебя была цель. Я знаю, что после той боли, что оставили в твоей душе жители Скрытого Листа, ты не веришь людям, но знай: я на твоей стороне и не потому, что ты сын моего учителя, а потому что ты мой ученик. Я уверен, где-то внутри тебя есть добро — не дай Орочимару его уничтожить. Удачи, Наруто, береги себя. — тёплые слова мужчины едва не пробили мальчика на эмоции. Это было действительно неожиданно, но всё-таки грело душу. У него теперь был ещё один союзник. — Спасибо вам за всё, Какаши-сенсей, — Узумаки подарил джонину самую яркую улыбку, на которую был способен. — Мы ещё с вами увидимся, будьте уверены. — Хатаке кивнул джинчурики и скрылся в Шуншине. Наруто вздохнул и пересёк границу деревни. Оглядев в последний раз место, за которое умерли его родители и которое причинило ему столько мучений, сын Хокаге удовлетворённо хмыкнул: — Прощай, Коноха. — и направился к Кубиру. Ему предстояло перегруппироваться с людьми Орочимару, дабы они привели его к нему.