Одержимый

      Шаг, затем ещё и ещё один. Любое, даже малейшее движение давалось Люси с большим трудом, но она продолжала двигаться, превозмогая ноющую боль в ноге. Подумаешь, какое-то смехотворное растяжение! Разве подобная мелочь сможет остановить её, тем более, сейчас, когда её рискованное путешествие уже почти подошло к концу? Осталось всего лишь незаметно прошмыгнуть мимо парадного входа к заднему двору, а там её уже должен дожидаться Нацу, который обязательно поможет добраться до дома в целости и сохранности. Стинг вернётся с работы только через три часа, а это значит, что он даже не узнает, что Хартфилия в который раз ослушалась его и сбежала на занятия. По крайней мере, Люси всем сердцем надеялась именно на такой расклад, но…       — Никак не могу понять: ты такая смелая или же глупая, девочка? — этот голос, к сожалению, был знаком блондинке, слишком знаком. Она бы многое отдала в тот момент, чтобы не слышать его за своей спиной, просто исчезнуть, раствориться, переместиться в любую точку земного шара — да что угодно, лишь бы не находиться здесь. Опираясь рукой о грубую, шершавую стену, она обернулась назад и с трудом сдержала сдавленный стон. Это были подружки Минервы, те самые, что не самым дружелюбным образом встретили её в первый день учёбы. Вот только в отсутствие своей предводительницы вели они себя гораздо более развязно и нагло.       — Скорее всего, и то, и другое вместе, — подвела итог одна из них, обладательница огненно-рыжей копны волос и вульгарного внешнего вида. Люси не сдержалась и брезгливо поморщилась, исподлобья изучая недоброжелательниц, что, казалось, лишь ещё больше разозлило их. — Видимо, вчерашнего предупреждения оказалось недостаточно для того, чтобы вправить ей мозги.       «Зачем им это надо? Неужели они готовы идти по головам всего лишь ради того, чтобы выглядеть лучше в глазах этой Минервы?» — хаотично размышляла девушка, делая шаг назад и упираясь спиной в холодную стену. Живое полукольцо вокруг неё сомкнулось и с каждым мгновением всё сильнее зажимало в своих тисках, отрезая все возможные пути к отступлению. А Люси бы и рада бежать, но из-за злосчастной травмированной ноги она передвигалась едва ли быстрее черепахи.       — Вот же дура, — сквозь зубы процедила Хартфилия себе нос. Теперь-то она отлично понимала, почему брат так настоятельно просил её остаться дома: девушка и здоровой-то за себя толком постоять не могла, что уж говорить теперь, когда она стала практически полностью беззащитной.       — Сложно с тобой не согласиться, — злобно хихикнув, вновь подала голос рыжеволосая, которая, судя по всему, всё-таки расслышала слова Люси. Остальные последовали её примеру, но после внезапно стали серьёзными.       — Да что вам от меня н-надо? — запинаясь и краснея от подступающей волны удушья, прохрипела блондинка, отворачивая голову в сторону. Кто-то схватил её за лицо, сильно сдавливая скулы и царапая ногтями нежную кожу, и повернул обратно к себе, в то время как другие держали руки, чтобы она не вырывалась.       «Что эти психопатки вообще задумали? Они ведь не сделают мне ничего страшного, ведь так? Тем более, должен же здесь хоть кто-то проходить! Нацу, Эрза, Грей… Кто-нибудь, пожалуйста…»       А Люси бы следовало закричать, что есть мочи, привлечь внимание прохожих, которые как назло все словно сквозь землю провалились, но омерзительно-липкое чувство страха вперемешку с ужасом словно загнало кинжал между лопаток и сдавило горло невидимой перчаткой. Поэтому она могла лишь приглушённо хрипеть, жадно дыша сквозь стиснутые зубы, и чувствовать, как пульсируют до предела расширенные зрачки карих глаз.       — Тс, птичка, а ты вся дрожишь от страха. Не бойся, сейчас мы немного подпортим твоё прелестное личико, и ты сама поймёшь, чего делать больше не следует, ведь так? Будешь хорошей девочкой и никому не скажешь?       Где-то в стороне блеснуло нечто отдалённо напоминающее лезвие ножа, из-за чего Люси резко повернулась на этот гипнотизирующе-яркий отблеск света, всматриваясь в него до слёз на глазах.       «Да нет же, так бывает только в фильмах! Люси, это глупый сон, очнись, сейчас всё это закончится!»       Хартфилия ощутила резкую потребность в том, чтобы ей дали несколько пощёчин для того, чтобы прийти в себя, и, словно по мановению волшебной палочки, её просьба была исполнена. Она будто вся превратилась в комок нервов, болезненно сжалась, после чего ударилась с размаху затылком о стену, чувствуя, как по телу растекается очередная пульсирующая волна боли.       — Мамочка, как же больно, — слёзы хлынули из глаз нескончаемым потоком, а в разодранное горло словно залили расплавленный металл.       — И будет ещё больнее, если ты наконец-то не поймёшь, кому не следует переходить дорогу.       — Это кто кому дорогу переходит, — раздался разъярённый голос сзади, звук которого был равносилен прямому попаданию молнией.       — А ты ещё что здесь забыл?! — облизывая пересохшие губы, прошептала Люси. Её отпустили, из-за чего тело начало безвольно сползать вниз по стене, из последних сил цепляясь ладонями за грубую отделку. Девушку успели подхватить сильные мужские руки, после чего в лицо пахнул терпкий аромат одеколона и сигарет.       — А ты и вправду думала, что я поверю в историю о послушной сестре, которая впервые решила сделать так, как ей сказали? — нежную кожу опалило горячее дыхание и едва слышный шёпот на самое ухо. — Но я не думал, что ты…       Стинг замолчал, и вместо слов из его груди вырвался утробный, звериный рык.       — Знаешь, сейчас я не посмотрю на то, что обычно не бью девушек.       Люси испуганно вздрогнула, когда почувствовала, как парень напрягся всем телом, а его руки сжались в кулаки. Собрав последние силы, она скользнула ободранными ладонями вниз, изо всей силы сжимая его рубашку, на которой, скорее всего, теперь останутся кровавые следы.       — Пожалуйста, хватит, не надо никого трогать. Я… я сама во всём виновата.       Девушка устало прикрыла глаза и откинулась на его плечо, всё её тело била крупная лихорадочная дрожь. Она едва ли не впервые боялась собственного брата, потому что чувствовала, что сейчас он был зол, безмерно зол, в том числе и на неё из-за твердолобости. Ещё и вчерашние слова Роуга, которые свалились, будто снег на голову…       «Ему будет очень больно».       «Проблемы, от меня одни лишь проблемы. Почему я не приношу своим близким ничего, кроме боли и страданий? Неужели так сложно хотя бы теперь перестать жить для себя? Подумай о нём, ведь у меня кроме него никого не осталось».       — Теперь я всегда буду слушать тебя, только не злись, — Стинг бы ни за что не поверил в эти глупые отговорки, если бы не голос, которым были произнесены эти слова: приглушённый, безжизненный. — Давай просто поедем домой.       Она почувствовала, как он вновь напрягся, явно не согласный с таким исходом дела. Шайка Минервы, конечно же, давным-давно покинула место потасовки, но пострадавшая была втайне лишь рада этому. Парень предпринял попытку поднять её на руки, но девушка лишь капризно отстранилась и замотала головой, мол, и сама справлюсь. Стинг помог ей встать, но всё же посчитал нужным любезно подставить сестре своё плечо.       — Стинг, милый.       Эвклиф нервно вздрогнул и с нескрываемым недоумением посмотрел на сестру: она никогда не называла его так. Маленькие горячие руки обвили его талию, крепче прижимая к себе. Люси словно колебалась, стоит ли ей озвучивать то, что так назойливо крутилось на кончике языка. Её тело оцепенело от страха, а сердечко в груди билось настолько оглушительно, что Стинг мог услышать это.       — Знаешь, я очень ценю всё то, что ты делаешь ради меня. Это, наверное, ужасно… Иметь такую сестру, как я. Прости меня, если сможешь, и...       Хартфилия хотела добавить ещё что-то, но подступающие слёзы не позволили ей этого сделать, поэтому она просто уткнулась носом в широкую грудь брата, и её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Сердце болезненно сжалось в груди от созерцания подобной картины.       — Глупая, кто ещё должен прощения просить. Я ведь знал, что может случиться нечто подобное. Если бы явился раньше, то сейчас мне бы не пришлось чувствовать себя так паршиво и успокаивать тебя, — прижимая к себе девушку и бережно поглаживая её по голове, произнёс Стинг.       — Т-то есть ты с самого начала знал и молчал? — Люси немного отстранилась и подняла вверх заплаканные глаза. Парень лишь усмехнулся и потрепал её по макушке.       — Конечно. Где же ты видела, чтобы так с лестницы падали?       — Но я ведь и в самом деле упала с неё! — горячо возразила девушка, складывая руки на груди и обиженно сопя. — Вот только…       — Вот только тебе помогли это сделать, ведь так? — закончил за неё блондин.       — Ну, можно и так сказать. Просто тогда я слишком сильно испугалась и убежала, потом оступилась… дальше ты и сам знаешь. Они не виноваты, правда.       Эвклиф недоверчиво прищурился, словно сканируя сестру взглядом. Та стойко смотрела на него, стараясь как можно реже моргать. Он едва смог сдержать разочарованный стон: на ярко очерченных скулах уже был виден проявляющийся синяк, также картину дополняли многочисленные ссадины и покрасневшие от слёз глаза с опухшими веками. Парень недовольно цыкнул, но предпочёл не продолжать бессмысленный спор. Конечно, бушующая внутри ярость так и норовила вырваться наружу, но заставлять Люси волноваться лишний раз совсем не хотелось. В конце концов, он может выйти на этих сучек через Минерву в любой удобный момент.       — Знаешь, я хочу спросить у тебя, — замялась Хартфилия, усиленно потирая кулачками и без того покрасневшие глаза. — Если ты обо всём догадывался, то почему сразу не подал виду? Это была какая-то проверка для меня?       — Можно и так сказать, — попытался уклониться от ответа Стинг, но, увидев, как жалобно на него смотрит младшая сестра, сдался без боя и уже гораздо мягче добавил. — Просто хотел дождаться того момента, когда ты начнёшь доверять мне и сама всё расскажешь.       Эти слова были произнесены с улыбкой, но Люси чувствовала, что это всего лишь маска, фальшивка. Она уже успела полностью привыкнуть к своему брату и его многочисленным странностям, но понимать от этого лучше не стала — только ещё больше запуталась. Хартфилия искренне не могла понять, как в одном человеке может столь гармонично уживаться такая уравновешенная, хладнокровная личность, таящая в себе нотки сумасшествия. Это было равносильно выстрелу в упор, феерическому взрыву — и её безумно влекло к нему, как слабые, едва окрепшие мотыльки тянутся к губительно яркому свету. Но временами девушка искренне боялась его, обжигалась, и в такие моменты чувствовала угрызение совести: ведь он был готов сделать для неё всё, что угодно, а она думала о нём подобным образом.       — Я верю тебе, — едва слышно прошептала она. Стинг в ответ даже бровью не повёл, словно и не расслышал её вовсе. Хартфилия обречённо вздохнула и, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ноге, встала на носочки, хватая брата за ворот рубашки и выдыхая прямо в губы. — Верю, слышишь?       Если бы девушка только знала, чего ему стоило в тот момент не податься вперёд! Но она ведь сама сказала, что верит. А вот он сейчас и себе самому в полной мере доверять не может, как бы это иронично не звучало.       — Это мы ещё проверим, Люси, — чересчур игриво промурлыкал он в ответ и наклонился к ней, но в последний момент всё же передумал и запечатлел лишь лёгкий поцелуй в лоб. — Для начала вернёмся домой, а уже там будем разбираться.       После этого он по-хозяйски забросил блондинку на плечо. Та лишь возмущённо взвизгнула и, одёргивая задравшуюся юбку, вцепилась в него мёртвой хваткой.       — Стинг, отпусти меня немедленно! Не видишь что ли, что я в юбке?       — В следующий раз будешь думать, прежде чем напяливать такие набедренные повязки. Я тебя уже предупреждал, что сожгу их, — нагло ухмыльнулся парень, даже не собираясь выполнять требования сестрёнки. Будто случайно он задел рукой её пятую точку, да так там и остался, за что сразу же схлопотал по голове.       — Чёртов извращенец, давай только приедем домой, и тогда ты увидишь, кто кого сожжёт!       Эвклиф лишь в очередной раз ухмыльнулся про себя, отметив, как легко Хартфилия поддалась на его провокацию. Что ж, зато теперь она находилась в резко приподнятом настроении, а вот что делать с остальным... Он обязательно подумает над этим, но только чуть позже. Тем более, что дальнейший план действий обрисовался в голове довольно внезапно и чётко, и Люси сама помогла ему в этом.       Конечно же, никто не заметил выглядывающего из-за угла Нацу, который всё видел и выглядел крайне озадаченно. Тонкие брови причудливо изогнулись и поползли вверх, чем выдали душевное состояние своего обладателя. Драгнил знал, что Люси и Стинг являются родственниками, вот только именно это его и смущало. Сложно сказать однозначно, что именно творилось сейчас в черепной коробке у парня, но он точно решил одно: ему не нравится вся эта ситуация, и он должен во что бы то ни стало поговорить с Люси.