Одержимый

      Новый день, который едва начал зарождаться, встретил Люси мягким, ненавязчивым светом, пробивающимся сквозь наглухо зашторенное окно, и доносящимся с кухни запахом готового завтрака. Она на удивление бодро подскочила с кровати и, шлёпая по полу босыми ногами, подошла к напольному зеркалу, безуспешно пытаясь привести в порядок взлохмаченные волосы. Многочисленные ссадины и синяки, украшающие её тело, были тщательно обработаны зелёнкой и образовывали между собой причудливый узор из мелких изумрудных крапинок и полос. Невольно улыбнувшись собственному отражению, которое выглядело как никогда раньше наивным и милым, девушка схватила висящую на стуле одежду и направилась в ванную.       Хартфилия уже и не могла вспомнить, когда в последний раз просыпалась в столь приподнятом настроении духа. Несмотря на боль в травмированной ноге, хотелось буквально парить над землёй, петь — настолько громко, пронзительно, чтобы эта музыка, идущая от самого сердца, достигла каждого. Нет, определённо, сегодня никто и ничто не сможет изменить её боевого настроения. Люси пообещала Стингу, что всё изменится, и она обязательно сдержит своё слово.       Наспех приведя себя в порядок, блондинка, прихрамывая, спустилась по лестнице вниз и направилась в кухню. Стараясь производить как можно меньше шума, она быстро проскользнула внутрь и невольно замерла, едва сдерживая рвущийся наружу смех. Стинг стоял у плиты и полностью был поглощён готовкой; поверх серого классического костюма был повязан ярко-оранжевый фартук с забавными кроликами вместо карманов. Наблюдая за напряжённым лицом брата, который был полностью вовлечён в процесс, Люси всё же не выдержала и громко прыснула, привлекая тем самым к себе внимание.       — Ты сегодня довольно рано проснулась, обычно тебя так просто не поднимешь в такую рань, — приветливо промурлыкал он, поворачиваясь в пол-оборота и подавая сестре тарелку, доверху наполненную блинчиками со сгущёнкой. — Признаться честно, я совсем не знал, что тебе приготовить. По-моему, в детстве ты очень любила их? — словно оправдываясь, добавил Эвклиф, неловко посмеиваясь и постукивая деревянной лопаткой по сковороде. Люси удивлённо изогнула бровь, после чего капризно сморщила носик.       — В детстве так и было, а сейчас терпеть не могу сгущёнку, — фыркнула она сквозь смех, но всё же приняла блюдо. Хоть и не любишь, а есть придётся, дабы старания братца не пропали задаром. Взгляд невольно зацепился за яркий букет из васильков и ромашек — любимых цветов Люси. Она собрала бархатные лепестки, которые уже успели опасть на скатерть, и попыталась составить из них некое подобие аппликации.       — Я предвидел такой поворот событий, поэтому приготовил ещё кое-что.       На стол рядом с девушкой одна за другой спикировали чашка чая и три тарелки со всевозможными лакомствами. Хартфилия невольно поёжилась, неловко подёргивая плечиками, и улыбнулась шире прежнего, довольно облизываясь. Парень тем временем выключил плиту и отбросил в сторону фартук.       — Ты что, уже уходишь? — даже не пытаясь скрыть разочарования в голосе, поинтересовалась девушка, начиная уплетать лимонный пирог. Парень лишь потрепал её по волосам, за что снискал полный неодобрения взгляд.       — Прости, малышка Люси, но мне надо отлучиться на несколько часов. Обещаю, что после этого я целую неделю буду в твоём распоряжении. Думаю, тебе сейчас как никогда нужен покой.       Люси сменила гнев на милость и благодарно кивнула ему в ответ, не переставая при этом увлечённо уничтожать содержимое тарелок.       — Если хочешь, я могу позвонить Роугу, чтобы он посидел с тобой, пока меня не будет, — как бы между делом добавил блондин, явно опасаясь того, что его нерадивая сестрёнка вновь захочет предпринять попытку побега.       — Считаешь меня совсем маленькой? И сама отлично справлюсь, — недовольно засопела Хартфилия, складывая руки на груди и забавно надувая щёчки.       — Значит, всё же позвоню ему, хомячок, — на одном дыхании произнёс Стинг и пулей вылетел из комнаты до того момента, как его успело настигнуть метко запущенное полотенце. На самом деле он ещё вечером договорился с другом, что тот понянчится с Люси. Роуг, к его нескрываемому удивлению, очень долго отпирался, но под конец всё же сдался и согласился помочь.       «Интересно, что же такого могло произойти. Это совсем на него не похоже, раньше он всегда охотно соглашался помочь. Наверное, я просто окончательно достал его в последнее время».       Поведение Чени и в самом деле было странным. Конечно, Стинг и раньше не всегда мог отыскать причинно-следственные связи в поступках Роуга, но ведь в этом был весь он — скрытный, молчаливый, сам у себя на уме. Что уж говорить теперь, когда два лучших друга не общались так же тесно, как ранее.       Тактичный кашель и выросшая из ниоткуда тень отвлекли блондина от размышлений. Это был Нацу, подпирающий стену; от его привычного приветливого выражения лица не осталось и следа: на скулах от нетерпения поигрывали желваки, тонкие губы были сжаты в полоску, а брови недовольно сведены на переносице, испещрённой глубокими морщинами. К искреннему удивлению Стинга, очередной визит Драгнила не вызвал в нём ответной агрессии или приступа ярости, как это обычно случалось. Перекошенная физиономия Нацу вызывала у него лишь кривую ухмылку, которая, конечно же, не укрылась от зорких глаз новоприбывшего.       — Боюсь даже поинтересоваться, чем мы обязаны вашему визиту? — не скрывая насмешки в голосе, поинтересовался блондин, окидывая противника презрительным взглядом. Нацу был ниже его на полголовы, поэтому данный трюк у него получился более чем эффектно. Розововолосый сдавленно зашипел сквозь зубы, но постарался не растерять остатки самообладания.       — Мне нужно поговорить с Люси, — он пытался придать голосу как можно больше уверенности, что у него плохо получалось. Стинг лишь изогнул бровь в немом вопросе и картинно развёл руки в стороны.       — Увы, ничем не могу помочь, она сейчас занята. Нет, для тебя она занята всегда, — делая акцент на последнем слове, произнёс Эвклиф. — Но, так и быть, если у тебя что-то важное, то ты можешь сказать это мне. Может быть, я передам ей твои слова.       — Может быть? Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? Если ты думаешь, что имеешь какое-то право решать за неё подобные вещи, то глубоко ошибаешься! — процедил сквозь зубы Нацу, буквально выплёвывая каждое слово.       — Нет, это ты ошибаешься, — схватив парня за грудки, прошептал ему на самое ухо Стинг. — У меня есть все права на это, потому что Люси — моя. Если тебе нечего мне ответить, то проваливай.       Он брезгливо отбросил от себя Драгнила, будто тот весил не больше пушинки. Дыхание того сбилось, из-за чего грудь вздымалась тяжело и рвано. Блондин прошёл мимо Нацу, нарочито сильно толкнув его плечом, но тот даже не шелохнулся.       — Знаешь, я видел вас вчера.       Стинг на мгновение замер и по-картинному медленно обернулся назад. Парень выглядел на удивление хладнокровно, будто вовсе не он буквально минуту назад чуть не набросился на соперника с кулаками.       — И? Должно быть, я должен поздравить тебя с этим знаменательным событием.       — Думаешь, незаметно, какие отношения вас связывают? По крайней мере, с твоей стороны. Подумай головой, хотя бы о Люси, — Нацу с трудом подбирал слова, так как сам мало что смыслил в сложившейся ситуации.       — Во-первых, я ничего не скрываю, а, во-вторых, в советах от сопляков, подобных тебе, не нуждаюсь, — его насмешливо-приветливое выражение лица мгновенно испарилось, а фиалковые глаза будто заблестели каким-то холодным, воинственным светом. Дав понять, что разговор закончен, Стинг развернулся на каблуках и направился к калитке.       — Это только доказывает, какой ты эгоист! А что будет, если пойдут слухи? Люси не такая сильная, она может просто не выдержать и сломаться! К тому же, это… неправильно?       Реплика, брошенная вдогонку, вызвала у него лишь мимолётную улыбку. Сломаться. У этого слова было особенное, ни с чем несравнимое послевкусие. Драгнил, сам того не подозревая, подкинул ему отличную идею.       «Пожалуй, стоит всё же прислушаться к нему и наведаться в ещё одно местечко».