Одержимый

      Лишь когда хлопнула входная дверь, свидетельствовавшая о том, что Стинг уже ушёл, Люси смогла полностью расслабиться и полностью погрузиться в собственные мысли. Не то чтобы она чувствовала себя некомфортно рядом с братом, скорее наоборот. Просто сейчас от одной мысли о том, что с минуты на минуту может приехать Роуг, ей становилось как-то не по себе. Они не виделись с того самого вечера, когда Люси поцеловала его, и теперь девушка решительно не знала, как стоит вести себя в его присутствии.       — Люси, какая же ты дура, — едва слышно чертыхнулась она, продолжая ковырять чайной ложкой оставшийся кусочек торта. Есть теперь не хотелось совершенно. Хартфилия просидела ещё несколько минут неподвижно, гипнотизируя посуду, но та себя в раковину не отнесёт и не помоет, поэтому ей всё же пришлось встать из-за стола. Только девушка успела дать самой себе торжественное обещание, что обязательно всё помоет и приберётся на кухне, но немного позже, как её слух уловил непонятные звуки возни, доносившиеся из коридора.       «Неужели воры?» — такой была первая мысль, которая промелькнула в голове у блондинки. Но затем за ней последовала другая, куда более пугающая.       «А что, если это Роуг? Ведь Стинг вполне мог отдать ему запасные ключи».       Волосы вставали дыбом от одной мысли о подобном. Бросив в раковину проклятую посуду и, кажется, разбив при этом блюдце, девушка пулей метнулась на второй этаж. Определённо, сейчас самым лучшим выходом из ситуации ей казалось просто закрыться в своей комнате и не выходить оттуда до того момента, когда вернётся брат. Да, возможно, Роуг посчитает её последней дурой, но зато ей не придётся думать о том, как вести себя рядом с ним. По крайней мере, сегодня.       Увы, планам Хартфилии не было суждено сбыться, так как ещё в коридоре она наткнулась на брюнета, который уже находился в доме. Резко затормозив на скользком паркете, при этом едва не ударившись лбом в стену, девушка пробормотала нечто, отдалённо напоминающее приветствие, и на всех парах метнулась обратно на кухню. Роуг лишь смерил её полным недоумения взглядом, но предпочёл промолчать и последовать за ней. Всего через десять секунд блондинка стояла у раковины и мыла посуду с настолько сосредоточенным лицом, будто это было занятием всей её жизни.       — Знаешь, Люси…       Моментально среагировав, она резко открыла кран, так, что за шумом уже не могла разобрать ни слова из того, что ей сказал брюнет. Сердце колотилось просто в бешеном ритме, с каждым ударом всё больше ускоряя ток крови в организме. Пульс отдавался болезненным гулом в висках, перекричать который было просто невозможно. Вода с каждым мгновением становилась всё горячее, но блондинка, казалось, совсем не чувствовала этого. Вцепившись в очередное блюдце с такой жадностью, будто это была последняя вещь в мире, она начала яростно протирать в нём дыры, хотя оно и без того было чистым. Теперь горячая вода превратилась в настоящий кипяток, из-за чего она всё же обожглась и выронила из рук мокрую, скользкую посуду. Струя воды попала аккурат на неё, щедро обливая Люси, будто из шланга, и ещё половину кухни в придачу. Из-за повалившего клубами пара девушка уже ничего не могла увидеть, поэтому вслепую схватила что-то и начала яростно тереть мочалкой.       — Уже вторую минуту мыть разбитую чашку — не лучшее занятие. И порезаться ведь можно.       Казалось бы, парень хотел её успокоить, но тот непробиваемый тон, которым он произнёс эту фразу, лишь заставил девушку волноваться ещё пуще прежнего. На её плечо легла прохладная мужская рука, мягко отстраняющая её назад, а вторая закрыла кран. Хартфилия нервно сглотнула стоящий поперёк горла ком, после чего растерянно попятилась назад, дрожащими руками поставив на стол расколотую чашку и мочалку. Сейчас ей хотелось убежать ещё больше прежнего, вот только ноги будто налились свинцом и упорно отказывались слушаться свою хозяйку.       «Почему он так смотрит на меня? Только не говорите, что он заметил, что я покраснела. Мамочка, как же стыдно!»       Люси отчаянно зажмурилась, прикрывая пылающие щёки ладонями. Перед глазами заплясали фиолетовые круги, после чего раздался тихий, ненавязчивый смех. Люси, ожидавшая скорее удара, чем чего-то подобного, широко распахнула глаза от недоумения.       — Тебе совсем не обязательно прятаться от меня. В конце концов, я не похож на серийного маньяка или убийцу. Разве что, совсем чуть-чуть, — улыбнулся Роуг, мягко подталкивая Люси назад, к стулу. Девушка звучно шлёпнулась на него, продолжая всё так же не сводить с брюнета немигающего взгляда.       — Знаешь...       Они произнесли это одновременно, после чего сразу замолкли, ожидая, кто же продолжит первым. Роуг решил не изводить девушку долгим ожиданием.       — Я понимаю, что тебе до сих пор неловко за тот случай. Просто попытайся забыть, не бери в голову. Судя по всему, Стинг окончательно спятил, раз уж решил приставить к тебе круглосуточную охрану, — Люси неожиданно вздрогнула и с непониманием уставилась на парня. — Не бойся, если так неприятно находиться рядом со мной, то я не буду донимать тебя, можешь заниматься всем, чем душе угодно, я не буду беспокоить. Только, пожалуй, не надо больше убегать из дома, а не то, боюсь, это будет последняя наша встреча, ибо твой брат от меня и мокрого места не оставит.       Девушка невольно замерла, пытаясь переварить полученную информацию. Если она правильно всё поняла, то Роуг берёт всю вину на себя, считает, что напугал её в тот вечер...       — Стоп, нет-нет-нет! Но ведь всё не так! Тебе не за что извиняться, ведь это я... приставала к тебе, а не наоборот! — капризно болтая ножками в воздухе и неистово мотая головой, запричитала Хартфилия, чувствуя, как щёки краснеют ещё пуще прежнего.       — Ты не права, ведь... — он замолк, словно и не собирался договаривать эту фразу, но под требующим взглядом блондинки продолжил. Как-то особенно грустно улыбаясь, так, что у девушки от его улыбки в груди всё сладостно заныло от боли, он уселся за другой конец стола, будто пытаясь защититься от неё (или же защитить её?) за этой незначительной преградой. — Если бы у меня была возможность, я бы поступил так ещё раз, потому что ты удивительная девушка, Люси.       Она часто заморгала, после чего её брови поползли вверх от удивления, а губы растянулись в радостной улыбке. Глупо было отрицать тот факт, что ей нравился лучший друг брата. Вот только, девушке почему-то упорно казалось, что он был абсолютно равнодушен, а порою даже холоден к ней — а тут подобное заявление! Словно заметив в Хартфилии след зарождающейся надежды на взаимность, лицо Роуга вновь стало бесстрастным и непроницаемым.       — Ты замечательная девушка, и именно поэтому между нами ничего не может быть. Стинг — самый близкий для меня человек, я просто не смогу поступить с ним подобным образом и тем самым обманывать. Между призрачными шансами на отношения и проверенной годами дружбой я выберу последнее, понимаешь? Я просто хотел, чтобы ты знала это и не тешила себя пустыми надеждами...       Она в удивлении подалась вперёд, едва ли не ложась грудью на стол, будто пытаясь лучше расслышать его слова. Это, наверное, ей сейчас показалось? Что за странная логика? Казалось, его слова лились нескончаемым потоком, но Люси уже не могла разобрать ни звука. Нет, его поступок оказался куда более жестоким, лицемерным: сначала дать хотя бы призрачный шанс на взаимность, а затем сразу же уничтожить всё, разбить вдребезги, словно ничего и не было вовсе. На словах всё казалось таким лёгким — просто выбросить из головы, будто ненужный мусор, стереть из памяти. Если бы она могла так же легко претворить всё это в жизнь! Неужели теперь никому нельзя доверять, от любого можно ожидать удара в спину? Нет, Стинг никогда не поступит с ней подобным образом. К чёрту Минерву, к чёрту Роуга, к чёрту весь мир — она обещала брату, что не будет повторять ошибок прошлого. Но ведь подобная история с её участием происходит уже не в первый раз...       — Люси, Люси, ты слышишь меня?! — она пришла в себя внезапно, будто вынырнула из транса, после того, как кто-то встряхнул её за плечи. Глаза застлала пелена слёз, но показывать слабость ей хотелось в последнюю очередь. Обидно, ужасно обидно, а ещё очень больно. И почему-то стыдно, как будто все эти мерзости сказала она сама, а ней ей. Нет, надо держаться, только не сегодня, только не сейчас! — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, все проходили этот юношеский максимализм. Попытайся успокоиться и внимательно меня выслушать.       «Ты ничего не понимаешь. Ложь, в каждом слове ложь. Ты поступаешь так только из-за того, что так приказал Стинг, ты боишься его».       — Не подумай, что я настраиваю тебя против брата, просто хочу предупредить. Он не совсем такой, каким может показаться тебе на первый взгляд. Если у вас возникнут хоть какие-то проблемы, ты всегда можешь положиться на меня, я обязательно помогу.       «Не хочу, не хочу больше слышать ни слова! Не смей даже упоминать его имя, он совсем не такой, как ты!»       — Единственное, чего я не могу понять: почему с ним ты ведёшь себя, как маленький избалованный ребёнок, хотя и не являешься таким? Ты можешь не держать это в себе, Люси, если хочешь, поделись.       Эти слова заставили её замереть, девушка даже открыла глаза. По спине пробежал липкий, неприятный холодок, а сердце словно провалилось куда-то вниз, после чего пропустило удар, затем ещё и ещё один...       «Как? Этого не может быть, он не ничего не знает, это просто догадки, ничего более! Но ведь никто до него не догадывался, что подобное моё поведение — всего лишь способ укрыться от прошлого».       Хартфилия усиленно замотала головой, словно хотела выбросить прочь из головы эти назойливые, и без того не дающие ей покоя мысли. Пытаясь скрыть от Роуга своё волнение, которое планомерно грозилось перерасти в настоящую истерику, она глубоко вздохнула полной грудью и произнесла:       — Спасибо, я очень ценю твою помощь. Ты не мог бы оставить мне свой адрес? Обязательно загляну к тебе на чай, — Люси проигнорировала последний вопрос парня и натянуто улыбнулась, ни капли не беспокоясь о том, что её поведение выглядит ненатурально. — А теперь, с твоего позволения, я пойду к себе. Неважно себя чувствую.       Чени едва заметно покачал головой, провожая её взглядом. Он явно не одобрял поведения девушки, но переубеждать её не стал. Роуг сам не хотел подобного разговора, поэтому из последних сил пытался доказать Стингу, что отправлять его в качестве сиделки Люси — плохая идея. Теперь ему оставалось лишь надеяться на благоразумие девушки, что она сможет немного погодя успокоиться и правильно всё принять, ведь он думал в первую очередь о её благополучии. Но больше всего он боялся, что ему придётся пожалеть о собственных словах. А предчувствие его подводило ой как редко.