Одержимый

      Даже сейчас Люси в его глазах напоминала принцессу, столь совершенную, хрупкую, словно сотканную из эфемерного солнечного шёлка и нежности. Светлые, хранящие остатки влаги волосы витиеватыми змеями струились по плечам, плавно огибая ключицы, а пушистые ресницы едва заметно подрагивали во сне. Его крохотная куколка, ручная фея, от улыбки которой внутри всё сворачивалось в тугой узел, а сердце в груди невольно замирало в предвкушении чего-то сладостного, запретного.       Девушка недовольно нахмурилась сквозь сон, капризно отбрасывая в сторону мешающую подушку. Стинг, всё это время внимательно разглядывавший прелестное личико сестры, невольно среагировал на раздавшийся шорох и скользнул взглядом вниз, на автомате облизывая пересохшие губы. Жарко, слишком жарко…       Он был готов убить себя за собственную невнимательность. Если бы парень немногим ранее удосужился посмотреть, во что именно он одевает Хартфилию, то, быть может, подобной неловкой ситуации и столь претящих мыслей ему бы удалось как-то избежать. Но дело сделано, а посему ему ничего не оставалось, кроме как волком выть от безысходности, стискивая зубы настолько сильно, что во рту явственно ощущался привкус песка. А волноваться было из-за чего. Тонкий белый атлас местами прилип к влажной коже, становясь полупрозрачным, мельчайшими складками повторяя контуры вожделенного девичьего тела. Скрывал крохотный халатик (хотя у парня даже язык бы не повернулся назвать так сей предмет гардероба) непозволительно мало. Стинг мысленно очертил изгиб от середины бедра до шеи, после чего медленно вернулся обратно, невольно затаив дыхание: ложбинка между грудями покрылась гусиной кожей, розовые ореолы отчетливо прорисовывались сквозь ткань, венчаясь посередине аккуратными жемчужинами сосков. Девушка капризно фыркнула сквозь сон, поворачиваясь на другой бок, лицом к брату. Левая пола халата плавно, картинно медленно опустилась вниз… Дрожащими от подкатывающего волнения руками он на автомате схватил её за запястье, устало прикрывая глаза. Навязчивый образ сменили фиолетовые, плывущие круги, но облегчения это не принесло. Грохот крови в висках был настолько оглушительным, что, казалось, он сошёл с ума.       — Люси-и, — взвыл сквозь зубы блондин, ласкаясь щекой о тыльную сторону ладони и чувствуя, как внутри всё обугливается от безысходности и жгучего желания. Крохотные ладошки совсем холодные, практически ледяные, — настолько, что если бы не размеренное, тихое дыхание, то он бы непременно решил, что она мертва. Невесомо касаясь губами мраморно-бледной кожи, оставляя цепочку поцелуев, медленно поднимающуюся вверх по руке, он не сводил пристального, гипнотического взгляда с лица возлюбленной. И, несмотря на то, что Люси крепко спала, он почему-то был уверен, что это принесёт свой эффект. Словно в подтверждение его мыслей девушка внезапно вздрогнула всем телом, нервно заёрзала, но глаз не открыла. Не скрывая хищную, плотоядную ухмылку, он вплотную приблизился к ней, обдавая обнажённые ключицы горячим дыханием, от которого, казалось, плавился воздух. Уткнувшись носом в ложбинку между грудей, он довольно фыркнул, сполна наслаждаясь головокружительным, приторно-сладким ароматом её совершенной кожи. Она ещё раз испуганно вздрогнула, а из груди вырвался протяжный вздох, от которого ухмылка превратилась уже в настоящий звериный оскал.       — Как долго ты ещё собираешься делать вид, что спишь? — как-то злобно сверкнув глазами в сгущающемся полумраке, рвано прохрипел Стинг, не отрывая взгляда от миловидного личика. В ответ — лишь тишина, но на подобное он и рассчитывал. Лишь когда грубые пальцы прикоснулись к груди, бережно очерчивая подушечками пальцев контур сосков, Люси всё же не выдержала и вздохнула настолько томно, что у парня спёрло в груди от недостатка воздуха, а низ живота сладостно заныл. Она попыталась отстраниться назад, приподнимаясь на локтях, но руки предательски дрожали и подгибались, отказываясь держать ослабевшее тело. Оказавшись практически вплотную к нему, нос к носу, зажатой между кроватью, впивающейся в спину выпирающими пружинами, и его безумным, едва уже сдерживаемым желанием, девушка невольно забыла, как дышать.       — Не играй со мной, — горячий шёпот в губы был последним, что почувствовала блондинка перед тем, как её вовлекли в глубокий, полный немого отчаяния поцелуй. Прохладная, всё ещё влажная кожа буквально плавилась от столь тесного контакта с разгорячённым мужским телом, буквально вдавившим её в себя. Широкие ладони плавно ласкали её тело, повторяя контуры округлых бёдер, тонкой талии и мерно вздымающейся от рваного дыхания груди. Хартфилия впивалась ногтями в напряжённые плечи, раздирая их до крови, исполосовывая спину, исступлённо отвечая брату на поцелуй, в котором не было и намёка на нежность. Она словно сама заразилась этим безумием, утонула в нём, с головой отдаваясь новым, доселе не испытываемым и запретным ощущениям. И было уже абсолютно плевать на совесть, кошками скребущую на душе, Роуга, Нацу и всех остальных — хотелось лишь умирать медленно, плавиться, каждое мгновение растворяться в этой слепой страсти, накрывающей с головой, заставляющей невольно содрогаться от сладостного томления.       — Ты не должна держать всё в себе, от этого никому не станет лучше, пойми, Люси, — заметив на карих глазах не успевшую вовремя потухнуть искру зарождающегося желания, улыбнулся Стинг, очерчивая пальцем мягкий овал подбородка. Девушка недовольно нахмурилась, словно сомневаясь в чём-то, и прикусила нижнюю губу.       — Почему ты так считаешь? — вопрос прозвучал как-то совсем по-детски и неуверенно, из-за чего блондинка покрылась стыдливым румянцем.       — Потому что у тебя есть я, — улыбаясь самой обезоруживающей улыбкой, на которую он только был способен, ласково пропел Стинг, галантно целуя маленькую ручку. Нет, он вовсе не дурак, он будет учиться на собственных ошибках и ни за что не наступит на те же грабли дважды.       Мягко, но настойчиво повалив сестру на кровать, парень медленно двинулся вниз, запечатлевая на нежной коже влажные дорожки из поцелуев. Люси, казалось, только сейчас поняла, в каком щекотливом виде предстала перед братом, а потому начала отчаянно краснеть и пыталась вывернуться их цепких объятий, но он держал крепко. Лёгкое, скорее для проформы, удивление со стороны девушки ему удавалось игнорировать на пять с плюсом — восхитительный навык. Потершись щекой о внутреннюю сторону бедра, он блаженно прикрыл глаза и едва сдержался, чтобы не заурчать в голос, как полакомившийся сметаной кот. От ощущения горячего дыхания на собственной коже бросало попеременно то в жар, то в холод, голова шла кругом, а очертания окружающих предметов смазывались, превращаясь в сюрреалистичную картину. Сознание немного прояснилось в тот момент, когда сильные мужские руки обхватили её бёдра и притянули к себе, забрасывая на плечи стройные ноги. Люси невольно вжалась в кровать, нервно ёрзая на месте и поджимая пальчики на ногах, — слишком неловко и холодно.       — Расслабься, — вкрадчиво прошептал он, круговыми движениями поглаживая живот. Девушка, чувствуя, как всё тело покрывается испариной, робко кивнула, пряча пылающее лицо в ладонях, хоть в темноте это было невозможно различить. Внутри всё же что-то непроизвольно натянулось, будто струна, когда намеренно расслабленный язык раздвинул половые губы, а затем напряжённый его кончик погрузился во влагалище, задевая пульсирующие гладкие стенки. Люси протяжно пискнула, после чего неожиданно обмякла, забывая как дышать. Саднящее чувство внизу живота, постепенно сменяющееся непонятным теплом, разливающимся по телу раскалённой лавой, не давало покоя ни на секунду, с каждой минутой набирая всё новые обороты и ускоряя пульс до максимально возможного. Едва уже отдавая отчёт собственным действиям, она капризно качнула бёдрами вперёд, навстречу парню, до крови закусывая верхнюю губу в попытке заглушить рвущиеся наружу грудные стоны. А Стинг даже не думал останавливаться, медленно продвигаясь вверх, как бы случайно задевая клитор, из-за чего её каждый раз охватывала неконтролируемая волна дрожи, прижимал к себе всё сильнее, словно прося поделиться тем волнительным трепетом, что преисполнялось разнеженное тело от его действий. Минуты сладостного томления тянулись невыносимо долго, целую вечность, растворяясь в жалких мгновениях, с каждым ударом сердца привнося что-то новое, несдержанное, яростное…       Пронзительный вскрик Люси разрезал напряжённый воздух, свидетельствующий о том, что она достигла своего предела. Внезапная слабость во всём теле, разливающаяся свинцом в конечностях, сменилась ослепительно-яркой вспышкой эмоций, от которой потемнело в глазах у обоих. Резко подаваясь вперёд и едва не падая на пол вместе с братом, девушка впилась в распухшие уста жадным поцелуем, сполна вкушая собственный вкус — безграничного желания, безумия и похоти. Острые коготки небрежно прошлись по оголённому торсу, оставляя саднящие царапины, из-за чего блондин утробно зарычал, с удвоенным усердием терзая, искусывая в кровь сухие губы. Она на автомате потянулась вниз, желая почувствовать его напряжение, которое уже нельзя было скрыть. Стинг затравленно зашипел сквозь зубы, когда маленькая ручка с силой сжала возбуждённый член, которому было слишком тесно за плотной тканью брюк. Девушка едва понимала, что делала, кроме того, что остановиться сейчас, вот так просто, она уже попросту не сможет. Не здесь, не сейчас, они оба хотят большего и, несомненно, добьются своего.       Дрожащими пальцами Люси добралась до пуговицы, но те повиновались с трудом; капризно вздохнув и, кажется, сломав ноготь, она принялась с остервенением расправляться с молнией, как вдруг почувствовала сверху дрожащую от возбуждения ладонь, помогающую ей. Жадно хватая ртом воздух в безуспешной попытке насытиться, она наконец-то справилась с застёжкой, но её неожиданно грубо отстранили.       — Ты действительно хочешь этого? — маняще поблёскивая глазами в темноте, прошептал Эвклиф, заранее зная, что ответ мало что изменит в сложившейся ситуации.       — Да, чёрт возьми, — едва не плача и заламывая руки от бессилия, простонала Хартфилия, пытаясь сорвать хотя бы мимолётное касание вожделенных губ. Животный, нарастающий с каждым мгновением магнетизм ударял в голову хлеще крепкого алкоголя, а застилающая взор дымка желания заставила парня лишний раз не изводить себя и её томлением, и вернуться к прерванным действиям. Лишь когда бесполезные и только мешающие сейчас тряпки полетели в сторону, а во внутреннюю часть бедра упёрся твёрдый, стоящий колом член, девушка испуганно вздрогнула, чувствуя, как кожа покрывается липким потом.       — Просто закрой глаза и расслабься, — горячий шёпот опалил кожу у самого уха, а умелые руки небрежным зигзагом скользнули по телу, массируя набухшие соски и ласково поглаживая плоский живот, спускаясь ниже. Люси едва заметно кивнула и обхватила подрагивающими ногами торс парня, притягивая того ближе к себе и целуя в шею. Тот, воспользовавшись моментом, мимолётно перехватил тонкое запястье, тянувшееся к волосам, и поцеловал его, резко входя в неё на всю длину. Стинг видел, как резко расширились зрачки её глаз, скрывая карюю радужку и становясь практически чёрными, чувствовал, как сестра выгнулась дугой, будто от хлёсткого удара плетью, и вцепилась ногтями в спину, но ничто в её поведении не свидетельствовало о том, что она испытывала боль.       «Люси, неужели ты…»       Необъяснимая горечь захлестнула с головой, но только на мгновение, — вместе с ней пришло и облегчение: сдерживать себя и пытаться быть нежным он больше не мог. Впиваясь в бёдра до сдавленного шипения, до лиловых отметин, он резко подался вперёд, чувствуя, как болезненно она сжимается вокруг его пульсирующей плоти, как шумно дышит, яростно сминая ладонями простынь, как безуспешно пытается вздохнуть полной грудью, но он очередным мощным толком выбил из лёгких весь воздух. Срывая горло, не в такт двигаясь навстречу в попытке подстроиться под рваный ритм его движений, Люси в беспамятстве шептала до боли родное имя, то проваливаясь в пропасть глухого беспамятства, то возносясь наверх от тянущей истомы. Весь мир словно исчез, рассыпался, подобно хрупкой мозаике, ограничиваясь лишь ими двумя, и крохотной тесной комнаткой, в стенах которой эхом звучали будоражащие сознание стоны.       — Быстрее, прошу, — захлёбываясь в звуках собственного голоса, прошептала Хартфилия, и парень ускорился, наращивая темп до максимально возможного. В глазах потемнело, из-за чего девушка устало опустила веки, полностью концентрируясь на почти тошнотворном жаре, переполняющем её изнутри, скрипе кровати и приятном, умопомрачительном скольжении. Лишь когда Стинг, предчувствуя скорую разрядку, резко подался вперёд, излился внутрь неё и обессиленно рухнул на разнеженное тело, когда последние стоны финальным аккордом взорвали пространство, срываясь с губ в унисон, Люси смогла открыть глаза и уставиться в потолок немигающим взглядом пульсирующих зрачков. Неистово колотящееся в груди сердце никак не хотело успокаиваться, продолжая бешено колотиться о рёбра.       — Стинг, слезь с меня, — безуспешно пытаясь столкнуть тяжёлую тушку, возмутилась Люси. В голове словно образовался вакуум, не оставляющий места ни для одной мысли — только монотонный, сводящий с ума звон в ушах. Парень недовольно фыркнул, но просьбу исполнил, откатываясь в сторону и утыкаясь носом в тонкую шейку. Хартфилия, чувствуя, как на щеках расцветает пунцовый румянец, наощупь схватила лежащую в стороне простынь и обернулась ею, не без труда поднимаясь с кровати и на пошатывающихся ногах направляясь к двери.       — Куда это ты собралась? — то ли в шутку, то ли серьёзно поинтересовался Эвклиф, подпирая рукой голову. Блондинка, обернувшись к нему, густо покраснела и отвела в сторону взгляд.       — Приму душ, — буркнула она себе под нос, но не успела и глазом моргнуть, как брат уже оказался рядом, бережно подхватывая её на руки и прижимая спиной к холодной спине. Тяжёлая ткань с завораживающим шелестом опустилась вниз, в последний раз лениво очерчивая изгибы девичьего тела.       — Неужели ты правда думаешь, что я так просто отпущу тебя одну? — скептично изгибая бровь и легонько целуя сестру в висок, промурлыкал он.