Одержимый

      Несмотря на то, что уснуть ей в эту ночь так и не удалось, Люси чувствовала себя на удивление бодро — только до сих пор немного подрагивали ноги от напряжения. Полчаса безвольно провалявшись на кровати и разглядывая потолок, она всё же решила, что пора вставать, но претворить затеянное в жизнь оказалось не так-то и просто. Не без труда выбравшись из крепких мужских объятий, блондинка вслепую нащупала разбросанную на полу одежду и, прижав эту бесформенную кучу к груди, на цыпочках прокралась к двери, мимовольно остановившись у напольного зеркала. Небрежным движением руки она пригладила взъерошенные волосы, после чего медленно спустилась вниз, очерчивая ключицы и грудь. Одного беглого взгляда за спину на спящего беспробудным сном Стинга оказалось вполне достаточно, чтобы кожа вновь стала полыхать от чувственных, немного грубых прикосновений, а на щеках расцвёл нездоровый, пунцовый румянец. Было ли ей стыдно за случившееся? Несомненно. Болезненно-яркие картинки прошлой ночи промелькнули перед глазами как сейчас, заставляя её закатить глаза и хрипло, немного нервно рассмеяться. Тогда ей было просто необходимо это, хотя она до сих пор не до конца осознаёт, зачем именно. Возможно, просто чтобы на некоторое время забыться, выплеснуть накопившиеся внутри страх и раздражение. Легче, несомненно, стало, вот только насколько долговременным будет эффект? Не пожалеет ли она о содеянном? На этот вопрос ответить однозначно Хартфилия не могла.       На скорую руку приведя себя в порядок, она спустилась на первый этаж и направилась на кухню, но какая-то неведомая сила, буквально пригвоздившая её к месту, упорно тянула её к полуприкрытой двери, ведущей в комнату брата. Что именно она ожидала там увидеть и зачем, вообще, пошла туда? В любом случае, реальность превзошла любые её, даже самые смелые ожидания.       Со стен просторной комнаты, погребённой в красном полумраке, на неё бездушными глазами смотрели десятки фотографий с её изображением. На первый взгляд, зрелище довольно странное, не более. Но чем дольше Люси находилась здесь, тем больше стены давили на неё, словно пытаясь размазать, тем больше сотни неподвижных глянцевых лиц с пустыми, практически чёрными из-за освещения, глазами прожигали её кожу.       — Зачем? Ведь ничего этого раньше не было. Это ведь какая-то шутка? — беззвучно прошептала блондинка, медленно продвигаясь вдоль стены и проводя по ней ладонью. Фотобумага противно скрипела от прикосновений, заставляя тем самым болезненно морщиться. Жуткое чувство тревожности нарастало изнутри с каждым мгновением, скручивая жилы в спираль. Давно позабытые, утерянные снимки периода раннего детства, средней школы и многие другие — все их объединяла одна черта: кроме девушки на них никого не было. Аккуратно и не очень обрезанные по краям, местами обугленные, будто их прожигали сигаретой, они вселяли в сердце острый, панический ужас.       Тихий, монотонный стук, чем-то напоминающий тиканье хронометра, заставил Люси прийти в себя. Создавалось впечатление, что кто-то стучал во входную дверь, но как-то уж совсем несмело и тихо, словно боялся ненароком потревожить, кого не следовало. Поспешив в коридор, посмотрев в глазок и узнав, кого именно к ней занесла судьба, она попятилась назад от неожиданности, пока больно не врезалась в тумбу спиной.       — Нацу?! — едва ли не вслух воскликнула Хартфилия, но, вовремя опомнившись, практически вплотную подошла к двери и добавила уже театральным шёпотом, надеясь, что парень услышал её. — Ты где был всё это время?       — Люси, успокойся, прошу тебя, — чувствуя, как дрожит голос девушки, прохрипел Драгнил, нервно царапая дверной косяк. — Я прихожу к тебе уже не первый раз, но постоянно натыкался на твоего придурковатого брата, на звонки ты не отвечаешь… Что с тобой происходит, почему ты ушла так внезапно?       — О чём ты? Мне никто не звонил, — внезапно встрепенувшись и плечом наваливаясь на стену, прошептала блондинка. — И никуда я не уходила, всего лишь взяла больничный на неделю.       — Он забрал твои документы из универа, тебя отчислили, глупая! — выкрикнул парень, в сердцах ударяя кулаком в дверь. Люси испуганно вздрогнула и, инстинктивно вжав голову в плечи, на автомате потянулась к замку.       — Т-то есть как... Подожди, Нацу, сейчас я впущу тебя, и мы всё обсудим, — облизывая пересохшие губы, она тщетно продолжала наощупь искать защёлку — но замок с внутренней стороны открывался ключом, которого у неё не было. Блондинка растерянно моргнула несколько раз, словно пытаясь прогнать прочь стоящий перед глазами мираж. Девушка несколько раз дёрнула за дверную ручку от себя, после чего навалилась на дверь всем телом, но это не принесло никакого результата. Она точно помнила: раньше замок был не таким. Всё происходящее казалось ей дурным сном, нелепой детской выходкой, которой просто не могло быть места наяву. Десятки противоречащих друг другу мыслей с молниеносной скоростью промелькнули в голове, пытаясь размазать остатки вскипающего мозга по черепной коробке. Она остро, почти патологически нуждалась в том, чтобы открыть эту чёртову дверь и впустить хоть кого-то — не в дом — в сгущающуюся вокруг неё тьму, чтобы её рассеяли вместе с отравляющими душу сомнениями. Просто принять чьё-то тепло, прочувствовать его всем телом и наконец-то расслабиться, забыться, зная, что всё будет хорошо. Но Нацу знал не многим больше её, он ничем не мог помочь.       — Люси, долго ещё мне ждать? — обеспокоенно поинтересовался Драгнил, и голос резанул по ушам отдающей фальшью.       — Нацу, я… в общем, я передумала, прости. Тебе лучше уйти, — упрямо мотая головой и сглатывая подступивший к горлу ком, просипела Хартфилия. Поджилки предательски тряслись, а ноги, будто тряпичные, отказывались держать отяжелевшее тело и разъезжались в стороны. — Я п-позвоню тебе сегодня вечером. А теперь уходи.       — Да что с тобой происходит? — в этих словах было столько неприкрытой горечи, что в ответ на них сердце в груди невольно сжалось, будто по нему полоснули затупленным ножом.       — Со мной всё хорошо, — зачем она упорно продолжала лгать, даже тогда, когда это было слишком очевидно?       «Ты завралась. Неприкрыто лжёшь всем, включая себя, скрывая за притворно-ласковой улыбкой точащие тебя изнутри сомнения. Разберись в себе».       — Я никуда не уйду, Люси, пока ты не впустишь меня. Зачем ты закрываешься? Я ведь просто хочу помочь.       — Ты бессилен, Нацу, да и в твоей помощи я не нуждаюсь. До скорого.       Звучало немного грубо, но по-другому до парня бы просто не дошло. Жгучее чувство стыда захлестнуло с головой, заставляя девушку инстинктивно спрятать пылающее лицо в ладонях — так, чтобы наружу не просочилось ни единого судорожного всхлипа. Вышло довольно жёстко, но зато правдиво. Это только её проблемы, и она не имеет права впутывать в них кого-то ещё. Пора бы уже повзрослеть и научиться решать их без чьей-либо помощи.       Всё встало с ног на голову в мгновение ока, будто лёгким движением руки кто-то перевернул песочные часы, отсчитывающие по крупицам отведённые ей испытания. Ещё вчера вечером она наивно полагала, что всему пришёл конец, но это было большой ошибкой. Всё только начиналось.       Едва звуки удаляющихся шагов растворились в воздухе звонким эхом, Хартфилия подорвалась с места и, скользя по гладкому паркету, пулей метнулась в кабинет. Ей просто необходимо было найти этот чёртов ключ, прямо здесь и сейчас. И дело было вовсе не в том, что она решила рубить с плеча и сбежать отсюда как можно дальше (хотя и подобное желание присутствовало), — просто хотелось знать, что на худой конец имеешь хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Дверца золотой клетки захлопнулась, заставляя загнанную в угол птичку беспомощно трепетать подрезанными крыльями. Конечно, немного жестоко и грубо, но стоит ли жаловаться, если ты сама подписалась на подобное? Люси обещала быть послушной девочкой, а нарушать данное слово явно не в её правилах. И всё же от одной мысли о том, что все сказанные ранее Стингом неоднозначные фразы, которые она по собственной наивности принимала за шутку или же лёгкий флирт, несли в себе другой, куда более конкретный смысл, спина покрывалась липким потом, а вдоль позвоночника пробегал табун мурашек.       — Чёрт, да должен же ты быть хоть где-то! — заламывая руки от бессилия, взвыла девушка: очередной ящик был перевёрнут вверх дном, но тщетно. В сотый раз истерично обдумывая, что делать, Люси невольно замерла от достигшей её догадки: быть может, она лишь попросту накручивает себя? Не легче ли спросить у Стинга обо всём напрямую? Собрать в кулак всю свою решительность и вытрясти из него всё. В памяти сразу же всплыла его снисходительная, кривая усмешка. Или Люси копает слишком далеко, или же правда настолько очевидна, что она просто не замечает того, что творится у неё прямо перед носом. Хождение из угла в угол и бессмысленное, томительное ожидание убивало. Неугомонная натура давала о себе знать и просто требовала того, чтобы девушки перестала просиживать штаны и предприняла хоть что-то.       — Вот только что именно? Думай, Хартфилия, думай... — размышляла вслух блондинка, нарезая очередной круг по кухне. Блуждающий взгляд скользил по периметру комнаты, то и дело цепляясь за каждую, даже самую незначительную деталь, в надежде на то, что это сможет помочь ей. На мгновение замерев и приоткрыв рот от удивления, блондинка хлопнула себя ладонью по лбу и рассеянно улыбнулась. Конечно, как только она могла забыть об этом?       Найти злосчастный клочок бумаги, который был ещё неделю назад в порыве злости выброшен в урну, оказалось не так-то просто. Лишь по счастливой случайности он не был отправлен на свалку. Едва сдерживая самодовольную улыбку, девушка дрожащими от подкатывающего волнения пальцами разгладила помятую записку и начала набирать записанную на ней цифровую комбинацию. Только когда прерывистые гудки прекратились, Люси словно вышла из оцепенения и поняла, что не имеет абсолютно никакого понятия, зачем звонит.       — Алло, я вас слушаю, — приглушённый баритон ласкал слух, хоть и не выражал никаких эмоций. Хартфилия невольно так сильно сжала несчастный аппарат в руке, что тот хрустнул.       — … Роуг, это я.       — Люси? — казалось, звонка от неё он ожидал в последнюю очередь; в душе девушка грустно улыбнулась, представляя, как вытянулось от удивления его обычно невозмутимое лицо.       — Ты можешь приехать сейчас ко мне домой? Это очень важно, — переходя на шёпот, не стала ходить вокруг да около блондинка, нервно заёрзав на месте.       — Через полчаса буду, — Люси хотела сказать ещё что-то, но её прервала череда коротких гудков.       — Я буду ждать… — прошептала она в пустоту и отбросила телефонную трубку на диван.       Наверное, если бы девушка посмотрела на своё поведение со стороны, то лишь посмеялась: отказываться от помощи Нацу, а уже через полчаса звонить Роугу с аналогичной просьбой… звучит как минимум нелогично и странно. Но какое-то внутреннее чутьё, которое редко подводило Хартфилию, упорно подсказывало ей, что он поможет, обязательно поможет. Чени всегда отличался рассудительностью и трезвостью ума, к тому же, был единственным, кто мог хоть как-то повлиять на Стинга. Стоит ли упоминать тот факт, что сама Люси питала к нему отнюдь не самые дружеские чувства? И пусть они расстались не самым лучшим образом, пусть за своё детское поведение теперь ей было очень стыдно, сложившиеся обстоятельства заставили отставить подобное на второй план.       — Что же я наделала… Мамочка, как же стыдно… — рваный шёпот заглушил раздавшийся скрип входной двери. Через несколько мгновений горячие мужские руки легли на её талию, притягивая к себе и заставляя сердце забиться в удвоенном темпе.       — Скучаешь? — хриплый шёпот опалил нежную кожу у шеи, а широкие ладони по-хозяйски пробрались под короткую футболку, поглаживая живот и медленно пробираясь выше. Люси лишь недовольно повела плечом и безуспешно попыталась выбраться из стальных объятий.       — Отпусти меня, пожалуйста, — краснея от подступающей волны удушья, блондинка всё-таки как-то умудрилась изловчиться и улизнуть, при этом врезаясь спиной в стену и зажмуривая глаза от разливающегося по телу болевого спазма.       — И что произошло на этот раз? — его голос внезапно стал едва ли теплее снега, что заставило Люси в удивлении распахнуть глаза. От одного взгляда — безучастного, жалящего — захотелось невольно ещё сильнее вжаться лопатками в холодный бетон, слиться воедино со стеной, лишь бы не стоять здесь и прекратить эту пытку.       — Я… я больше не хочу, чтобы это продолжалось. Стинг, давай прекратим, пока не поздно, — вместо ответа — едва различимый смешок и лёгкий поцелуй в шею.       — Неужели ты и вправду думаешь, что это возможно? — держа её за подбородок и заставляя смотреть глаза в глаза, поинтересовался парень, не скрывая кривой ухмылки. Тем самым он словно прочитал потаенные мысли сестры: она и сама не верила в подобное. Девушке предстояло ещё минимум полгода жить вместе со Стингом до своего совершеннолетия, и ей всё это время придётся разыгрывать комедию, будто ничего не было? Нет уж, увольте, подобной выдержкой она явно не обладала. — Так, как раньше, уже не будет, забудь.       — Н-но я не хочу, — растерянно пролепетала Люси, крепко зажмуриваясь, чтобы наружу не просочилось ни единой слезинки.       — Поздно, — всего одно небрежно брошенное слово заставило её сердце перевернуться в груди и провалиться куда-то вниз. — Прекрати отбрыкиваться и пойми наконец, что сопротивление бесполезно. Моё терпение и доброта не безграничны и теперь они исчерпали свой лимит.       Хартфилия понимала это достаточно ясно и именно поэтому всё ещё продолжала сопротивляться, пусть и во многом вяло. Для девушки эта нездоровая тяга стала чем-то наподобие паралитического яда: и без него совсем плохо, и в то же время облегчение от него мимолётное, приносящее затем ещё больше боли. В каком-то смысле она даже понимала Стинга, ведь и сама прониклась этими чувствами, стала зависеть от них. Кольцо из рук плотно сомкнулось на тонкой талии, жадно притягивая её к себе; вспотевшие от волнения ладошки скользнули по плечам вверх, щекоча шею и запутываясь во взъерошенных прядях.       «Это ведь не жалость, Люси, не так ли?»       Столь внезапная мысль заставила её похолодеть от страха. Нет, это слишком нелепо, Хартфилия бы ни за что не стала терпеть подобное из-за такого ничтожного чувства, как жалость... ведь так?       Блуждающий взгляд задержался на настенных часах: Роуг мог приехать с минуты на минуту. Конечно, его появление, скорее всего, не вызвало бы у брата никаких подозрений, но поговорить спокойно и, что самое главное, с глазу на глаз, им бы точно не дали. Что-то придумать требовалось просто немедленно, поэтому десятки вопросов, роившихся в голове у девушки, пришлось отложить до лучших времён, чтобы невзначай не разозлить Стинга в самый неподходящий момент.       — Стинг... в общем, тут такое дело, — довольно правдоподобно краснея, начала Люси, стеснительно отводя в сторону взгляд и упираясь кулачками в широкую грудь парня. — Я клубнички хочу-у. Э, нет, это совсем не то, о чём ты подумал, чёртов извращенец! — вскипела она за доли мгновений, наблюдая, как коварная ухмылка на его лице становится всё шире. — Ну-у, пожа-алуйста, неужели тебе так сложно?!       Он устало возвёл взгляд к потолку: ну и где он должен искать её в начале апреля?! Девушка, видя, что Эвклиф всё ещё колеблется, попыталась состроить самую жалобную мордашку, на которую только была способна.       — Ты сведёшь меня в могилу, Хартфилия! Ладно, так и быть, сделаю всё по-твоему. Ведёшь себя, как маленькое дитё, — та в ответ лишь показала язык и проворно выбежала из комнаты, закрывая за собой дверь и медленно спускаясь вниз. Уголки её губ медленно поползли вниз и задрожали. Лишь когда на улице раздался рёв заведённого двигателя, она смогла облегчённо выдохнуть. Теперь оставалось надеяться лишь на то, что судьба наконец-то повернётся к ней лицом, а сама она не запутается в расставленных ей самой сетях.