Одержимый

      Звуки копошения в дверном замке, а затем резко раздавшийся щелчок заставили сердце замереть на несколько мгновений, чтобы далее вновь пуститься в бешеном галопе. Леденящее чувство неизвестности пробиралось своими лапами всё глубже в душу, не давая спокойно дышать. Люси сделала глубокий вздох и, опираясь дрожащими ладонями о дверной косяк, прислонилась лбом к прохладной стене. В этот момент ей неожиданно захотелось, чтобы раньше домой вернулся именно Стинг — просто потому, что так было бы легче, так было бы… правильнее? От одной мысли о том, что ей придётся рассказать Роугу обо всём, внутри всё начинало холодеть от ужаса и пылать от всепоглощающего стыда. Нет, уж что, а чувство собственного достоинства и последние крупицы гордости девушка ещё не растеряла.       — Ты просто паникуешь раньше времени. Не стоило звонить Роугу, пора бы уже научиться справляться со своими, пусть и существенными, проблемами в одиночку. Видел бы сейчас Стинг, как ты испуганно мечешься, обязательно бы посмеялся над тобой, — криво усмехнувшись, едва слышно прошептала блондинка самой себе. Как ни странно, не лишённые сарказма слова подействовали на неё отрезвляюще: тяжело вздохнув и одёрнув задравшуюся майку, Хартфилия резко повернула дверную ручку и толкнула дверь от себя.       Ещё с порога она увидела брюнета: он стоял на первом этаже прямо напротив лестницы и нетерпеливо раскручивал на пальце ремешок от наручных часов, тем самым выдавая явно непривычную для него нервозность.       — Люси, у меня не так много свободного времени, поэтому, если тебе что-то нужно, поторопись, — не отрывая взгляда от циферблата, сообщил парень. От, казалось бы, столь привычного созерцания его невозмутимости внутри у девушки что-то оборвалось.       «У меня его ещё меньше, чем у тебя, а, быть может, и нет вовсе».       Блондинка так и продолжала стоять наверху, не смея проронить и звука. По сути, ей просто нечего было сказать… вернее, рассказать хотелось многое, но природный гонор вместе с непросветным упрямством не давали ей этого сделать. С одной стороны, она панически боялась осуждения, с другой — почему-то упорно верила, что если посвятить лучшего друга брата в курс дел, то дело сдвинется с мёртвой точки. В конце концов, он может помочь прекратить этот беспредел, так как имеет огромное влияние на Стинга, вот только…       — Что-то случилось? — Люси резко остановилась на последней ступеньке, непроизвольно обхватив себя руками, и нервно передёрнула плечами. — Значит, всё же случилось. Ну, и что на этот раз устроил твой невменяемый брат? Не обманывай, я ведь знаю, что просто так ты бы ни за что мне не позвонила.       Девушка испуганно замерла и во все глаза уставилась на Чени. Откуда он только догадался? Хотя, пожалуй, в сложившейся ситуации имелось не так уж и много вариантов.       — Роуг, я… — подкативший к горлу ком заставил её замолчать. От осознания собственного бессилия и стыда хотелось просто разрыдаться в голос, но Люси лишь сильнее сжала кулаки и стиснула зубы. Если она действительно хочет стать сильнее, то едва ли стоит плакать по малейшему поводу. Некоторое время она молчала, но, заметив во взгляде темноволосого некую тревожность, внезапно подалась всем телом вперёд.       — Пожалуйста, забери меня из этого ужасного места. Я… я боюсь его. Мне надоело жить в неизвестности, терпеть бесконечные издёвки и домогательства, — слова лились из её уст нескончаемым потоком и, казалось, их уже было не остановить; хрупкая, потёртая от испытаний и времени плотина не выдержала потока нахлынувших на девушку эмоций и сломалась в одночасье. — Стинг не отходит от меня ни на шаг, следуя за мной, словно тень. Уже полмесяца я сижу под домашним арестом, полностью отрезанная от окружающего мира, и, в конце концов, только сегодня узнаю, что он забрал мои документы из универа! Он лишил меня всего, абсолютно всего! Я не знаю, чего он добивается этим, но я начинаю его ненавидеть. Я боюсь его, я боюсь самой себя и собственных мыслей.       Девушка в очередной раз занесла кулачок для удара, но Роуг вовремя успел перехватить её запястье в воздухе, вынуждая тем самым смотреть ему прямо в глаза. Люси взглянула на него исподлобья, боясь обнаружить малейшие признаки неприязни, но тщетно. Хватка ослабла, а во взгляде читалось столь трепетное, умиротворяющее тепло, что Люси, не выдержав, протяжно всхлипнула и уткнулась лицом в широкую грудь брюнета. Тёплые руки сомкнулись кольцом вокруг её талии, осторожно притягивая к себе и даря пусть мимолётное, но всё же чувство защищённости.       — Ты не пыталась выяснить у него всё напрямую? — немного погодя он бережно отстранил от себя девушку, заглядывая в её широко распахнутые глаза. Люси смущённо покраснела и, прикусив нижнюю губу, отвела взгляд в сторону. Неловко.       — Я… пыталась это сделать, но ты ведь знаешь Стинга не хуже меня, — едва заметно улыбнувшись уголками губ, тихо прошептала блондинка. — В последнее время он часто повторял, что я сама в чём-то виновата.       Парень устало прикрыл глаза, словно пытаясь упорядочить всю ту информацию, что ему сообщила девушка. Блуждающий по комнате взгляд остановился сначала на настенном зеркале, а затем и на часах над ним, приводя Хартфилию во всё больший ужас. Где-то глубоко внутри она была настолько рада вновь увидеть Роуга, что ощущение временных рамок отошло на задний план, и, как оказалось, зря.       — Он скоро вернётся, — едва различимый шёпот разрезал повисшую в коридоре тишину, нарушаемую лишь мерным ходом стрелок на часах. — Прошу, забери меня отсюда, сделай хоть что-нибудь, потому что я больше не могу находиться в этом дурдоме.       — Ты думаешь, что это лучшее решение — избегать проблемы?       — Я уже ничего не знаю, — инстинктивно сжимаясь, прошептала Люси. — Просто не бросай меня одну, хорошо? Когда ты рядом, мне почему-то становится гораздо спокойнее.       — Знаешь, никогда бы не подумал, что ты сможешь вести себя столь спокойно в подобной ситуации, — трепля непослушные светлые волосы, усмехнулся Роуг.       — В конце концов, у меня есть достойный пример для подражания, — незамедлительно парировала Хартфилия, пытаясь придать голосу как можно больше бравады. Всё же она отлично понимала, что не всё сказанное парнем являлось правдой. Несомненно, ей было спокойнее с ним, но некоторая доля нервозности всё же присутствовала. Словно в подтверждение этого, раздался едва слышный скрип, после которого девушка вздрогнула всем телом и нервно обернулась назад. Никого.       — Чувствую себя сейчас последним предателем, — Чени хрипло рассмеялся, из-за чего Люси покосилась в его сторону с явным непониманием. Но чёлка практически полностью скрывала его лицо, поэтому ей оставалось только догадываться, о чём сейчас думает темноволосый. — Я бы с радостью помог тебе, вот только в упор не вижу ни одного варианта, — боковым зрением он заметил, как девушку передёрнуло, будто от удара током, поэтому поспешил добавить, — нет, не подумай, я не отказываюсь, просто…       — Тогда просто забери меня отсюда! — нетерпеливо перебила его она, хватая за полы пиджака. Роуг едва заметно улыбнулся.       — И всё же временами ты на самом деле мыслишь как ребёнок, — Люси сердито засопела в ответ, явно не соглашаясь с данным выводом. — Стинг — твой официальный опекун, и за подобные шалости запросто может подарить мне небо в клеточку на ближайшие несколько лет, — блондинка капризно засопела ещё громче, продолжая молчать. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты ещё упрямее и невыносимее своего брата? Тогда я буду первым. Чёрт с тобой, Хартфилия, пускай будет по-твоему. Назвался груздем — полезай в кузов, если уж я обещал помочь, то надо держать данное слово.       Хартфилия радостно вскрикнула и бросилась ему на шею, рискуя задушить несчастного парня, который посинел от недостатка воздуха, но выносил все ниспосланные ему страдания с завидной стойкостью.       — И что же, ты не боишься ехать со мной неизвестно куда? — едва слышно прохрипел Роуг, и его вопрос заставил девушку ослабить хватку. Боялась ли? Определённо точно ответить «нет» она не могла.       — Даже не пытайся запугать меня, — сердито обронила Люси и, схватив висевший на вешалке плащик, потянула парня к выходу. Сильный порыв ветра проник сквозь приоткрытую дверь в комнату и неожиданно яростно распахнул её.       — Сегодня отличный денёк, не так ли? Особенно, когда узнаёшь о себе много нового.       Ноги подкосились сами собой, и, если бы не струя сигаретного дыма, выпущенная ей в лицо, девушка бы непременно потеряла сознание. Очертания окружающих предметов плыли, будто на карусели, а голова невыносимо раскалывалась от запаха табака. Инстинктивно делая шаг назад и прячась за спиной Роуга, больше всего на данный момент ей хотелось слиться с интерьером, исчезнуть, раствориться, да что угодно — лишь бы не находиться здесь. Подобные действия с её стороны подействовали на Стинга, как красная тряпка на быка: от былого напускного равнодушия не осталось и следа. Он сделал последнюю глубокую затяжку и, сплёвывая окурок под ноги, оттолкнул друга, хватая его за грудки. От оглушительного хлопка входной двери затряслись стены и, казалось, осыпалась штукатурка.       — Не слишком ли многое ты себе позволяешь?       — Ты хочешь поговорить об этом? — насмешливо парировал блондин, безошибочно копия тон заправского психоаналитика. При других обстоятельствах они, несомненно, посмеялись бы, но сейчас ситуация была не самой подходящей. Люси испуганно пискнула и вжалась в стену, бросая на Роуга беглый взгляд, который заметил не он один. В нём читалось столько нескрываемой тревоги и нежности, что Эвклиф, издав протяжный полу-рык, не выдержал и с размаху заехал кулаком другу в челюсть. Тот резко отстранился, пошатываясь, но полностью избежать удара всё же не смог; ушибленная скула теперь безбожно ныла, намекая на скорое появление огромного синяка. Практически сразу за первым выпадом последовал второй, который был успешно блокирован, но блондин изловчился и смог ударить его под дых. В глазах резко потемнело, а земля на доли мгновений ушла из-под ног. Хартфилия судорожно вздохнула и безвольно осела на пол, утыкаясь носом в колени. Смотреть на подобное не хватало ни сил, ни нервов. Голос где-то глубоко внутри подсознания упорно кричал ей: «Чего расселась, дура?! Быстро поднимай свою тучную задницу и сделай хоть что-то!» Но претворить затеянное в жизнь оказалось не так-то просто: тело упорно отказывалось слушать хозяйку, ещё и этот проклятый голос, доносившийся до неё словно сквозь плотную завесу и вколачивающий каждое слово прямиком в сердце:       — Если ты решил позариться на мою сестру, то хочу тебя расстроить: ты опоздал, она моя. Конечно, если не побрезгуешь, то я могу и поделиться с тобой по старой дружбе…       Удар. Люси отчаянно зажмурилась, но несколько предательских слезинок всё же успели скользнуть вниз по её щекам. Она крепко зажала ладонями уши, но голос брата словно поселился внутри её головы и повторял одно и то же, отдаваясь пульсирующей болью в висках. До чего же омерзительно и тошно.       — А что же, не ожидал подобного? Не веришь мне? Тогда спроси у своей доморощенной беспомощной принцессы, пусть она тебе расскажет.       Хартфилия почувствовала на себе чей-то тяжёлый, испытывающий взгляд и нехотя открыла глаза. Стинг стоял у противоположной стены и, откашливаясь, вытирал рукавом тонкую струйку крови, стекающую с нижней губы. Даже сейчас с его лица не сходила неизменная фирменная ухмылочка. Врезавшийся на несколько сантиметров левее его кулак заставил его невольно вытянуться и замолкнуть.       — По-моему, ты ничего не понимаешь, Стинг. Поэтому позволь мне тебе объяснить, — от размеренного тона у Люси по спине пробежал холодок. Роуг говорил медленно, выверенно, тщательно подбирая слова, словно это простое действие давалось ему с невыносимым трудом. — Единственный, кто ведёт себя как малолетний неразумный ребёнок, — это ты. Теперь я предлагаю сыграть тебе в увлекательную игру и наконец-то поработать своими прокуренными мозгами.       — А не пошёл бы ты, — мягко улыбнулся Эвклиф, но в следующее мгновение брюнет повторил удар, и на этот раз он оказался куда ближе, чем предыдущий. Он стоял спиной к Люси, поэтому она не могла видеть его лица, но по ошарашенному и даже растерянному взгляду брата Хартфилия поняла, что он видит друга в подобном состоянии впервые.       — Слушай меня внимательно и не перебивай! Конечно, ты никогда не думал ни о ком, кроме себя любимого, но теперь на тебе висит немалый груз ответственности. Сейчас ты можешь позволить себе всё, что угодно, но что будет через полгода? Люси станет взрослой девочкой и едва ли будет нуждаться в помощи такого никчёмного брата, как ты. Думаешь, что сможешь безнаказанно продолжать держать её на привязи? Так вот, открою тебе страшную тайну: всего один звонок — и тебя лишат опекунства, всё по закону. Как тебе такая перспектива? Остановись, пока не поздно, одумайся, пока я прошу тебя по-хорошему. Второго раза уже не будет. Сможешь ли ты спокойно жить, зная, что сломал жизнь единственному родному человеку из-за минутной прихоти?       — Я не знаю, — растерянно прохрипел Эвклиф и, кажется, сдался: было видно, что едва ли он задумывался об этом.       — Совсем скоро она захочет выйти замуж, создать собственную семью и завести детей. Что из этого ты можешь дать ей? Ты хотя бы раз думал об этом?       — А не ты ли метишь на вакантное место? — хищно облизнувшись, оскалился парень и, резко сбросив с плеча чужую ладонь, двинулся вперёд. — Знаешь, Роуг, ты ничем не отличаешься ото всех остальных: ты просто хочешь забрать её у меня. Вот только я не отдам, даже тебе.       — Какого чёрта, ты что несёшь, идиот?       «Если сейчас же не сделаешь хоть что-нибудь, они поубивают друг друга!»       Ей было больно, до замирающего чувства в груди больно и обидно смотреть на то, как два неразлучных ранее товарища теперь, не задумываясь, бросались на друг на друга с кулаками. Каждый из них был по-своему дорог ей, каждый занимал в её сердце отнюдь не последнее место. И пусть один из них сейчас был неправ, вот так просто смотреть на то, как они ссорятся в пух и прах из-за неё, Люси не могла. Чувство стыда камнем давило на грудь, но думать о собственном благополучии времени особо не было. Не без труда поднявшись на ноги, она уличила подходящий момент и бросилась между парнями, загораживая собой Роуга от очередного удара. Выносить колкий, холодный взгляд брата сил не было никаких, но она стойко выдержала его, не смея прервать зрительный контакт.       — Чего же ты ждёшь? Давай, ударь меня, ты ведь именно этого так хочешь! Ты ведь больше и не умеешь ничего, кроме как уничтожать всё, к чему притрагиваешься!       Наверное, это звучало слишком обидно и грубо, но обдумывать сказанное Люси сейчас не могла. Наверное, так и было, судя по тому, как болезненно скривился Стинг и отшатнулся в нерешительности. От его одичалого, затравленного взгляда сердце болезненно сжималось в груди, даже дыхание перехватывало, а внутри начинала стремительно разрастаться пустота, граничащая с полным разочарованием во всём мире. Хартфилия, заметив малейшее движение с его стороны, испуганно зажмурилась, ожидая удара, но его не последовало. Внутри словно до предела натянули струну, рискующую вот-вот порваться, когда тёплая мужская ладонь легла ей на голову и неожиданно ласково потрепала за волосы.       — Просто останься со мной, и всё будет хорошо. Обещаю.       Роуг положил руки на хрупкие девичьи плечи и собирался отвести её в сторону, но она не позволила. Быть может, Хартфилия сейчас поступала как последняя дура и добровольно загоняла себя в капкан, но в очередной раз жертвовать кем-то ради собственного призрачного благополучия она не могла.       — Роуг, уходи, — едва слышно прошептала она, но так, чтобы он услышал. Видя, что парень колеблется, девушка добавила уже более решительно, не смея посмотреть ему в глаза. — Уходи, пожалуйста.       Только когда дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, она, наконец, осмелилась поднять на глаза на Стинга.       — Ты доволен? Добился, чего хотел?       — Можешь даже не сомневаться, — он стоял напротив, подпирая собой стену, и самодовольно улыбался, не без интереса рассматривая её. В тот момент, когда их взгляды пересеклись, он сделал шаг вперёд, но Люси опередила его, не позволив ничего сделать. Раздавшийся звук пощёчины звонким эхом разбился о стены.       — А ты редкостная сволочь, Эвклиф.       Хартфилия уже не видела, как его некогда тонкие, с кровоподтёками, губы растянулись в хищной, не предвещающей ничего хорошего, ухмылке. Несомненно, чего-то подобного он и ожидал от этой маленькой строптивой девочки. Показывать собственную слабость — даже не ей, себе — он не мог, поэтому оставалось только ждать, когда же она смирится.       «Как долго ты ещё сможешь сопротивляться, Люси?»