Одержимый

      Люси поёжилась от колкого холода и невольно передёрнула плечиками, вдыхая полной грудью прохладный тяжёлый воздух. Ажурная вязаная кофта, небрежно наброшенная на плечи, едва ли могла уберечь от непогоды, но девушка, казалось, не обращала на это внимания вовсе. Плохо слушающимися пальчиками она нащупала в кармане несколько помятых купюр — всего около тысячи йен, но и этого было вполне достаточно. Никакой чётко определённой цели её прогулка не имела; в трёх кварталах отсюда жила Эрза, но, к собственному удивлению, видеть сейчас Хартфилия никого не хотела. Гуляя по ярко освещённым узким улочкам Магнолии, засматриваясь на собственное отражение в витринах магазинов и просто до рези в глазах вглядываясь в раскалённый солнечный диск, лениво скрывающийся за горизонтом, она наконец-то почувствовала, что действительно живёт, что по-настоящему свободна. Впервые за долгое время на душе было так легко и спокойно, что хотелось плакать.       Следующие несколько часов девушка просто безвольно шаталась по городу и, в конце концов, окончательно заблудилась. Она не так давно жила здесь и не очень хорошо ориентировалась на местности. Однотипные низкие дома с покатыми крышами никак не отличались друг от друга и постепенно смешивались в сплошную серую массу, окутанную сгущающимися сумерками. Если крохотные наручные часики показывали время правильно, то наступал одиннадцатый час. Улицы стремительно пустели, случайных прохожих становилось всё меньше. Люси остановилась, испуганно обнимая себя руками, и оглянулась — ни души вокруг. Последние деньги уже давно были успешно потрачены на сладости и милые безделушки. В результате девушка приняла решение идти вдоль обочины в надежде поймать одну из встречных машин и если не попросить подвезти, то хотя бы спросить дорогу. Через томительных полчаса, которые тянулись невыносимо медленно, ей всё же посчастливилось кого-то остановить: прямо перед её носом затормозил потрёпанный жизнью «бьюик», противно скрипя тормозами и поднимая за собой облако пыли. Хартфилия закашлялась и, инстинктивно прищуриваясь, подошла к водительской двери. Тонированное стекло медленно опустилось, и глазам девушки предстала маленькая сгорбленная бабушка, вцепившаяся напряжённым пальцами в руль. Люси невольно замерла с открытым ртом и, казалось, забыла, о чём хотела спросить.       — Здравствуйте! Не могли бы вы подсказать, как мне добраться домой? — наконец-то пришла в себя блондинка и продолжила следить за действиями бабули, как заворожённая. Пожилая женщина лет шестидесяти полезла в карман растянутого кардигана, достав оттуда трубку — точь-в-точь, как у Шерлока Холмса. Хартфилия готова была дать зуб, что в этот момент видела набитый рукав на её левой руке. Брови поползли вверх от удивления, а глаза ещё больше расширились от удивления. Чего только не встретишь на ночь глядя.       — Откуда же знать мне, куда тебе ехать надо, милочка? — голос звучал на удивление бодро и тембр его был мягким, ласкающим слух. Люси, во второй встрепенувшись, назвала адрес. — Эка занесло тебя в такую даль, другой конец города. Садись, подвезу, в такое время быстро домчим.       Блондинка благодарно кивнула и засеменила в сторону противоположной двери, на ходу подхватывая вылетающие из карманов конфеты. Под заливистых смех бабули она буквально ввалилась внутрь, утопая в удобном сидении. В салоне пахло выделанной кожей, хвоей и совсем чуть-чуть табаком.       — Простите, конечно, но дело в том, что у меня совсем нет денег, — немного замялась Люси, исподлобья поглядывая на старушку. — Но зато я могу угостить вас конфетами!       — Сладкое оставь себе, деточка, в моём возрасте вредно уже, — усмехнулась женщина. — И деньги мне не нужны твои. Я всё равно просто катаюсь, без разницы мне, куда ехать.       — Тогда угостили бы своих внуков хотя бы, — не желала так просто сдаваться Хартфилия. Машина плавно тронулась с места и свернула на ближайшем перекрёстке.       — Нет у меня внуков. И детей тоже нет, — абсолютно спокойным голосом, без доли грусти ответила она, не отрывая взгляд от дороги. — Как и времени на глупости подобные. Конформистские бредни. Всю жизнь я прожила для себя одной и не жалею ни о чём. Разве что, на водительские права только три месяца назад сдала. Вот теперь катаюсь вечером, учусь.       Люси продолжила с неприкрытым интересом разглядывать новую знакомую. Пепельно-розовые, но заметно, что поседевшие, длинные волосы, стянутые в тугой пучок на затылке, орлиный профиль, жеманно поджатые губы, сосредоточенный взгляд. Вроде бы и обычная женщина, но в то же время какая-то... странная. Девушка поймала себя на мысли, что немного побаивается её.       — И что же, вы никогда не жалели о том, что не завели семью?       — Есть волки-одиночки, как я, есть те, кто бредят буквально, лишь бы побыстрее выскочить замуж, или просто плывущие по течению люди. Каждый сам выбирает путь свой, — машина слишком резко затормозила у очередного перекрёстка, из-за чего Хартфилия чуть не врезалась головой в лобовое стекло. — Извини, не совсем ещё привыкла к управлению. Насколько можно внешне судить, ты не относишься ни к первой, ни ко второй категории, но и к последней отнести тебя жалко. Ты никогда не думала, что заслуживаешь чего-то большего, чем просто обычная скучная жизнь, ммм...       — Люси, — подсказала ей блондинка, чувствуя, как в щекам начинает приливать кровь. — Если честно, то пару раз подобное случалось, — задумчиво пробормотала девушка. — Но мне всегда казалось, что подобные мысли слишком эгоистичны, и я пыталась избавиться от них.       — И очень зря, — довольно жёстко отрезала женщина. — Всё ещё веришь в детские сказки? И где же тогда твой прекрасный принц, что позволяет тебе бродить в одиночку в не самом благополучном районе города?       Хартфилия поникла, сминая ладонями подол юбки и уткнувшись взглядом в колени. От этих невзначай брошенных слов внутри что-то вздрогнуло и оборвалось, а на душе стало так мерзко и горько-горько, как от полыни. Несмотря на все попытки страной женщины убедить её в обратном, она никак не могла избавиться от чувства вины, разъедающего её изнутри. Казалось, что ответ на все вопросы, то самое единственно верное решение находится где-то совсем рядом — вот оно, всего лишь дотянись рукой, но вновь ускользает меж пальцев, как песок.       — Ну же, не сердись на старую бабку, я уже не думаю, что говорю. Уверена, что твой молодой человек очень любит и бережёт тебя. Ну, вот и приехали.       «Порою даже слишком».       Машина остановилась аккурат напротив дома. Люси от всей души поблагодарила свою спасительницу и проворно выскочила из салона, всё же втихую оставив на сидении горстку своих любимых малиновых леденцов. Едва дверь закрылась, как серебристый «бьюик» рванул с места, оставляя после себя чёрные полосы на асфальте. Блондинка невольно улыбнулась и двинулась в сторону дома. Калитка была прикрыта, а в окнах на первом этаже горел свет: значит, Стинг ждёт её. Но, к искреннему удивлению, она обнаружила лишь написанную наспех корявым почерком записку с просьбой покормить Лектора и самого кота, трущего спиной о дверной косяк и злобно поглядывающего на неё. Зная буйный нрав домашнего питомца, который и отомстить мог ненароком, девушка поспешила на кухню, на ходу стягивая с себя одежду. Вскоре она уже сидела за столом, сжимая в руках чашку горячего ароматного чая, а на её коленях умостился сытый и довольный жизнью Лектор. Настенные часы звонко тикали, минутная стрелка совершала один оборот за другим. И вроде бы всё было так спокойно, размеренно и тихо... но в тоже время безжизненно и пусто. Тепло родных стен не помогало согреться, а лишь наводило ещё большую тоску и уныние. И, впервые за долгое время ощутив эту колкую, невыносимо мучительную боль одиночества телесного и духовного, Люси призналась самой себе, что ей не хватает брата. Всего за мгновение перед глазами пронеслись те самые бесконечные ссоры и разногласия, и всё это казалось теперь настолько жалким, до нелепости глупым и лишним, что всего этого можно было избежать.       «А если он не вернётся?»       — Да нет же, это всё глупости, — возразила вслух самой себе Люси и улыбнулась натянуто так, нервно, но внутри что-то оборвалось и рухнуло вниз. — Ты обязательно вернёшься... ведь так?

***

      Полуденное солнце нещадно пекло в затылок, а его ослепительные лучи выжигали сочно-зелёную траву, превращая её в горстку сена. Подобные засухи не были редкостью в здешних местах, поэтому всё свободное время детвора проводила у мелководной реки, скрываясь в тени разросшихся ив. Именно под одним из таких деревьев сидели двое детей примерно одного возраста. Совсем маленькая девочка лет пяти сидела на голой земле, не боясь испачкать нарядное голубое платьице, вытянув ноги в крохотных туфельках вперёд, и плела венок из начавших вянуть одуванчиков. Белобрысый мальчуган, на несколько лет старше её, сложил руки на груди и сердито сопел, показывая тем самым своё недовольство, но ясно-голубые глаза с хитрым прищуром всё же заинтересованно поглядывали в сторону подружки. Словно почувствовав на себе испытывающий взгляд, малышка отвлеклась от своего занятия и повернулась к нему.       — Мне ведь совсем чуть-чуть осталось, — в карих глазах отчётливо читалась укоризна.       — Ты уже полчаса так говоришь, а меня, между прочим, ждут, — сердито буркнул мальчуган и, услышав где-то вдалеке оклик, добавил: — Вот видишь, уже зовут.       — А я уже зако-ончила, — немного чванливо протянула девочка и надела ему на голову венок.       — Юкино, убери это! Что пацаны скажут, когда увидят! С девчонками вожусь, фу, докатился.       — Я ведь и обидеться могу, дурак. В следующий раз... — но сказать, что же тогда будет, она так и не успела, так как совсем неподалёку раздался крик, и внимание мальчишки сразу переключилось:       — Стинг-нии!       Им навстречу неслась золотоволосая девочка с забавно повязанным хвостиком на боку, вся запыхавшаяся, с бешеным румянцем на щеках и лихорадочно блестящими глазами. Она подбежала к ребятам и, сжав маленькие кулачки и недовольно нахмурив бровки, стала напротив них, невольно заставляя подняться их с земли.       — Ты, — она грозно указала пальчиком на Юкино, — повторюшка! Хватит за ним бегать!       — Я... я не бегаю... — растерянно пролепетала та, чувствуя, как к горлу подступает ком удушья, а на глаза наворачиваются слёзы. Люси хмыкнула и, подбоченясь, начала сверлить соперницу взглядом. Со стороны девочки смотрелись довольно забавно: одного роста и возраста, в одинаковых платьицах, даже причёски почти идентичны, за исключением цвета волос, вот только настрой отличался кардинально.       — Не хами, Люси!       — А ты — врунишка! Ты обещал мне, что никогда больше не будешь с ней водиться! Я хочу, чтобы ты только со мной был, — чуть не плача от досады, воскликнула девочка, хватая брата за руку и безуспешно пытаясь его поднять. Юкино всхлипнула, боясь встретиться с кем-то взглядом.       — Это правда?       Стинг лишь растерянно хлопал глазами, в то время как его упрямая сестрёнка продолжала тянуть его за рукав рубашки. Поняв, что так ничего не добиться, она схватила съехавший набок венок и грубо сунула его в руки пепельноволосой.       — Вот, забери, а не то я сломаю.       Эта капризная, избалованная девчонка всегда разбивала её надежды, крушила их на осколки и забирала Стинга. Он смотрел виновато, каждый раз бормотал что-то напоминающее извинения, но позже всегда возвращался. Эта до боли знакомая схема повторялась не раз, но исход всегда был неизменен: из них двоих он всегда выбирал Люси.       — О чём задумалась? — мягкий шёпот с придыханием у самого уха заставил девушку вынырнуть из круговорота мыслей. Серебристым туманом стелился сигаретный дым, а с кровати, занимавшей большую часть площади комнаты, свисали смятые простыни.       — Да так, о всяких мелочах, — робко улыбнулась она, чувствуя, как сердце в груди начинает биться быстрее от ощущений горячих мужских ладоней, поглаживающих бёдра. Горячий, словно плавящийся воздух разрезал лёгкие и вырывался из них вместе с несдержанным стоном, а реальность смазывалась в сюрреалистическую картинку. Ей хотелось плакать, ей хотелось смеяться от осознания собственного счастья и всего происходящего, напоминающего ничто иное, как безумие.       — У меня через два часа самолёт, — радужные полотна с треском порвались, обнажая серые тряпки действительности. Так случалось каждый раз, и счастье её пусть и было настоящим, но долго никогда не длилось.       — И куда ты на этот раз? — чувствуя, как начинает дрожать и срываться голос, поинтересовалась Юкино и сильнее прижалась спиной к широкой мужской груди.       — Очередная прихоть Минервы, — небрежно обронил Стинг, откидываясь на подушки, устало прикрывая глаза и не без удовольствия отмечая, как при упоминании этого имени испуганно вздрогнула девушка. Домой в ту ночь он так и не попал. Голова гудела, как после колокольного набата, а ещё безумно хотелось пить. Но курить всё же больше. — Не думай сейчас об этом, иди ко мне, маленькая.       Блондинка, ободрённая столь ласковым тоном, перевернулась на живот и потянулась к парню, запуская пальчики в потускневшее золото волос. Она робко взглянула на него из-под полуприкрытых ресниц и улыбнулась уголками губ по-кошачьи.       Этот взгляд. Тёплый, лучащийся счастьем, временами полный необъяснимой печали или же искрящейся игривости, словно заглядывающий в душу. Эти глаза. Карие, глубокого бархатистого оттенка, практически чёрного цвета. Нет, у Люси он совсем не такой — гораздо светлее, словно с вкрапинками золотого. Стинг замер. Свалившаяся, как снег на голову, такая простая и очевидная истина петлёй давила на горло. Сейчас он должен быть не здесь, совсем не здесь и не с этой девушкой. Всё вокруг в один момент стало вызывать безграничное отвращение, в особенности он сам. Юкино, заметив промелькнувшую в его взгляде боль, отстранилась и села на край кровати, свесив на пол босые ноги. Она и без слов всё поняла.       Затянувшееся до неприличия молчание нарушил звонок мобильного. Стинг, моля всех богов вселенной, чтобы это оказалась не Минерва, потянулся к сиротливо лежащему на тумбочке аппарату. И, по закону подлости, конечно же это была Орландо.       — Уже проснулся, мой сладкий? Надеюсь, ты помнишь, что твой рейс через два часа.       — Неужели так беспокоишься?       — Не сомневайся во мне. И, да, передавай привет своей обаятельной сестрёнке. Надеюсь, у неё всё в порядке?       — Более чем, — раздражённо рыкнул парень, чувствуя, как в душе начинает вскипать едкая злоба.       — Помни, мы очень надеемся на тебя, ведь если что-то пойдёт не так, то...       Телефон протяжно пискнул, оповещая о своём отключении и об ещё одной грубейшей ошибке в его жизни.