Bitte

Ты мёртв. Каждая частичка твоего мозга мертва, каждая частичка твоего тела. Респаун воскрешает и то, и другое, но что-то внутри тебя помнит, что ты умирал. Ты умирал от предательского ножа шпиона; ты спешил лягушатнику на помощь, думая, что это свой. Ты умирал от пуль огромного шумного жирдяя, который и задницу-то свою с трудом разворачивает. Ты позорно умирал от удара битой по голове, когда не успевал вовремя среагировать или уследить. Ты умирал от огня, полыхающего повсюду; у тебя и твоих соратников в фигуральном смысле сгорало право на жизнь. Ты умирал, когда израненный и избитый полз к командному врачу, а у него не хватило времени поднять тебя на ноги. И последнее раздражало больше всего. Когда медик, это напыщенное создание, эта личинка человека, ленилась просто направить на тебя луч медигана. Твоя жизнь зависела от человека, который до кончиков пальцев похож на фашиста, чьи внутренности ты до сих пор мечтаешь измельчить до состояния паштета. Он совершенно не умеет сражаться, он трус и слабак, этот командный врач. Ты говоришь вражескому фрицу: «Я отправлю твой сапог Кайзеру, вместе с твоей задницей!», а у тебя за спиной точно такой же. Между Синим и Красным доктором есть только одна разница – цвет. Оба одинаковые засранцы, и своего ты бы тоже преспокойно убил. Ты думаешь, что сражаешься, как мужчина. Ты думаешь, что все остальные – жалкие черви и ничтожества. Один прячется за своими игрушками, второй использует пушку для приготовления пищи, третий – пьяница, трясущий юбкой. А все они считают, что ты помешанный на войне псих. Сумасшедший, который до смерти может избить жену статуэткой. Больной вояка, который умеет только орать и блистать исключительно в области насилия. Ты каждое утро просыпаешься в холодном поту. Тебе постоянно снятся кошмары. Ты говоришь: «Это война, и я люблю её!», но она уже сидит у тебя в печёнках. Ты не хочешь признаваться, но ты устал видеть смерть своих союзников, на которых орёшь, брызжа слюной. Тебе снится мёртвый Подрывник. У него открытые переломы на обеих ногах, единственный глаз висит на нерве-ниточке. Тебе снится мёртвый Инженер. У него открыт рот, из которого не перестаёт литься кровь, рядом с ним валяется его каска, в которой хоронится кашица мозгов. Тебе снится мёртвый Разведчик. Мальчик, которому не место на войне, которого унизили, над трупом которого издевается снайпер, выковыривая ножом кишки. Тебе снится мёртвый Медик. Его труп облепили голуби, его очки разбиты, а халат, что бывает очень редко, становится красным, окрашенный его же кровью. И это видеть больнее всего. Ты говоришь: «Боль – это выходящая из тела слабость». Но когда всю херню, что у тебя внутри, сжимает боль от того, что умер Медик, ничего не выходит. Наоборот – с каждым его убийством, кажется, слабости только прибавляется, а болеть начинает всё сильнее. Ты думаешь, какого чёрта фриц постоянно ходит с Пулемётчиком. Думаешь, какого хрена жирдяй лучше тебя. Думаешь, что спишь исключительно с американскими горячими женщинами, чьи волосы обесцвечены и сожжены; кто неделями не вылезает из солярия, на ком всегда только сегодня купленные вещи. От кого пахнет цветами и сладостями, кто любит секс пожёстче и мужчин погрубее. А на деле выходит по-другому. Выходит так, что ты и сам начинаешь задумываться, насколько нормален, раз тащишься от убийств и медиков. Впервые это произошло, когда Медик с Инженером почти неделю вместе таскались в мастерскую Конагера, а потом у фрица появился быстроправ. Ты не разбираешься во всех этих игрушечных штуках – ты мужчина, и твоё оружие просто и понятно. Но этот медиган позволял ему прыгать вместе с тобой. И появился у Красного Медика тоже. Синий прыгнул с тобой пару раз, но потом у медсестрички, видимо, развился страх высоты, и он снова принялся давать русскому классический убер. Все аптечки разобрали, док, как всегда, был занят, а твой показатель здоровья стоял на тройке. Ты привык рваться в бой, даже если там была единица, но в тот день почему-то раскис. Вероятно, из-за того, что твоя команда была так близка к проигрышу. Неудачники. Ты нашёл укрытие. Ждал, пока аптечка восстановится. А появился красный медик. Хорошо ты ему задницу надрал. Вы столкнулись, и оказались друг к другу слишком близко, поэтому шприцемёт он заменил пилой, что было его главной ошибкой. Ты замахнулся лопатой и ударил его по голове. Фриц пошатнулся и попытался нанести удар, но ты свалил его с ног. Надавил сапогом в области солнечного сплетения. Сосунок даже не изменился в лице – всё та же гримаса ненависти, под которой таится один страх. - Bitte, герр Солдат. Если вы прекратите, я вам помогу, - выдавил ни с того ни с сего фриц. Ты прекратил только потому, что был очень удивлён тем, что фашистская морда умеет быть вежливым. В любом другом случае подождал бы, пока сдохнет. Ты прекратил, и он сложил оружие, достав медиган. Вылечил. Чего не делал твой врач. Ты сказал: «Вы заслуживаете медали, док», отправил снаряд себе под ноги и вы подлетели над землёй. Ты делаешь это каждый день, но тогда почему-то казалось, что в первый раз. Ступни жгло, каска норовила вот-вот слететь, а свысока вся карта казалась необычайно красивой. Наёмники, сражающиеся друг с другом, создававшие полнейший хаос, умирая, отстраиваясь, целясь и нападая, выглядели так глупо. Тебе захотелось сделать что-нибудь такое, чтобы показать доку, что ты – настоящий солдат, настоящий мужчина, действительно ценный боец. Раз уж так вышло, что враг тебе помог, это ещё не значит, что ты согласен проигрывать. Если бы ты в тот день не принялся устраивать дождь из снарядов, неожиданно, быстро и точно убивать неприятелей лопатой, отстреливаться в ближнем бою дробовиком, вы бы проиграли. А Красный Медик не стал бы смущённо просить у тебя разрешения на встречу. Он рассказывал, что с «герром Хэви» не так уж и здорово. Он действительно медленный, не всегда замечает шпионов и тем подставляет его, медика, спину под нож французов. За ним здорово прятаться и он может помочь, когда союзнику тяжело, но настоящего боя с ним не почувствуешь, как ни старайся. Солдатов у красных, говорил он, мало. А если они и появляются, то очень редко. Врач был в восторге не столько от твоей тактики боя, сколько от того, как высоко ты умеешь подлетать над землёй. Он говорил, что с «вашим характером, вашими умениями и происхождением, вы очень похожи на американского золотого орла». Так и получилось, что вы стали изредка видеться в то время, когда не было боёв, и летать на ракетах. Так и получилось, что чаще тебе снится смерть Красного Медика, чем Синего. Так и получилось, что боль не выходит, когда тебе приходится его убивать. Ты просыпаешься в холодном поту, потому что в очередной раз разорвал на куски Медика, с которым вечером вы встретитесь снова. Он бы проснулся в холодном поту, если бы узнал, что после некоторых удачных боёв у тебя в комнате лежит десять немецких голов. Его голов. Ты мёртв. Каждая частичка твоего мозга мертва, каждая частичка твоего тела. И доктор тоже мёртв. Однако когда вы видитесь, вы оба воскресаете.