Tweet me yo mention.

Глава вторая, в которой эпическая твиттерская битва принимает неожиданный оборот, мы узнаем, что Кенсу очень идет парик с кудряшками, а также познаем всю тленность бытия юного автора слэш-фанфиков с высоким рейтингом. "Я многое знаю о женщинах. Я знаю, что они не мужчины." (с) Чхве Минхо, SHINee В этот прекрасный теплый весенний день погода на улице была просто изумительной, и все нормальные люди наслаждались ярким солнышком и нагретым апрельским воздухом. Все нормальные люди, как было написано ранее, давным-давно гуляли и веселились, поэтому Пак Чанёль тоже решил насладиться чудесной погодой в полной мере. Он поставил стул у открытого окна и водрузил ноутбук на подоконник. На улице мог пройти целый парад из голых возбужденных Сандар Пак, которые умоляли Чанёля вонзить свое могучее копье в их жаждущие мишени. Мог появиться Шакил О'Нил и предложить Паку сыграть с ним в баскетбол один на один, а потом – пойти и нажраться куриных крылышек в популярном фастфуде. Мог, в конце концов, пробежать радостный Тао в своем любимом костюмчике Хёны, распевая «Bubble pop». Ничто из этого не заставило бы Чанёля сейчас оторваться от своего любимого ноутбука, клавиши которого скоро должны были задымиться – настолько остервенело Пак бил по ним пальцами. Ведь была великая твиттерская битва: Сисечки Тэён и Прессачок Дары столкнулись в безжалостном и кровопролитном бою, продолжавшемся уже порядка трех часов. У Чанёля опухли пальцы, а под глазами, вытаращенными, как у наркомана под большой дозой кокаина, залегли тени. Пак безостановочно прихихикивал и повторял: - О да, детка! Сегодня папочка тебя нагнет! Сегодня он тебя нагнет! Проходящая мимо его комнаты старшая сестра прислушалась к доносящимся из-за двери звукам и поперхнулась. «Мастурбирует! - подумала она и зарделась. – Смотрит какую-то грязную порнушку, с БДСМом и извращениями. Ишь, как по клавишам стучит, небось, уже до блеска свой пиписюндр рукой отполировал!» Она возмущенно покачала головой и стремглав бросилась к себе в комнату. Там ее ждала новая глава потрясающего фанфика от прекрасного автора Гейской Шлюшки. Чанёль, даже не подозревая о нехороших мыслях сестры, тем временем самозабвенно строчил все новые и новые твиты об омерзительном внешнем виде Сисечек Тэён. Сидящий за своим компьютером Бэкхён читал его посты и медленно, но верно закипал от злобы. «У Сисечек Тэён наверняка такие жирные ляжки! Она тупая толстуха, вот и наезжает на прекрасную Сандару, завидует, шлюха!:))))» Бён с тревогой посмотрел на свою ляжку, которую плотно обтягивали симпатичные пижамные штанишки в маленьких бегемотиках, и расстроился. - А что, если они реально жирные? – вполголоса подумал он и разочарованно шмыгнул носом. Конечно, такой вопрос не мог не остаться без мнения авторитетных экспертов. Бэкхён решительно потянулся к телефону и набрал номер Кенсу. До в этот момент, дрожа от переполнявших его эмоций, читал новое произведение блистательной Гейской Шлюшки: «Лежащий на кроваво-алых шелковых простынях Кенсу томно посмотрел на Чонина, стоявшего в дверном проеме. Ким подмигнул ему, и сердце Кенсу затрепетало от страсти. Чонин стал медленно развязывать пояс халата…» Оставалось буквально несколько слов до того долгожданного момента, когда Кенсу из фанфика узреет волшебно прекрасный член Ким Чонина, когда послышалась раздражающая трель мобильного. До подпрыгнул и разочарованно вздохнул: образ Кая, стоявшего перед ним в сексуальном халате, сменился на Сая, отплясывающего Каннам Стайл. «Чтобы я еще раз поставил эту мелодию на звонок!» - мрачно подумал Кенсу и, посмотрев на дисплей, опечалился. Поколебавшись, он все-таки взял трубку: - Алло, привет, хён. - Кенсу! – визгливый крик Бэкхёна ворвался в сознание До как нож в ржавую железяку, заставляя того поморщиться и подпрыгнуть на стуле. – Кенсу! Это важно! Срочно! Неотложно! Вопрос века! - Ты все-таки решился подкатить к Чанёлю и решил спросить меня, как трахаются мальчики? – заинтересовался До. – А ты уже видел его член? А он большой? - Это намного более важный вопрос! – Тут Кенсу испугался по-настоящему. Для Бён Бэкхёна существовало очень мало вещей, которые были бы важнее священного члена Пак Чанёля. Разве что его кривые волосатые ноги или улыбка работника химкомбината под дабстепом. - С тобой все хорошо? – тревожно спросил До, вцепляясь в трубку. Воображение рисовало страшные картины: Бэкхён смертельно заболел, Чанёль отверг его, и теперь он хочет покончить с собой, съев средство от тараканов, его выгнали из хора, и он решил пойти в стриптизеры… - Я хочу тебя спросить… - Только не ешь «Раптор»! – в исступлении заорал Кенсу, едва не роняя телефон и практически падая с многострадального стула. - . . . У меня толстые ляжки? До шокировано замолчал. Бэкхён на другом конце провода тревожно надрывался: - Кенсу! Кенсу! Ну почему ты молчишь?! Что, они реально такие жирные?! До отлепил язык от неба и прошелестел: - И ради этого ты позвонил мне и устроил целую истерику? Ради того, чтобы я тебе сказал, жирные у тебя ляжки или нет? - Это очень важный вопрос! – Бэкхён был полон праведного возмущения. – Мне нужно было мнение со стороны! Так… - Очень жирные! – мстительно прошипел Кенсу. – Просто фабрики сала, а не ляжки! И жопа у тебя толстая! И подмышки волосатые! – последнее оскорбление он произнес совершенно убийственным тоном. - А теперь пока, хён! Прежде, чем Бён успел как-то отреагировать, До повесил трубку и выдохнул. - Идиот, - пробормотал он, перезагружая вкладку и устремляя глаза на экран. – Такое настроение для чтения фиков сбил! Ну-ка, на чем я остановился? Но, как Кенсу ни старался, больше ему Чонин в халате не являлся. Только Сай и Бэкхён, тыкающий ему в лицо покрытой волосами ногой. Тем временем Бэкхён тщетно пытался прийти в себя после чудовищной тирады донсэна. - Зато у него брови некрасивые! – наконец заявил он и стал решительно набирать номер беспристрастного эксперта номер два – господина Хуан Цзытао. Как назло, именно в этот день у Тао был бурный припадок депрессии, которая вылечивалась лишь полутора часами танцев в костюме Хёны вокруг картонного Хенсына. Цзытао танцевал так, что у оппы из бумаги почти встал. Но в этот момент зазвонил телефон. «Срань Господня, неужели родители возвращаются?!» - в страхе подумал Тао, выключая музыку и поспешно стирая алую помаду с губ. Дрожащими руками он схватил телефон и поспешно ответил: - Да? - У меня толстые ляжки, говори, живо!!! - Это вообще кто? – шокированно переспросил почему-то на китайском Цзытао. Смартфон практически раскалился от громких воплей Бэкхёна: - Прекрати материться на этом странном языке! Так толстые или нет?! - Не толстые, - обалдело ответил Тао, плюхаясь на кровать и почесывая ногу, обтянутую леопардовой штаниной комбинезона. - Вот! Можешь, когда хочешь! – Бэкхён в телефоне довольно хрюкнул. – Пока-пока, до завтра! Он быстро повесил трубку, и в ухе у продолжавшего находиться в полнейшем культурном шоке Тао раздались гудки. Он покачал головой и потянулся к музыкальному проигрывателю, как вдруг телефон завибрировал снова. Пришло сообщение от Кенсу: «Если тебе позвонит Бэкхён-хён и спросит про ляжки, отвечай, что супержирные!!! Как у бегемота!!! И что он полный как три толстые хрюшки! Если что, это ему за Сая в халате!!!» «Прав был Исин, в Корее воздух радиоактивный, тут все какие-то долбанутые», - с тоской подумал Тао и, швырнув телефон на кровать, включил музыку, дабы показать картонному Хенсыну, насколько хорошо он танцует тверк… Тем временем воодушевленный его словами Бэкхён написал феерически ехидный твитт: «Кстати, уверена, у тебя большие и оттопыренные уши. Ты с ними страшная и похожая на слоника!» За другим компьютером у Чанёля задрожала нижняя губа: уши всегда были для него больным местом. Он подергал себя за оттопыренные органы слуха и мстительно ответил: «А я уверен, что ты коротышка! Коротконогая толстожопая коротышка, ха!» - Я не коротышка! – возмутился оскорбленный Бэкхён и мысленно пообещал себе пойти в магазин и купить самые высокие стельки. Ремарка про жопу была обидной, но после фразы про ляжки ее было легче пережить. Оскорбления становились все изощреннее: «Ты назвалась Сисечками, потому что в реальности плоскодонка, тупая сучка?!» «Ха, а у тебя небось вместо живота не Прессачок, а большой мешок жира!» «Твои твиты пафосные и тупые, и сама ты дура!» «На свои посмотри, только тупые малолетки могут тащиться от такой имбецилки, как ты!» «А от тебя одни старикашки тащатся, потому что ты зануда и вонючая стерва! ))» «Ой, это лучшее, на что ты способна, сучка?!» «Я еще не показывал, на что я способен!» «Кстати, а почему ты пишешь о себе в мужском роде? - желая написать просто невероятно оскорбительный твит, Бэкхён увлекся и мстительно напечатал. – Или ты на самом деле мальчик-педик, который притворяется девочкой?» Чанёль подпрыгнул на стуле и, побледнев, едва не сломал мышку. «Как она узнала?! - пораженно подумал он, лихорадочно придумывая подходящий ответ. – То есть, я не педик, нет!» Пак вытер повлажневшие пальцы о штаны и напечатал: «Это потому, что я выше всяких гендерных условностей!» - Откуда он помнил слово «гендерные», Чанёль и сам не знал. Кажется, нечто подобное, как-то шептал во сне Сехун вместе со словами «использование посторонних предметов», «твинцест» и « ПэВэПэ». – «А вот ты? Почему ты не выкладываешь свою фотографию? Потому что ты такая уродливая? Или ты сама мужик?!» - Вот хитрая сучка! – заорал Бэкхён, пиная ногой стол. Бабушка за дверью громко кашлянула, что означало для Бёна очень большие неприятности в будущем. Вплоть до лишения десерта на ужин и трех щелбанов. «Да я настоящая красавица! - в негодовании твитнул Бэкхён. – Я настолько прекрасна, что меня даже приглашали в модельное агентство! Я была нарасхват!» Бёна и вправду когда-то приглашали в агентство. Правда, не в модельное, а в компанию, распространяющую модную молодежную косметику «Шмейвон», которой пользовалась его бабушка. Бэкхён мог стать менеджером по продажам, впаривая липкий блеск для губ и лак для ногтей, который не держался на ногтях, зато потрясающе склеивал пластмассу. «Правда? Ну, тогда выложи свою селку! Если ты так красива, то тебе и нечего стесняться!» - Это победа! – вполголоса пробормотал Чанёль, злорадно прихихикивая. - Это пиздец! – жалобно всхлипнул Бэкхён, хватаясь за голову. Некоторое время он лихорадочно придумывал всяческие отмазки, но оригинальная идея так и не пришла ему в голову. Варианты написать о своем неожиданном отъезде в Гондурас или о том, что он так вот взял и стихийно поменял пол, потому что это была последняя воля его покойного дяди, были привлекательными, но не подходящими. «Я выложу свою селку, если ты в тот же день выложишь свою! Должна же я убедиться, что ты не мужик!» - Ух, ты ж, твою мать! – Чанёль обхватил голову руками и понял, что, желая нагадить мерзкой врагине, он нагадил прежде всего себе. Но настоящие мужчины, даже притворяющиеся девочками, не отступают. Пак вздохнул как пловец, готовящийся проплыть дальнюю дистанцию, и, помедлив, застучал по клавишам: «Договорились, блядинушка! Завтра в семь вечера по пусанскому времени я выложу ску!" – «Блин, а какая разница между Сеулом и Пусаном во времени?!» - неожиданно промелькнуло в его голове. Пикнул сигнал – пришел ответ от Сисечек Тэён: «Договорились! Жду от тебя фотку в семь! Адьес, страшила!» Чанёль выключил ноутбук и уставился в потолок. «Может, попросить сфоткаться старшую сестру?» - тоскливо подумал он. «Может, красиво накрасить бабушку и сфоткать ее вместо меня?! А что, бабушка красивая, она была «Мисс Супермаркет КванБи» в семьдесят первом году!» - лихорадочно рассуждал Бэкхён. - Это пиздец! – Чанёль застонал и откинул голову на спинку стула. - Это пиздец! – прохныкал Бэкхён и разочаровался в этом мире. И в своих ляжках тоже. ***** Наступил новый день, а это означало, что именно сегодня Прессачок Дары и Сисечки Тэён должны были запостить в твиттер селки со своими прекрасными лицами. Этого события ждали с нетерпением сотни их фолловеров, и даже такая новость, как фотография популярного айдола из мальчиковой группы, спалившегося на романе с японской моделью, не смогла снизить всеобщий ажиотаж. Тем временем Чанёль был в ужасе. Уже заканчивался последний урок царицы всех наук геометрии, справа от него сладко похрапывал Чонин, видящий эротический сон с участием девочек-волшебниц, слева сидел Ифань и с задумчивым видом ковырялся в зубах остро заточенным карандашом с Пинки Пай. У доски стоял преподаватель алгебры и геометрии Ким Хичоль, вдохновлено чертящий на доске параллелепипед, а про себя с тоской думающий о том, что меньше всего на свете ему хочется сейчас стоять и объяснять этим малолетним придуркам свой важный и необходимый для успешной карьеры предмет. Хичоль хотел большую чашку кофе, пожамкать кота, а после – пожамкать своего сексуального китайского бойфренда Хангена, который преподавал основы программирования в техническом университете. Тем временем Чанёль отчаянно пытался придумать, что ему делать. Изначально он хотел попросить сфотографироваться старшую сестру, но та была чересчур подозрительной и вполне могла выпытать у Чанёля его самый главный секрет. Ненадолго в голове Пака всплыла идиотская идея переодеться в девочку, но она была отвергнута, как только он представил себя в парике и накрашенного. «Твою мать, я буду похож на дешевого тайского транссексуала!» - подумал Чанёль и от ужаса охнул. Были, конечно, варианты просто попросить любую знакомую девушку сфотографироваться на его телефон. Тем более, у Чанёля, как у высокого и сильного нападающего школьной сборной по баскетболу, была целая армия наивных поклонниц, до сих пор упорно отказывающихся верить в то, что их оппа – упоротый педик. Был вариант снять проститутку на час. Отфотографировать ее во всех возможных позах и на все возможные девайсы. Но путь истинного Пак Чанёля пролегает через жопу, поэтому такие простые и не особо сложно реализуемые способы получить желаемую девичью фотографию просто не приходили ему в голову. «Если я не могу, то надо кого-то другого попросить переодеться в девчонку и сфотографировать!» - Креативный ум Чанёля выдал оригинальную и гениальную в своей долбоебичности идею. Пак мысленно восхитился собственной смекалкой и стал внимательно осматривать класс в поисках наиболее подходящего претендента. Ифаня он отверг сразу. Тот походил на девочку еще меньше, чем Пак Чанёль, несмотря на намертво застывшее на красивом лице элегическое выражение надменной сучки. Далее в поле зрения Пака попался Бан Енгук, что-то шепчущий на ухо сидящему рядом Химчану. Словно почувствовав взгляд Пака, Енгук повернул голову и устремил свой взор на него. Несмотря на то, что Бан был милейшим человеком, обожающим детишек и плюшевые игрушки, вид у него был как у якудза, только что порезавшего катаной парочку должников. Чанёль икнул и моментально отвернулся. Нет, Енгука, при всей его доброте, просить было опасно. И миловидного красавчика Химчана тоже. Потому что за Химчана Енгук оторвал бы Паку яйца и подвесил их на баскетбольное кольцо в школьном спортивном зале. С широкой улыбкой и ободряющими возгласами. Чанёль украдкой покосился в сторону мирно похрапывающего Чонина. Тот был весьма смазлив и миловиден, и, если его красиво накрасить и надеть на него кудрявый парик, то он вполне бы смог сойти за хорошенькую девочку. Но, как назло, Чонин слишком хорошо знал Чанёля. Настолько хорошо, что обратись к нему Пак с подобной просьбой, тот моментально понял бы, что это нужно ему для каких-то грязных гейских целей и стал пытать до тех пор, пока Пак, рыдая, не раскололся бы и не поведал ему обо всех своих ужасных прегрешениях. Даже о том, что Чанёль плачет над песнями Селин Дион. Сехун, меланхолично смотрящий задумчивым взглядом куда-то в потолок, тоже вполне годился на роль потенциального трансвестита. Но все упиралось в тот факт, что на всех фотографиях Сехун старательно косплеил кумира малолетних девочек Кристен Стюарт и придавал своему лицу неповторимый кирпичный шарм. Злость, радость, восторг, возбуждение – на любом кадре лик Сехуна оставался неизменным. А Чанёлю было нужно, чтобы на фото «девочка» задорно и очень мило улыбалась. Прозвенел звонок, и учитель Хичоль поспешно положил на парту мел, молниеносно собрал бумаги и, прежде чем его ученики успели что-то сказать, скороговоркой выпалил: - На сегодня урок закончен, всем до свидания, повторите основные теоремы! С этими словами он исчез, хлопнув дверью. Чанёлю послышалось, что в коридоре учитель радостно прокричал что-то вроде: «Пока, малолетние дебилы, я иду трахаться, ура!» - но он списал это на игру своего больного воображения. Он поднялся на ноги, складывая книги в рюкзак и лихорадочно думая о том, кого бы еще попросить переодеться в девушку. Чондэ? Сюмина? Тао? Или… Внезапно он почувствовал сильный толчок в бок и обернулся. Стоявший возле его парты Лухан смущенно улыбнулся и извиняющимся тоном сказал: - Прости, я случайно задел тебя учебником. Чанёль машинально улыбнулся в ответ, разглядывая лицо хёна. Большие карие глаза с поволокой, тонкий изящный нос, красиво очерченные губы… «Точно – надеть парик, и будет идеальная баба!» - вспыхнуло озарение в воспаленном мозгу Пака. Он схватил поворачивающегося к двери Лухана за рукав и громко воскликнул: - А ну, стой! Мне нужно поговорить с тобой наедине. Именно в этот момент они остались в помещении одни. Лухан в страхе обернулся к держащему его Чанёлю и увидел лихорадочно блестевшие расширенные глаза Пака. «Изнасилует!» - обреченно подумал Лухан и раскрыл рот, готовясь громко заорать, следуя лучшим традициям уке из яойной манги. - Подожди! – предостерегающе сказал Чанёль, видя недобрые палевные намерения хёна. – Мне, я… Он запнулся, не зная, как сообщить Лухану, что хочет накрасить его, надеть на него парик и сфотографировать в образе девушки. Было как-то немного неловко, ведь не каждый день просишь людей побыть трансвеститами. - Я знаю твой грязный секрет! – вырвалось из Чанёля прежде, чем он успел хорошенько подумать. Пак не знал, что эта фраза является хитрым и очень эффективным способом шантажа, ведь у каждого есть свой маленький грязный секрет. Был он и у Лухана, и тот посерел, смотря на Пака расширившимися от ужаса глазами: «Он знает про Андрей-хёна!» - в страхе подумал Лухан и, схватив Чанёля за пиджак, судорожно забормотал: - Откуда ты знаешь?! Если что, то я не сам, они меня заставили, они подкинули мне плакаты и показали эти ролики, а я, наивный, втянулся, меня подсадили! Чанёль смотрел на него с непроницаемым выражением лица хладнокровного шантажиста. «Что?» - тем временем обалдело думал Пак, пытаясь проанализировать все сказанное нервным Луханом. Хён тем временем скуксился и заныл, глядя на Пака повлажневшими глазами: - Ну, Чанёль, не рассказывай никому, я все, что угодно сделаю! Хочешь, я даже могу с тобой переспать? Я хорошо трахаюсь, я могу ноги очень высоко задирать, хочешь, покажу? С этими словами Лухан сел на пол и изобразил весьма корявый шпагат. «Кажется, мне подфартило!» - промелькнуло в голове Чанёля, и он, сохраняя на лице покерфейс, вытащил из рюкзака косметичку сестры и парик с длинными каштановыми волосами. - Красься и надевай! Лухан, тем временем пытающийся сделать на парте «мостик», от неожиданности едва не упал на пол и озадаченно спросил: - А зачем? - Фотографировать тебя буду, - туманно сказал Чанёль, протягивая ему косметичку и парик. - А зачем? – вновь повторил Лухан, покорно доставая из блестящей сумочки тушь и зеркальце и начиная аккуратно красить ресницы. Некоторое время Пак напряженно раздумывал, что бы ответить. Наконец он серьезно пробормотал: - Это секретная информация! – И для пущего эффекта подвигал бровями. Лухана его странный ответ удовлетворил. Он быстро подкрасил глаза, нанес румяна и блеск для губ и нахлобучил на голову парик. Затем шмыгнул носом и спросил: - Ну как? Чанёль отошел в сторону и невольно залюбовался. Накрашенный Лухан с длинными каштановыми волосами походил на красивую участницу женской айдол-группы. «Не любил бы Бэкхёна – точно бы вдул», - подумал Пак, доставая телефон. Он наставил камеру на Лухана и сделал несколько кадров. Затем просмотрел получившиеся снимки и испустил облегченный вздох: - То, что надо! С этими словами он схватил рюкзак и бросился к выходу из класса. Обалдевший Лухан захлопал густо накрашенными ресницами и заорал: - Эй, погоди? Теперь-то ты никому не расскажешь?! - Никому! – радостно воскликнул Чанёль, пинком открывая дверь. Лухан сдернул с головы парик и озадаченно спросил: - А с этим-то мне что делать? Из коридора до него донесся угасающий вопль Пака: - Оставь себе, в качестве награды! Лухан окинул парик тоскливым взглядом и, поколебавшись, засунул его в рюкзак. Затем, крадучись, выбежал из класса и понесся в сторону туалета. Ему не терпелось смыть с себя косметику, особенно отвратительно воняющий персиками блеск. «В этой Корее все какие-то долбанутые!» - мрачно подумал Лухан, остервенело стирая с щек румяна. ****** Тем временем в соседнем классе Бэкхён также мучился из-за чертовой селки. В отличие от здоровенного Чанёля с его совершенно неженскими чертами лица, Бён при должном макияже и соответствующей прическе мог сойти за сногсшибательную красотку, которая одним фото разбила бы сердца многим мужчинам, в том числе и Пак Чанёлю. Но наивный Бэкхён считал себя слишком мужественным и брутальным для такого унизительного занятия. И, поскольку у идиотов часто совпадают самые креативные мысли, в голову Бёну также пришла такая оригинальная и свежая идея, как переодевание знакомого мальчика в девочку. Только, в отличие от Чанёля, с кандидатом на роль будущей «девочки» Бэкхён определился сразу. И потому сидел и буравил маньячным взглядом спину сидящего впереди Кенсу. До чувствовал себя так, будто его раздевают перед толпой на съезде общества открытых педофилов, и невольно ежился от напряжения. Наконец прозвенел долгожданный звонок, и все ученики радостно ломанулись из класса, где преподаватель литературы Ли Сонмин старательно пытался приобщить их к литературе эпохи Возрождения. Бэкхён молниеносно подлетел к Кенсу и вцепился хваткой ручкой в худенькое плечо друга. - Ну привет, Кенсу-а, - ласково сказал Бён, и, как он сам подумал, обворожительно улыбнулся. До побледнел и нервно сглотнул, глядя на глазеющего на него маньячными глазами Бёна. «За ляжки сейчас будет четвертовать», - с тоскою подумал Кенсу и с надеждой оглянулся, в поисках учителя или, например, Тао, прекрасно владеющего ушу, айкидо и другими страшными вещами и словами. Но, как назло, все уже успели покинуть класс, и Кенсу тяжело вздохнул, мысленно оплакивая свою несчастную судьбу. - Твоя фраза про ляжки меня вчера очень расстроила, - вкрадчиво начал Бэкхён, для полноты эффекта напуская на себя грустный вид. - Извини! – поспешно сказал Кенсу, но Бён безжалостно продолжал: - Я прорыдал всю ночь, съел все булочки в доме, случайно разбил любимую мамину чашку, решил выпить скипидару… Некоторое время Бэкхён напряженно раздумывал над еще более ужасающими последствиями кощунственных слов Кенсу, пока наконец не произнес самую страшную фразу: - Моя бабушка очень недовольна тобой, Кенсу. До побледнел. Бабушка Бэкхёна была страшна в гневе как ураган «Катрина», алкоголик без водки или сасэнка без трусов любимого оппы. Ее недовольство Кенсу могло вылиться в такую страшную кару, как порка ремнем или, что хуже, выкручивание ушей, что бабушка Бэкхёна делала так мастерски, что позавидовал бы любой профессиональный рестлер. - Я… я… иззз… извиняюсь! – прозаикался До, с ужасом представляя надвигающуюся на себя старушку. Увидев, что его слова возымели должный эффект, Бэкхён мысленно потер руки и торжественно произнес: - Но она придумала для тебя подходящее наказание! С этими словами он жестом фокусника достал из рюкзака пару заколок, небольшую сумочку с косметикой и кудрявый парик из длинных темных волос. Кенсу разинул рот и неуверенно уточнил: - Парик? Я должен его съесть? А кетчуп хотя бы можно? - Да нет же! – замахал руками Бён. - Ты должен его надеть, потом накраситься, а я тебя сфотографирую. Для бабушки. - А зачем ей это нужно? – обалдело спросил Кенсу, принимая из рук одноклассника парик и косметичку. Бэкхён замялся и пожал плечами: - Не знаю. Наверное, это как-то связано с ее клубом любителей вязания. До обреченно вздохнул и стал старательно возюкать по губам светло-розовой помадой. Спустя пятнадцать минут на Бэкхёна мрачно смотрела хорошенькая длинноволосая девушка с большими карими глазами. Бён восхищенно выдохнул и достал из кармана смартфон: - Ты очарователен! - Пошел в жопу, педик, - огрызнулась грубым мужским голосом кудрявая нимфа и почесала пах. Сделав несколько удачных кадров, Бэкхён удовлетворенно вздохнул и убрал телефон обратно: - Бабушка будет довольна. С этими словами он, радостно напевая, пошел к выходу. Кенсу сдернул с головы парик и швырнул ему в спину: - Я надеюсь, когда Пак будет трахать тебя в первый раз, у тебя потом месяц попа болеть будет! – мстительно прошипел До, с отвращением трогая намазанные тушью ресницы. - Я тоже на это надеюсь, - зардевшись, пробормотал Бэкхён и смущенно хихикнул. ***** - А она хорошенькая! – разочарованно пробормотал Чанёль, глядя на селку Сисечек Тэён, которую та выложила точно в условленное время. Коварная соперница оказалась на удивление миловидной. Большие карие глаза, длинные ресницы, темные локоны, украшенные забавными заколками с бантиками. Что-то в ее облике казалось Чанёлю до отвращения знакомым, но что, он так и не смог понять. «Точно, она же вылитая Хёён из SNSD!» - внезапно осенило Пака. Кенсу в парике походил на Хёён так же сильно, как Владимир Кличко на Эмму Уотсон, но Пак был очень доволен своей догадкой. Он тоскливо пробежался взглядом по куче восторженных комментариев в адрес вечной соперницы и, мстительно сверкнув глазами, написал: «По фотографии Сисечек видно, что явно себе нос исправляла! И губы накачивала! И сиськи вшивала!» На фотографии пресловутых сисек не было вообще, ибо было видно лишь лицо «девушки», но Чанёля это ничуть не смущало. Почитав множество дифирамбов в адрес собственной селки, на которой очаровательно улыбался Лухан, он смущенно хихикнул и победно напечатал: «А вот зато я полностью натуральный и настоящий!» О том, что «натуральный» и «настоящий» Пак обманом и шантажом заставил сфотографироваться смазливого китайского мальчика, он предпочитал не думать. Сладко зевнув, он пожелал фолловерам доброй ночи и выключил компьютер. Затем улегся на кровать и подумал: «Интересно, а что сейчас делает Бэкхён?» Почему-то Паку казалось, что Бён сейчас занимается чем-то эстетически прекрасным. Например, играет на фортепьяно или подстригает бонсай. Своими длинными тонкими, такими восхитительно красивыми пальцами. - Бэкхённи, обработай мой бонсай, - пробормотал Чанёль, проваливаясь в сон. Он не слышал, как за дверью раздался негодующий вопль сестры: - Кто взял мою косметичку?! ****** - Красивая сучка! – цокнул языком Бэкхён, придирчиво всматриваясь в правильные черты лица своей главной соперницы. Мерзкая Прессачок Дары оказалась просто до омерзения хорошенькой. Настолько миловидной, что даже Бён с его обостренным стервозным чувством прекрасного не мог этого не признать. «Ресницы точно накладные, ха!» - мстительно напечатал он, читая восторженные комментарии к своей фотографии. Кенсу на ней получился просто очаровательным. Он смотрел в объектив смартфона мечтательным, немного смущенным взором. И, если бы Бэкхён не знал, что в момент съемки больше всего на свете До мечтал вставить ему в жопу кактус и прокрутить его по часовой стрелке, то он, безусловно, поддался бы его обаянию. «Что-то эта девица на фото мне кого-то напоминает!» - внезапно подумал Бэкхён, напрягая память. В голове почему-то всплыли мутные лица знакомых. Ифань, Исин, Сехун, Чонин, Лухан… - Точно – это же вылитая Миранда Керр, если бы она была азиаткой! – воскликнул Бён, кивая головой. Лухан походил на Миранду Керр приблизительно так, как сам Бэкхён смахивал на Барбру Стрейзанд, но его это не волновало. Написав в адрес глупой Прессачка, что ей совершенно не идет эта убогая дешевая дебильная помада, Бён выключил компьютер и разлегся на кровати. И стал заниматься действительно очень возвышенным делом – ковыряться в носу и предаваться мечтам о Пак Чанёле. «Наверняка он сейчас делает что-то крутое, - вздохнул Бён. – Например, играет в баскетбол или качается. Ммм, его красивый пресс…» - Куда пропала моя помада? – раздался из-за двери громкий возглас бабушки. - Бэкхён, ты не видел мою косметичку? «Мне пизда», - обреченно подумал Бэкхён, испытывая безумное желание оказаться сейчас как можно дальше от собственной комнаты. ***** В отличие от своих одноклассников и знакомых, которые предавались безудержному маразму с переодеванием и шантажом, Сехун был занят намного более важным и интересным делом. Вот уже второй час О сидел у ноутбука и, подперев голову рукой, усиленно думал над новым сюжетом для своей очередной гениальной работы. «Будут КайСу», - наконец решил Сехун и удовлетворенно хмыкнул. Немного подумав, он напечатал: «Название: Моя тоскливая любовь. Жанры: PWP, Драма, Ангст, Философия, Психология». - Чего-то не хватает, - вполголоса пробормотал О и нетерпеливо застучал рукой по столу. Наконец его осенило: «Омегаверс», - радостно допечатал Сехун, предвкушая безумные страдания беременного тройней Кенсу. «Предупреждения: Секс с использованием посторонних предметов, Насилие, Нецензурная лексика, Мужская беременность, Секс с несовершеннолетними» - Это будет бомба! – Сехун довольно откинулся на спинку кресла и стал лихорадочно печатать: «Сантехник-альфа Чонин вошел в дом, куда его вызвали, чтобы прочистить забившиеся трубы. Трубы были очень засорившимися, и потому Ким взял с собой самый большой вантуз, который мог проникнуть в любое, даже самое маленькое отверстие» Чуть подумав, О приписал: «… И большой фаллоимитатор со смазкой со вкусом арбуза» Зачем сантехнику нужен был резиновый член, было немного непонятно, но вдохновение Сехуна было уже не остановить. «Навстречу ему из спальни вышел хозяин квартиры – омега Кенсу. Он только что принял душ, и потому был одет только в легкий халат. С волос на его прекрасное белоснежное тело стекали маленькие капли воды. Чонин сглотнул, чувствуя, как его огромный пожарный шланг в штанах становится твердым» «Нет, некрасиво звучит!» - недовольно подумал Сехун. – «Шланг – это как-то не эротично!» Поразмышляв, он исправил фразу: «Чонин сглотнул, чувствуя, как его неистовый дракон в штанах готов извергнуть пламя страсти». О удовлетворенно вздохнул и продолжил: «Ким нагнулся и стал доставать из чемодана инструменты. Достав вантуз и фаллоимитатор, он повернулся к Кенсу, чтобы спросить его, где протекли трубы, и замер. Он почувствовал, как по всему помещению распространяется чарующий запах…» Сехун завис, думая, чем таким привлекательным мог пахнуть Кенсу. В голову почему-то лезло пиво, шашлык и кимчхи. Сильно захотелось есть, и О ухватился за большую чашку чая, украшенную симпатичными морскими звездами. Сделав большой глоток, он хлопнул себя по колену и напечатал: « …запах морской свежести и чайной розы». Превратив До в помесь растения и освежителя для туалетов, Сехун сглотнул и перешел к самой главной и сложной части – описанию горячей НЦ-сцены: «Не было никаких сомнений: у омеги началась течка. В том, что эта была его омега, Чонин не сомневался: он почувствовал это еще тогда, когда услышал его голос по телефону. Кенсу так нежно и трогательно рассказывал про то, что ему в водосток попала дохлая крыса...» О растроганно шмыгнул носом. Фраза про крысу получилась, на его взгляд, особенно романтичной. «- Малыш, иди ко мне, я покажу тебе сказку! – страстно воскликнул Чонин, притягивая к себе дрожащего Кенсу. - О нет, мы не должны! – вскрикнул До, краснея и плавясь от нахлынувшего возбуждения. Ведь от Кима так упоительно пахло…» Сехун цокнул языком. Надо было придумать Чонину какой-нибудь мужественный и очень крутой запах. О стал старательно вспоминать все мужественные вещи. Футбол, порнушка, фильмы со Сталлоне, пиво, соджу, женские бои в грязи, балет… - Тьфу ты, чертовы гейские флюиды Чанёля! – с досадой воскликнул Сехун и застучал пальцами по клавишам: «… пахло свежей хвоей и утренней росой. Чонин наклонился к Кенсу и захватил его губы во влажный горячий поцелуй, языком исследуя горячую пещерку его рта...» Перед глазами почему-то возник образ Кая со снаряжением спелеолога, старательно стучащего топором по сталактиту. О помотал головой и продолжил творить: «Сталактит в штанах Чонина был твердый, как член!» - Ой! – захихикал Сехун и поправился: «Член в штанах Чонина был твердым, как сталактит. Он посадил Кенсу на стол и развязал полы халата, обнажая его влажное от возбуждения тело. По ногам До уже стекала вязкая и липкая смазка, прямо из его сочащейся возбуждением розовой дырочки» - Надо что-то и про член Кенсу написать. – Внезапно Сехун почувствовал угрызения совести. Как-никак, у До ведь тоже был член. Даже, несмотря на то, что в его произведении ему предстояло рожать тройню, и у него из зада вытекало нечто, похожее на кефир. «Чонин невольно залюбовался членом Кенсу. Тот был прекрасен и напоминал распустившийся цветок женьшеня». «Надо бы написать признание в любви, - Сехун решил добавить в свой рассказ немного романтики. – На иностранном языке». Сначала он хотел написать слова любви на французском. Ведь это был язык романтики! Но почему-то в голову лезли только такие слова, как «круассан», «пежо», «же нима па си жур», «рено», «сильвупле» Отбросив такие варианты, как «Я мечтаю прокатить тебя на своем страстном пежо» и «я люблю тебя больше, чем круассаны», Сехун вспомнил, что он как-никак учится в одном классе с китайскими студентами, которые не раз говорили при нем на родном языке. - Как там будет на китайском «я тебя люблю»? – задумчиво пробормотал Сехун, напрягая память. – «Гоминьдан»? «Во ай ни»? «Ни хао»? О, точно! «Цао ни ма»*! Крис часто говорит эту фразу, когда о чем-то спорит с Луханом. Так красиво звучит, эти слова прямо излучают любовь! «- Цао ни ма*, - нежно прошептал Чонин на ухо замеревшему Кенсу. До невольно заплакал, настолько тронули его эти слова. - Лондон из зе кэпитал оф Грейт Бритайн, - прошептал он ответные слова любви. Чонин задохнулся и притянул его к себе для долгого поцелуя». - Все охренеют от моего прекрасного знания иностранных языков! – довольно улыбнулся Сехун и стал описывать постельную сцену: «Чонин вошел в Кенсу одним яростным рывком, сметая все на своем пути и даря им обоим зубодробительное блаженство. Он стал двигаться в нем сильными толчками, посылая по всему телу цунами оргазма!» Сехун был просто мастером изящных метафор. Детально описав все вздохи, всхлипы и стоны любовников, он перешел к кульминации: «В голове Кенсу взорвался адронный коллайдер. Он вскрикнул и кончил. Следом за ним кончил и Чонин. Сцепка была упоительной. Они наслаждались друг другом всю ночь, а потом еще и утром». О вытер со лба выступивший пот и удовлетворенно вздохнул. Это была его лучшая работа, от которой читатели, несомненно, будут писать кипятком. «Черт, я же написал, что там будет ангст и драма! Но они уже потрахались! - горестно вздохнул Сехун. – Что же делать?!» Подумав, он решил, что стоит переехать Чонина трамваем. Шмыгнув носом, О стал печатать очень грустную сцену: «Внезапно из-за угла показался трамвай. Он грозно загудел, надвигаясь на влюбленных. Кенсу увидел выражение решимости на лице своего возлюбленного, который вытолкнул его вперед. Упав на колени, До с отчаянием наблюдал за тем, как Чонина переезжает трамвай. - Нееет! – закричал Кенсу, оседая на асфальт. - Я люблю тебя, - из последних сил прохрипел Чонин, сплевывая кровь и испуская последний вздох. – Позаботься о нашей тройне… Грустно запели птицы. На улице пошел дождь» Сехун, шмыгая носом, допечатал последнюю строчку и зарыдал, проникаясь печальной судьбой влюбленных КайСу и жалея погибшего под коварным трамваем Чонина. Это было так печально, так трагично, так драматично… «Бля, они же перед этим трахались на столе! - внезапное осознание взорвалось в голове Сехуна яркой вспышкой. – Как же на кухне мог оказаться трамвай?! Черт, придется перепечатывать! А такая сцена получилась!» Сехун снова заплакал. На этот раз над своей тяжелой фикрайтерской долей. А в это время Кенсу и Чонин мирно спали. Даже не подозревая о том, что только что Кай счастливо избежал гибели под безжалостным трамваем, а Кенсу скоро в этом произведении будет целых три главы блевать над унитазом, мучаясь от жесткого токсикоза. *Цао ни ма(кит.) - "Ё*ать твою мать" Гоминьдан (кит.) - консервативная политическая партия Китайской республики. От автора: Я планировала выкладывать продолжение по одной главе в неделю (like a troll). Но мои вредные друзья обозвали меня "дочерью Сумана и Хенсока" и стали угрожать мне страшными вещами. :( Потому, главы будут выкладываться по средам и пятницам.:)