Tweet me yo mention.

Глава третья, в которой мы узнаем подробности бурного романтического прошлого Чанёля и Бэкхёна, становимся свидетелями любви с первого взгляда, наблюдаем за тем, как безудержно веселятся тусовые парни Сехун и Лухан, а также познаем всю глубину одного Очень Крутого Галактического Плана. "Когда я открыл файл G.O.-хёна, я почувствовал себя так, будто у меня забрали невинность". (с) Гром, MBLAQ Утро Бэкхёна было наполнено страданиями и лишениями. Сначала бабушка не дала ему третью сдобную булочку, заявив, что у Бёна слипнется попа, если он будет есть столько сладкого. Нижняя губа Бэкхёна предательски оттопырилась, но он повел себя как настоящий мужчина, гордо удалившись на полчаса в туалет, дабы написать с телефона несколько твиттов о несовершенстве этого мира и немного почитать состав освежителя для воздуха с ароматом весеннего лимона. Затем во время обеда он узнал, что твитт противной Прессачка Дары попал в модный паблик «Крутые и классные твитты», а его гениальный пост про пупок Тэён так и остался без должного внимания. В сердцах Бэкхён сначала подписался на этот паблик, потом отписался, потом закрыл браузер на телефоне и начал грустно ковыряться в своем рисе с овощами, исподлобья наблюдая за тем, как Пак Чанёль с аппетитом поедает большой бутерброд с сыром. - Какой же он все-таки классный, - тоскливо вздохнул Бён, проводя пальцем по столу. Кенсу, методично намазывающий шоколадную пасту на сдобную булочку, покосился в сторону Пака, откусившего большой кусок бутерброда с изяществом белой акулы. - Бутерброд как бутерброд, не знаю, мне с колбасой больше нравятся, - пожал плечами До и потянулся к банке с газировкой. Тао отложил в сторону палочки и назидательно сказал: - Дурак ты, гэгэ. Это он про Чанёля говорит. Хотя я не знаю, что можно найти классного в человеке, который жрет как снегоуборочный комбайн. - А что вы хотите, Бэкхён – задрот и вечный девственник, - элегически резюмировал Лухан, откусывая кусок от яблока и изящно сплевывая косточки в тарелку Бёна. Бэкхён отвесил ему дружеский подзатыльник и возмущенно воскликнул: - Что за ерунду вы несете? Да у меня богатейший опыт общения с девушками! Знаете, сколько их у меня было? - Бабушка не считается, - хором заявили Кенсу и Тао. Исин вздохнул: - Эх, а какие булочки его бабуля печет… Будь она единорогом и лет на пятьдесят моложе… Девушек у Бэкхёна действительно было много. Целых две. С первой девушкой Бэкхён познакомился в клубе любителей комиксов про Сейлор Мун. Ее звали Соён, и она считала себя реинкарнацией Сейлор Юпитер. Бэкхён в то время фанател от Такседо Маска, и целых три месяца они провели на романтических свиданиях в кустах красных роз в местном ботаническом саду, целуясь и играя в подкидного дурака до тех пор, пока их не выгонял из сада злой сторож. Любовь закончилась, когда Соён посмотрела «Наруто» и поняла, что цель ее жизни – стать Шестым Хокагэ. Вторую девушку Бэкхёна звали Тэён, она была его нуной, и с ней Бён свел знакомство на официальном сайте фанатов SNSD. Она была полной тезкой кумира Бэкхёна и такой же ее оголтелой фанаткой, так что у них было много общих интересов. Единственным минусом их отношений были постоянные споры на тему того, какой пэйринг все-таки реальный: ТэнСик или ТэНи, но это была маленькая ложка дегтя в большой кастрюле с вареньем. Тем более что Тэён всячески старалась походить на свою любимую онни, копируя ее прически и образы. Фанбойские чувства Бёна пылали и искрились, правда, порой его немного пугали предложения Тэён покосплеить лидера SNSD вместе. Любовь их закончилась весьма трагично. Директор женской гимназии для девочек, в которой училась Тэён, застукал их целующимися на парковке школы в машине девушки. Господин Ли Суман хорошенько оттаскал Бёна за уши, а Тэён – пообещал выпороть, если еще раз застукает ее с мальчиком на территории школы. Сие происшествие настолько запало им обоим в память, что оба больше не жаждали дальнейших встреч. Правда, порой Бэкхён немного по ней тосковал. Она кормила его вкусными печеньками и иногда давала покататься на своей машине. - Я, между прочим, даже целовался, - заявил Бэкхён, отбирая у Кенсу булочку и откусывая от нее большой кусок. Он покосился на Пак Чанёля, который что-то сосредоточенно писал в своем смартфоне. «Наверняка ему опять какая-то профурсетка пишет, - горестно подумал Бён. – С большими сиськами и дутыми губами. Эх, Пак Чанёль, почему ты так близко, но так далеко?» - С ним надо что-то делать, - шепнул Кенсу Тао, показывая взглядом на Бэкхёна, царапающего ногтем керамическую перечницу. – А то он скоро так завянет от несчастной любви. Как кактус. - Но что мы можем сделать? – вздохнул До, постукивая пальцами по столу. – Мы же не нападем на Пак Чанёля, не оглушим его и не притащим в комнату Бекхёна голым и связанным! - Не нападем, - согласился Тао. - Точнее напасть-то можно, но мы его не дотащим – слишком тяжелый. – Он таинственно хмыкнул и стрельнул глазами в сторону Ифаня, увлеченно разглядывающего пакетик из-под молока: - У меня есть план, и я уже начал его реализовывать. - Какой такой план? – опешил Лухан, от неожиданности роняя огрызок яблока прямо на коленку Минсока. - Очень таинственный, - Тао выразительно подвигал бровями, до боли напомнив всем школьного преподавателя по химии Чхве Шивона. – И галактический.   ***** Чанёль вздохнул и дописал очередной пакостный твитт в адрес противной Сисечек Тэён, которая только что обругала его гениальный пост про штаны Сандары, что даже попал в самый модный твиттерский паблик. Пак мысленно снисходительно посмеялся над уязвленной соперницей и удовлетворенно подумал: «Завидует, глупая сучка!» Взяв в руку большой бутерброд, он отложил телефон в сторону и украдкой покосился в сторону Бён Бэкхёна, сидящего за столом напротив. Бэкхён был подобен ангелу, спустившемуся с небес. Он так изящно и элегантно вкручивал палочки для еды в ухо гневно орущего Тао… - Ты так красив, что невыносимо, - пробормотал Чанёль и горестно откусил от бутерброда. Сехун, заметивший его душевные терзания, отставил в сторону коробочку с обедом и тяжело вздохнул: - Да подойди ты к нему уже! Что ты как девственник себя ведешь? Ты хоть знаешь, откуда берутся дети? - Не знает, - сообщил ему Ифань, вытирая рот носовым платком с изображением Пинки Пай. – Он слишком тупой и странный для этого. - Эй, не надо, я очень популярен! – возмутился Пак, от переполняющих его эмоций даже подавившись бутербродом. – И у меня были девушки, даже не одна! Самое интересное, что это было чистой правдой. Девушки у Чанёля были, и их было даже не две, а намного больше. Последнюю серьезную любовь Чанёля звали Хёрин, и она была фанаткой Никки Минаж. Желание быть похожей на любимую онни было у нее столь велико, что она активно мазалась автозагаром, надевала такие же модные вещи, как у знаменитой американской рэп-дивы, и даже ела много пончиков, чтобы отрастить такую же большую и спелую попу. Чанёль в то время фанател от Фифти Сэнта и Тупака и больше всего на свете хотел быть похожим на реального гангста-рэппера. До такой степени, что не говорил ни одного предложения без слов «йоу», «мазафака» и «свэээг» и даже оторвал цепочку от унитаза, покрасив ее золотым лаком для ногтей старшей сестры, и гордо носил её на шее вместе с большой медалью своей собаки «За самый красивый окрас шерсти». Целых два месяца они самозабвенно мазались гуталином и гордо ходили по Сеулу, растопырив пальцы, заставляя встречающихся им пешеходов тормозить с отвисшими челюстями, а проезжающие мимо машины – врезаться в близлежащие столбы. Пока у обоих от гуталина не пошли прыщи, и они разочаровались в гангстерском образе жизни. - Я помню последнюю подружку Чанёля, - Чондэ захихикал. – Это та, которая ходила в лимонной кожаной юбке и подкладывала под нее подушку, чтобы попа казалась больше! - А помните, как она тверкала? - оживленно взмахнул рукой Ифань. Сехун и Чонин дружно вздрогнули и перекосились. - Не напоминай! Чанёль посмотрел на Бэкхёна, который что-то возмущенно орал в ухо хихикающему Минсоку. «Какой же он чудесный, - Чанёль отложил недоеденный бутерброд и загрустил, подперев голову рукой. – И голос у него наверняка такой мелодичный…» - С этим идиотом надо что-то делать, - цокнул языком Ифань, пихая в бок зевающего Сехуна. – Ты что, не видишь, как он пялится на Бёна? Того и гляди дырку прожжет. - У него вообще какой-то странный вкус на баб, - элегически заметил Сехун. – То губастые девчонки, намазанные кремом для обуви, то этот истеричный Бэкхён… - Но Бэкхён-то не баба, - возразил Чонин. Сехун окинул взглядом старательно подведенные глаза Бёна и его губы, густо намазюканные гигиенической помадой: - А вот с этим я готов поспорить… - Спокойно, у меня есть план. - Ифань покосился в сторону Тао, выковыривающего палочки для еды Бэкхёна из своих ушей. – С помощью него мы наконец-то сведем Чанёля с Бёном, и он перестанет испускать вокруг себя гейские флюиды, которые плохо влияют на всех нас! - И что это за план? – заинтересовался Чонин. – Приманить Бёна на ведро подводки, а Чанёля – на бутерброды с сыром и запереть их обоих в кладовке? - Это великолепный план. – Таинственность Ифаня зашкаливала за все известные человеческие нормы. – Самый лучший в этой галактике! ***** Сехун сидел за партой, уставившись в свой телефон, и страдал от безумной глобальной обиды. Последняя его работа попала в паблик, посвященный обзорам фанфиков, и рецензент разнесла ее в пух и прах. «Использование вантуза в анусе уке – это шаблонный и очень заезженный прием!» - читал Сехун и шмыгал носом, сдерживая подступающие к глазам слезы. – «Образы персонажей унылы, их диалоги шаблонны, а смерть главного героя под электровозом – явный плагиат знаменитой работы замечательного автора Анальная Кара «Под рельсами моей печали». И больше всего не понравилась сцена с багетом». - Да как ты смеешь! – вскричал О, преисполнившись негодованием. – Сцена с багетом – это лучшее, что я когда-либо писал! Она смешная, драматичная, и в ней есть хлеб! Плебейка, ты не понимаешь истинного искусства! Душевные муки Сехуна как творческого человека достигли своего апогея. - Если им не нравится моя сцена с багетом, то мне больше незачем жить, - произнес О с мрачной решимостью и решил повеситься. На собственном галстуке, прямо в пустом классе. В тот момент, когда Сехун уже почти привязал галстук к люстре, в комнату зашел мрачный Лухан, выбранный на этой неделе дежурным по уборке. Увидев О, готового распрощаться с жестоким миром, он округлил глаза и возмущенно воскликнул: - Какого хрена ты грязными кроссовками стоишь на парте?! Пиздюк, ты что, не понимаешь, что мне после тебя грязь оттирать?! - Я хочу повеситься, - обиженно пробубнил Сехун, покорно снимая с себя кеды. Лухан пожал плечами и отставил ведро. - Здесь? Не надо здесь вешаться, мне же потом твой труп убирать. – Он подозрительно покосился на Сехуна и добавил. – Ты хоть и кажешься тощим, но тебя наверняка хрен утащишь. - Хорошо, я не буду вешаться, - согласился О, спрыгивая с парты. Немного подумав, он вскинул вверх указательный палец: - Я утоплюсь. В туалете. - Там же грязно, - сморщился Лухан. - Вечно всякие какашки плавают. Ты хочешь умереть в какашках? - Фу, - передернулся Сехун. – Конечно, не хочу! Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Наконец Лухан вздохнул и задумчиво спросил: - Слушай, а тебе вообще обязательно кончать жизнь самоубийством? Нет, поверь, я не ограничиваю твою свободу на самоопределение, просто есть столько прекрасных причин, чтобы жить! - Например? – заинтересованно покосился на него Сехун. Лухан пожевал нижнюю губу: - Ну, не знаю. На следующей неделе в столовой булочки с кремом будут продавать. А они очень вкусные. - Ты не понимаешь, - Сехун вздохнул и постарался максимально передать голосом всю бушующую в нем скорбь. – Мое творчество оскорбили. Мое прекрасное творчество! Я всю душу в него вкладываю! - Ого, это наверняка обидно, - Лухан сочувственно кивнул. – А что ты пишешь? Стихи, песни, новеллы? - Эээээ… - замялся О, немного стесняясь рассказывать ему о том, что он пишет высокорейтинговое гей-порно с использованием посторонних предметов и БДСМом. Причем, порой в качестве одного из главных героев его шедевров выступает сам Лухан, которого Ифань, Тао или сам Сехун самозабвенно имеют во все доступные дырки. Он шмыгнул носом и пробормотал: - Я пишу… о любви. - О, ты такой романтичный, оказывается! – восхищенно воскликнул Лухан. В комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь залихватским свистом физрука Ли Донхэ, занимающегося сейчас на улице с секцией легкой атлетики. Внезапно Лухан изрек: - А пойдем выпьем. Сехун встрепенулся и неуверенно поинтересовался: - Выпьем?! Что, прямо сейчас?! - Нет, сначала уберемся, потом выпьем, - уточнил Лухан, становясь похожим на крутого байкера из американского боевика. Он оперся на швабру и подмигнул Сехуну: - Хряпнем по большой порции баббл-ти. Можно даже добавить три ложки сиропа. - Целых три! – ахнул Сехун. – Он же будет таким ядреным. - Я знаю, - отозвался Лухан голосом отставного ковбоя из старых вестернов. – Очень ядреным…- Он кинул О тряпку и добавил: - И закусим. Пончиками с кремом. ***** - Эх, хорошо пошло! – крякнул Сехун, допивая залпом второй баббл-ти. Лухан чокнулся с ним своим стаканом и заявил: - За искусство! О расстроенно оттопырил нижнюю губу и помотал головой: - Не хочу пить за искусство! Мое искусство оскорбили, и я разочаровался в творчестве! Я больше не буду ничего писать! - А что же ты тогда будешь делать? – заинтересованно спросил Лухан, отщипывая кусочек от пончика с яблочным повидлом. - Не знаю, - печально вздохнул Сехун. – Что обычно делают все творческие неудачники? Наверно, пойду в айдолы. Ифань так и собрался делать, если с художественной карьерой у него не заладится. - Он точно пойдет в айдолы, - уверенно заявил Лухан, вспоминая шедевральное произведение одноклассника под названием «Красные снежинки в ночном небе», на котором с пугающей натуралистичностью были изображены окровавленные кишки, размазанные на асфальте. Сехун чокнулся с ним баббл-ти и изрек: - Он по-прежнему продолжает надеяться на обратное. Наивный. За их столиком воцарилась тишина, прерываемая лишь хлюпанием баббл-ти в стаканчике Лухана. Неожиданно О метко швырнул стакан в мусорный бак и вперил в китайского ученика пронизывающий взгляд: - А давай набухаемся! Лухан подавился шариком из баббл-ти и, кашляя, прохрипел: - Набухаемся? Я никогда раньше не бухал! - Я тоже, - признался Сехун. Внезапно он возвел руки вверх и патетично воскликнул: - Но, после того как мое искусство втоптали в грязь, я хочу взять и забыться в зеленом змие! Лухан мало что понял из этой цветистой метафоры, но на всякий случай округлил глаза и похлопал. - Кроме того, у меня дома нет родителей, - добавил Сехун и заговорщически подмигнул. – Можно адски затусить. Ты готов? Лухан закусил нижнюю губу, разрываясь между желанием «адски затусить» и посмотреть новую серию любимой дорамы по телевизору. Решившись, он отставил стакан в сторону и сказал: - Устроим нереальный отжиг! ***** - О Бже, кк я пян! – пробормотал Сехун, совершенно по-идиотски хихикая. Лухан устремил на него расфокусированный взгляд и заржал в голос, пиная ногой диванную подушку: - Ахаха, Сехун-ши, ты такой смешноооой! О вытянул губы трубочкой и, протянув руки вперед, подергал Лухана за уши: - Т-ты ищо смешнее, ихихи! Они засмеялись, дружно чокаясь стаканами и допивая их содержимое. Перед ними стояла пустая бутылка из-под слабоалкогольного пива и початая коробка конфет с ликерной начинкой. Нереальные тусовщики Сехун и Лухан уже успели распить одну бутылку на двоих и осилить сразу по три конфетки на каждого. Алкоголь ударил им в головы, заставляя сознание помутиться, отчего оба сейчас лежали на ковре в гостиной квартиры О и ржали в голос, разглядывая затейливо переливающиеся бомбошки люстры. - Давай с-с-споем, - невнятно прошепелявил Сехун, с трудом поднимаясь на ноги и подходя к музыкальному центру. Лухан попытался приподняться на локтях, но, потерпев неудачу, обвалился назад и вяло взмахнул худенькой ножкой: - А д-д-давай! Включи какой-нибудь хардкор! Кр-р-рутую, мужскую музыку! З-з-зажжем по-пацански! Сехун кивнул, после чего нашарил в стопке CD яркую коробочку и, достав оттуда диск, поставил его в проигрыватель. Из колонок полилась громкая музыка. Лухан прислушался и недоверчиво уточнил: - Бибер?! Сехун плюхнулся рядом с ним и показал «козу»: - Бибер-хён – нер-р-р-еальный гангста-чувак! Он сидел в тюрьме, он сделал себе татухи на всех местах, он почти такой же крутой, как… как… - Майли Сайрус, - радостно воскликнул Лухан. Сехун прочувственно шмыгнул носом и обнял его за плечи: - Богиня! Давай, в-в-ме-с-с-те! Они обнялись и заголосили нестройным хором: - Бээээйби, бээээйби, уууууу, бээээйби! Бэйбииии, б-б-бэээйбии, май бэ-ээ-эйбиии! - Ш-ш-шедевр! – крикнул Сехун, размахивая в такт музыке ногами. - Ж-ж-живага! – поддакнул Лухан, случайно пиная О ботинком в ухо. Прослушав нетленный хит Джастина Бибера сорок раз подряд, они наконец-то выключили музыкальный центр, раскалившийся, как крыша под жарким солнцем, и плюхнулись на ковер. Сехун повернулся к Лухану лицом и, тщетно пытаясь собрать в кучку расфокусированные глазки, протянул: - Лухаааан… Ты такой красивыыый! А т-ты точ-ч-чно не баба? Некоторое время китайский студент сосредоточенно обдумывал его вопрос, пока уверенно не изрек: - Т-точно! Хотя, м-меня недавно з-з-заставили переодеться в дев-в-вчонку! - Об-б-б-алдеть! – Сехун открыл рот. – А кто заставил? - П-представляешь это б-б-был Ч-чанёль, - Лухан запнулся на сложном для еле ворочающегося пьяного языка имени Пака и уверенно добавил. – Я д- думаю, он работ-т-т-ает на русск-к-кую разведку! - Да ты ч-ч-что! – поразился Сехун. – А я-то считал, что он просто педик и извр-вр-вр-ащенец! - Ш-ш-шифруется, комму-н-н-няка! – закивал головой Лухан. Пару минут они молча разглядывали загадочно мерцающую в полумраке люстру, пока Сехун внезапно не захихикал: - А в-в-вдруг ты на самом деле девочка? Лухан кокетливо ударил его ботинком в коленку: - Н-ну нет! Хочешь, докажу? С этими словами он опустил руку на брюки, с трудом расстегивая неподатливую пуговицу. Наконец он справился со штанами и с победным кличем спустил брюки вместе с трусами: - В-в-от! Смотри, какой! Сехун опустил взгляд вниз и округлил глаза: - О-ого! А он б-большой! - А то! – горделиво сказал Лухан, вставая на коленки и чуть ли не тыкая своей главной мужской гордостью Сехуну в лицо. – К-крутой, п-п-правда? - Аг-г-га, - Сехун потянулся и внезапно схватил Лухана за головку. Тот охнул и осел на пол, хватаясь рукой за плечо О. - Т-т-тебе п-приятно? – голосом опытного соблазнителя прошепелявил Сехун и неуклюже поцеловал Лухана в щеку. Тот в ответ посмотрел на него мутными глазами и протянул: - О-очень! С этими словами он обхватил О за шею и повалил его на ковер, прижимаясь своими губами к его. С пола раздался сдавленный смех, протяжный стон и звук расстегивающейся ширинки: Лухан добрался до штанов Сехуна. Из полумрака донесся интимный шепелявый шепот: - А т-ты знаешь, что я п-п-пишу фанфики с г-г-гомое-б-блей про нас с тобой? В ответ послышалось пьяное хихиканье и шорох снимаемой одежды. Початая бутылка пива одиноко валялась в углу возле дивана… ***** Сехун разлепил каменные веки и протяжно застонал: голова отчаянно кружилась, а во рту поселился вкус чего-то противного. - Твою мать, что же вчера было? – пробормотал он, приподнимаясь на локтях и окидывая мутным взглядом комнату. Некоторое время спустя, после глубокого анализа обстановки О понял, что он лежит на диване в гостиной. Лежит абсолютно голый, а рядом с ним кто-то заливисто храпит, укрывшись его собственным форменным свитером. - Мама! – почему-то шепотом сказал Сехун и осторожно приподнял свитер. Под ним оказался мирно спящий Лухан, почему-то измазанный шоколадом. На светлой коже то тут, то там выделялись красные отметины. «Ебать, какой я страстный!» - самодовольно подумал Сехун. Он покашлял и тронул Лухана за плечо: - Эй! Просыпайся! Тот в ответ заворчал и что-то отрывисто сказал на китайском. О не понял, что означает эта фраза, но развитая интуиция подсказал ему, что она как-то связана с половым органом китайца и вращательно-поступательным движением. Лухан приоткрыл глаза и простонал: - Твою мать! Почему у меня так болит голова? – Внезапно он ойкнул и ухватился за поясницу. – И почему я голый? И почему жопа болит так, будто меня по ней дубиной били? Он заметил мирно сидящего рядом голого Сехуна и опешил, замерев как истукан. О мило улыбнулся ему и прохрипел: - Приветик. - Приветик, - машинально ответил Лухан, окидывая покрасневшими глазами расцарапанные плечи и ярко-алый засос, виднеющийся на изгибе шеи. Воцарилась неловкая тишина. Наконец Лухан изрек: - Мы… - Да, - кивнул головой Сехун, глядя на разбросанные по полу конфеты с ликером и одинокую бутылку из-под пива. – Мы слишком много выпили вчера и не могли себя контролировать. - Ох уж этот нереальный отжиг! – тяжело вздохнул Лухан. Вновь воцарилось молчание. Сехун нащупал на диване свои скомканные трусы и, помедлив, спросил: - И… что теперь будем делать? - Не знаю, - пожал плечами Лухан. – После того, что произошло… - Ну, тогда… - замялся Сехун. – Давай встречаться, что ли? Лухан выпучил глаза и от неожиданности выронил из рук с трудом найденные брюки: - Серьезно? - А почему нет? – неуверенно пробубнил О. – Ты красивый, я красивый, мы оба любим баббл-ти… У нас так много общего! - А давай, - неожиданно согласился Лухан и, замявшись, неловко клюнул Сехуна в щеку. – Мы же вместе пели Бибера и все такое… - Отлично, тогда я пойду и приготовлю нам завтрак. - О натянул на себя рубашку и поднялся с дивана, охая и оттирая с шеи прилипшую конфетку. Он прошел на середину комнаты и внезапно остановился. Немного поколебавшись, он повернулся к натягивающему носки Лухану и спросил: - А я вчера… был хорош? Лухан напряг память. В голове возник смутный расплывчатый образ пьяно хихикающего Сехуна, размазывающего ладонью шоколад у него на животе и слизывающего его влажным языком. Лухан машинально почесал нос и уверенно ответил: - Очень! Сехун просиял: - А я знал! Горделиво вскинув подбородок, он направился на кухню, на ходу продумывая сюжет своего будущего фанфика про страстный секс себя и Лухана, основанный на реальных событиях. Из кухни донесся его восторженный вопль: - У меня появилось желание творить! Лухан, ты моя муза! - Дурак, - вспыхнул китаец и смущенно захихикал. Но подумал о том, что быть чьей-то музой очень приятно. Даже, если в произведениях автора тебе суют в жопу спелый огурец. ***** - Так… Вы с Луханом теперь встречаетесь? – изрек Ифань, отставляя в сторону свой пакетик из-под сока. Сехун подцепил палочками яичный рулет и спокойно кивнул головой: - Ну да. За столом воцарилось молчание, прерываемое лишь напряженным сопением Чондэ. Сехун тщательно прожевал рулет и недоуменно воззрился на смущенного Ифаня. - А что такого-то? - И… как оно? – замявшись, спросил Чондэ. Сехун пожал плечами и отпил пепси из банки: - Нормально. Оказывается, он неплохо готовит. - А у вас уже было… - замявшись, пробормотал Ифань. - Что было? – удивленно переспросил О. - Ну… это. - Ифань сделал несколько выразительных намекающих жестов руками. О Сехун был поразительно туп в разгадывании шарад, поэтому он моргнул и уточнил: - Ты спрашиваешь, пекли ли мы бублики? - Господи, у вас секс был? – заорал потерявший терпение Чондэ, в ажиотаже подавившись зубочисткой. Проходящий мимо них завуч по воспитательной работе Чо Кюхен притормозил и гордо ответил: - Был! Сегодня. И не раз! - Мы знаем, - хором отозвались его ученики. - Мы слышали, как Вы имели Сонмина-сонсэнима в школьной кладовке, - пробормотал Сехун. – Зачем Вы опять напоминаете? Кюхен назидательно поднял палец вверх: - Пусть все знают, что в этой унылой школе есть настоящие мужчины, у которых бывает секс! – Он хлопнул О по плечу. – Как мы с тобой. Сехун зарделся и смущенно шаркнул по полу ножкой. Чондэ пихнул его локтем и, провожая взглядом удаляющегося Кюхен-сонсэнима, уточнил: - Так было? - Было, - вздохнул Сехун, машинально потирая плохо замазанный засос на ключице. – Можно сказать, это и стало толчком для нашей неземной любви. – Немного подумав, он добавил. – Ну, и еще конфеты с ликером. Ифань крякнул и хлопнул в ладоши: - Что ж, поздравляем тебя с обретением… пары. – Он поднял палец вверх и понизил голос. – Но мы собрались здесь для того, чтобы обсудить наш Супер Крутой Галактический План! - Мы не можем его обсуждать, с нами нет Чонина, - возразил Чондэ. Ифань покачал головой: - Чонин сейчас находится на очень ответственном задании – он отвлекает Чанёля, чтобы тот не услышал наш гениальный план! Но, - Ифань нахмурился, – у нас появилась одна большая проблема. С этими словами он достал из пенала помятую белую бумажку. Сехун и Чондэ уставились на нее, затаив дыхание. - Эту записку подбросили мне в портфель сегодня утром. – Ифань округлил глаза, придавая своему голосу драматический оттенок. – Я нашел это послание между коробочкой с завтраком и своим личным дневником. - У тебя есть личный дневник? – спросил Сехун. - Почему у тебя коробочка с Пинки Пай? – одновременно с ним задал каверзный вопрос Чондэ. Ифань оттопырил нижнюю губу и изрек: - Это неважно. Важно другое. - С этими словами он развернул бумажку и показал ее друзьям. Те пригляделись. На помятом тетрадном листе были криво нацарапаны следующие слова: «Встречаемся сегодня в классе биологии после шестого урока. P.S: Это секрет! P.S. 2: Это секрет, не забудь!» - Именно в это время и именно в этом месте я назначил встречу тем, кто поможет нам в реализации нашего плана! – взбудоражено прошептал Ифань. – Знаете, что это значит? - Что? – почему-то тоже шепотом спросил Чондэ. Ифань выпучил глаза и прошипел: - У нас появились конкуренты! За столом воцарилось шокированное молчание. Наконец Сехун изрек: - А… кому вообще кроме нас мог прийти в голову такой план? - Не знаю, - Ифань выглядел озадаченным и встревоженным. – Но это значит, что мы обязательно должны пойти на встречу. Кто знает, может, есть еще третья сторона, преследующая такую же цель. Что-то вроде тайного ордена. Как в «Коде Да Винчи». - Тогда мы в любом случае должны пойти, - решительно сказал О. - Тем более, что ты сказал, что именно там назначена встреча с нашими соратниками! - Однозначно, - кивнул Ифань. Чондэ поднял руку и смущенно пробормотал: - Ребята… Я уже давно хочу задать вам один вопрос… - Какой? – удивленно округлил глаза Сехун. Чондэ немного замялся: - А в чем вообще заключается наш Крутой и Таинственный Галактический План? Вы хотите ограбить обсерваторию? Или это как-то связано с пришельцами? ***** -У нас возникла проблема! – Тао медленно вытащил из кармана скомканную бумажку и положил ее на обеденный стол. – Кто-то узнал о нашем плане и хочет ему помешать! - Какому идиоту это вообще нужно? – спросил Чунмен, разворачивая бумажку и впериваясь глазами в текст. – Ты хочешь сказать, что есть какие-то люди, которые против отношений Чанёля и Бэкхёна? - Не знаю, - Тао выглядел озадаченным. – Вдруг это какие-нибудь гомофобы! - В этой школе даже директор и трудовик – геи, - закатил глаза Лухан. – Гомофобы здесь бы не выжили. Все уставились на него в упор. Лухан прожевал кусочек своей булочки и недоуменно спросил: - Что? - Так вы с Сехуном… - начал Тао. – Встречаетесь? Лухан недоуменно на него посмотрел: - А вы откуда знаете? - У тебя вся шея в засосах, – зардевшись, сказал Минсок. - И вы пришли в школу вместе, - добавил Чунмен. - И еще он проводил тебя до класса, после чего засосал прямо на пороге со словами: «До встречи, бейба!» - даже Исин на мгновение выпал из своей единорожьей нирваны. - Я так и знал, что то, что мы пришли в школу одновременно, нас выдаст! – хлопнул ладонью по столу Лухан. Вновь воцарилось молчание. Чунмен смущенно кашлянул: - Ну… Поздравляем… Совет да любовь. И все же, как… - Гейские флюиды Чанёля и Бэкхёна и конфеты с ликером, - перебил его Лухан. Тао покачал головой: - С этими чертовыми гейскими флюидами надо что-то делать! Они на всех на нас слишком плохо влияют! - Однозначно! – закивал головой Чунмен. - Кстати, а где Кенсу? - завертел головой Минсок. – Он что, не будет принимать участие в нашем Крутом Галактическом Плане? - Он сейчас отвлекает Бэкхён-хёна, чтобы тот нас не раскрыл, - отозвался Тао, отправляя в рот кусок шоколадки. Он продолжил с набитым ртом. – Но все-таки вернемся к записке. Чунмен-хён, прочти ее! «Встретимся после шестого урока в кабинете биологии, чтобы обсудить кое-что важное. Это секрет! P.S.: Курилесс – курилесс, шут анонимус!» - покорно озвучил тот коряво написанный текст. Тао поднял палец вверх: - Эту записку кто-то подбросил мне в шкафчик для физкультуры! Ума ни приложу, кто смог ухитриться туда что-то засунуть! - Учитывая, как сильно воняют твои носки для спортивных занятий, - добавил Исин. Тао наградил его дружеским подзатыльником, после которого Исин уронил голову на руки и мирно задремал: - Самое интересное, что именно в это время я назначил встречу нашим будущим сообщникам, которые должны помочь нам в реализации нашего плана! Это подозрительно, скажите? - Весьма, - согласился с ним Лухан. Он помолчал и спросил: - Так… мы все равно пойдем в кабинет после шестого урока? Тао кивнул: - Конечно! Мы же должны встретиться с нашими сообщниками и узнать, кто подкинул мне записку! Кроме того… - Что? - Мне не дает покоя, что же значит это «курилесс – курилесс, шут анонимус»… ***** Тем временем храбрый партизан Ким Чонин был занят крайне опасной и очень секретной миссией, отвлекая Пак Чанёля от обсуждения Галактического Плана. Правда, тому было глубоко наплевать на все-все планы на свете, да и на болтовню Чонина тоже: он сидел, вперившись в телефон, и читал твитты Сисечек Тэён, преисполняясь праведного гнева. - Вот сучка-то! – бормотал Пак, совершенно не обращая внимание на друга, вдохновлено повествующего ему о трудностях выполнения па-дэ-дэ. Сисечки Тэён была в ударе: она написала сразу несколько крайне унизительных постов, в которых сравнивала Прессачок Дары с крашеной макакой, утверждая, что та безумно страшная на выложенных селках. На мгновение Чанёлю даже стало немного обидно за Лухана: тот, конечно, был не Мисс Мира, но все-таки на обезьянку никак не тянул. - Пусть на себя посмотрит, шлюха! – прошипел Пак и открыл ссылку с фотографией проклятой соперницы, чтобы сохранить ее к себе в телефон и потом славно поиздеваться над ней в фотошопе. В этот момент Чонин, уставший от невнимания Пака к своей сиятельной персоне, выхватил у него из рук телефон с возгласом: - Да что ты там все рассматриваешь?! Голые сиськи, что ли… Он осекся и замер, неотрывно глядя на экран смартфона Чанёля. В отличие от на редкость тупого и тормознутого в таких вопросах Пака, Чонин сразу опознал на этой фотографии До Кенсу, пусть и накрашенного как шалава. Сердце Чонина забилось в ускоренном ритме: в парике и с макияжем До Кенсу был похож на самую прекрасную девочку-волшебницу на этой грешной земле. Настолько изумительную, что Сейлор Мун, Мадока Магика и даже Утена рядом с ней становились похожими на деревенских доярок. Это была любовь с первого взгляда. Не совсем с первого, если учесть, что Чонин до этого пялился на задницу До Кенсу, думая о том, что та неплохо бы смотрелась в сейлор-фуку. Но на этот раз Чонин пропал окончательно. Он повернулся к замеревшему Чанёлю и отрывисто спросил: - Где ты это взял? - Мне подложили, - ляпнул опешивший Пак, глядя округлившимися глазами на лихорадочно красного Чонина. Внезапно Ким вскочил на ноги и стремительно понесся куда-то по коридору. Некоторое время Чанёль молча хлопал глазами ему вслед, пока не бросился за ним с воплем: - Погоди! Чонин, ты куда?! ***** В это самое время До Кенсу сидел в школьном коридоре на лавочке и мирно засыпал под убаюкивающий бубнеж Бэкхёна про новый альбом SNSD. Смачно зевнув на фразе Бёна о «потрясающем розовом халатике Санни», До приготовился отправиться в царство Морфея, как внезапно услышал приближающийся утробный вопль: - Кенсу-хёёёён! От неожиданности подпрыгнув, Кенсу распахнул сонные глаза и увидел, как к нему на крейсерской скорости бежит Ким Чонин, лихорадочно блестя безумными глазами. За ним едва поспевал Пак Чанёль, тяжело дыша и крича ему вслед: - Стой, Чонин, ты куда?! - Ебать меня баклажаном! – ляпнул До и вжался в спинку скамейки. Чонин резко затормозил перед скамейкой и, не обращая внимания на сидящего с отвисшей челюстью Бэкхёна, выпалил: - Кенсу-хён, ты девочка-волшебница моей мечты! От такого признания Кенсу икнул и дернулся. Чонин взял его за руки и проникновенно заглянул ему в глаза: - Когда я увидел тебя на той фотографии, в парике и с макияжем, я пропал. Мое сердце застучало так быстро, а мой чле… То есть, моя душа устремилась ввысь! – Он влюбленно посмотрел на Кенсу и продолжил. - Это была любовь с первого взгляда, хён! – Неожиданно Чонин бухнулся перед хранящим молчанием Кенсу на колени и спросил. – Ты будешь со мной встречаться? Чанёль вытаращил глаза и выпалил: - Охуеть! - Не говори! – машинально ответил ему Бэкхён, глядящий на красного от смущения Чонина и сидящего как истукан Кенсу. Тем временем в голове До шла напряженная мыслительная работа: «Так, значит, вот зачем Бэкхёну была нужна моя фотография! - Внезапная догадка озарила сознание Кенсу, заставляя его преисполниться праведным гневом. – Он ее сделал для того, чтобы Чонин на нее мастурбировал! Потому что он извращенец! Потому что он трансвестит! Ему нравятся ролевые игры и БДСМ с жезлами! А я еще читал фанфики про него и себя, не подозревая о его грязных мыслях!» Мозг Кенсу закипел, а напряжение в голове достигло своего апогея. Потому он поступил, как и подобает настоящему мужчине. - Да засунь себе свою Лунную Призму знаешь куда! – заорал До и отвесил Чонину звонкую пощечину. Затем он картинно заревел и побежал по коридору, издавая жалобные вопли. Держащийся за щеку Чонин некоторое время провожал его обалдевшим взглядом, затем вскочил и бросился следом за ним с криком: - Постой, Кенсу-хён! Не убегай, я же люблю тебя! Чанёль и Бэкхён молча смотрели им вслед квадратными от удивления глазами. Пак повернулся к Бёну и изрек: - Вот дебилы, а? - Это еще слабо сказано, - согласился Бэкхён, машинально улыбаясь Паку. Тут до обоих дошло, что они наконец-то разговаривают друг с другом спустя долгое время. Повисла неловкая тишина. - Ну, я пойду, - смущенно хихикнул Бэкхён и, помахав Чанёлю рукой, молниеносно открыл дверь кладовки для мячей и захлопнул её за собой. - Пока, - пробубнил Пак, покрываясь румянцем и, споткнувшись, забежал в мужской туалет. Захлопнув за собой дверь, он расплылся в глуповатой улыбке и пробормотал: - Он со мной говорил! И помахал мне рукой! Аааааа! - Он со мной говорил! Он попрощался со мной! О Боги, это так круто, так круто! – счастливый Бэкхён подпрыгивал и от переизбытка чувств размахивал руками настолько интенсивно, что нечаянно уронил себе на голову сразу три баскетбольных мяча. Гейские флюиды распространялись по школе подобно южному ветру. Из коридора послышались громкие вопли: - Кенсу-хён, ну подожди! - Не смей совать мне туда вантуз, мерзкий засранец! ***** - Ага, - изрек Ифань, глядя на стоящего напротив него Тао. - Ага, - Тао задумчиво почесал ухо и, помедлив, спросил: - Так… это вы назначили нам встречу? - Мы назначили вам встречу раньше, чем вы назначили нам встречу! – подбоченился Ифань. Тао сверкнул глазами: - Это мы еще посмотрим! - Все это не суть, - примирительно поднял руки Кенсу, посылая убийственный взгляд в сторону зевающего Чонина, щеголяющего свежим фингалом под глазом, оставленным меткой пяткой Кенсу. Тот в ответ влюбленно улыбнулся и хихикнул: ему все-таки удалось догнать До и поцеловать его, правда, получив при этом синяк и достаточно ощутимый удар по главной мужской гордости. - Все это неважно, ведь главное, что вы преследуете ту же цель, что и мы, - заявил Минсок. – Вы хотите свести Чанёля и Бэкхёна, чтобы вокруг больше не витали эти мерзкие гейские флюиды. - Так вот в чем заключался наш план! – хлопнул себя по колену Чондэ. Ифань покосился на него и отрывисто спросил, протягивая Тао руку: - Так значит, будем работать сообща? Помедлив, тот ответил на рукопожатие: - Конечно. Нам нужно продумать детали нашего Супер Крутого Галактического Плана. – Очень галактического, - поддакнул Ифань. - Мне кажется, или твой друг немножко идиот? – шепнул на ухо Лухан мирно зевающему Сехуну. Тот пожал плечами и шепотом ответил: - Главное, не давать ему в руки карандаши и бумагу. - Будет придумывать очередной галактический план? – хихикнул Лухан. - Хуже, - тяжело вздохнул услышавший их диалог Чунмен. – Рисовать начнет.