Очевидец

Вагон подъехал к станции. Лингр посмотрел на него с бесконечной скорбью в глазах. Огорчало не только то, что ему придётся ехать как минимум полтора часа, а ещё и то, что ехать именно в этом вагоне. Вагоны по городским маршрутам ходили четырёх основных видов. Три из них были относительно новыми — не старше 5 лет, зато четвёртый был истинным антиквариатом. Этим проржавевшим стальным коробкам, едва не разваливающимся на ходу, было больше сорока лет. По городу ходило буквально несколько древних вагонов, остальные в срочном порядке были заменены на что-то более современное. По закону подлости, к станции подошёл именно этот памятник на колёсах. Журналист взглянул на грогана-рикшу, всё ещё стоявшего в нескольких шагах от остановки, затем перевёл взгляд на вагон. Однако же весьма скромный бюджет не позволял ему воспользоваться услугами грогана, ломящего столь баснословные цены. Поэтому Лингр ещё раз горестно вздохнул и вошёл в Вагон. По всему Миру Тысячи островов строятся новомодные парки развлечений, в список аттракционов которых обязательно входят всевозможные горки, в нашем мире обычно именующиеся американскими. Жители Огугуаараавы всегда смотрели на это всё с нескрываемым презрением. Гордо задрав нос, они не уставали повторять, что в их городе в таких увеселительных сооружениях нет никакой потребности, ведь вся Огугуаараава — сплошные американские горки. Человек или фейри, использующий исключительно городские маршруты в центре, может оспорить это высказывание, но на того, кто хоть раз ездил Безумным Вагоном до Аргалы, все аттракционы заграничных парков наводят невыносимую тоску. Имя архитектора, планировавшего этот маршрут, осталось неизвестным, но этот человек (или фейри) явно испытывал жгучую ненависть по отношению к прямым линиям. Поэтому вместо того, чтобы спокойно проложить рельсы через мост, этот непризнанный гений наметил путь через тоннель под рекой, после чего пустил вагон вокруг семидесятиэтажного здания, а затем увёл его в противоположную от Аргалы сторону, чтобы вновь сделать крюк. В итоге прямой путь, занимающий от силы час, превратился в увлекательное приключение для сильных телом и духом людей. Или фейри. Вдоволь натрясшись в Безумном Вагоне, Лингр кое-как вышел наружу. Он напрасно надеялся, что в Аргале будет хоть на градус холоднее. Было без пятнадцати два, и народ уже занимал места на арене. Вспомнив, сколько денег у него с собой, Лингр осознал, что на платное место он может не рассчитывать. Однако все размышления касательно турнира журналист сейчас отбросил. Единственное, чего ему по-настоящему хотелось, — это пить. — Эльфийский лайбн! Настоящий эльфийский лайбн! Древняя рецептура! Две тысячи эльфийских трав и ягод! Настоящий эльфийский лайбн — настоящее эльфийское качество! Покупайте эльфийский лайбн! Лингр поморщился. Это определённо был голос эльфа. Этот тон не спутаешь ни с чем. Когда эльф продаёт свой лайбн, в его голосе просыпаются какие-то древние оттенки, наверняка ведущие своё происхождение от самих Существ Хаоса. Он вклинивался в уши и просверливал насквозь череп. Хотелось купить литры, тонны этого проклятого напитка — лишь бы больше не слышать этот голос никогда. — Э-э-эльфийский лайбн! — не успокаивался голос. Парень развернулся. К его удивлению, обладателем голоса была вовсе не эльфийка и не эльф, а молодая девушка вполне человеческого вида. Видно, душераздирающий эльфийский голос не связан с видовым происхождением, а передаётся всем продавцам лайбна. — Сколько стоит стакан? — почти задыхаясь от жары, произнёс Лингр. — Тридцать пять трастов! — бойко протараторила девушка уже нормальным человеческим голосом. — Может, за пятнадцать продадите пол-стакана? — измученно попросил журналист. — Тридцать пять трастов и ни трастом меньше! Хотя... — тут девушка подмигнула Лингру. — Ты можешь помочь перетащить эту чёртову бочку чуть ближе к стадиону. Тогда бесплатно. Парень вытер со лба пот и взялся за бочку. На удивление, она оказалась достаточно лёгкой. Ходили слухи, что эльфийский лайбн не имел веса, потому как был создан на основе каких-то особых магических ягод, но вряд ли это было правдой. В любом случае, дотащить бочку до арены оказалось не таким уж и тяжёлым трудом. К тому же за стакан лайбна Лингр сейчас готов был продать бессмертную душу в рабство Хаосу. Девушка налила достаточно внушительный стакан тёмно-оранжевого лайбна и протянула Лингру. Тот глотнул. Напиток был далеко не высшего сорта. Классический лайбн имеет характерный кисло-сладкий вкус с пряным послевкусием и больше всего напоминает сок эльфийской ягоды хонк, который действительно был одним из ингредиентов. Здесь же терпкий вкус хонка явно перебивался мятой, что убивало практически половину интересных вкусовых сочетаний. Но тому, кто полтора часа ехал в Безумном Вагоне, ощущая себя так, будто его запекают в духовке, даже простая вода будет казаться райским нектаром. Поблагодарив добродушную продавщицу, Лингр поспешил занять хоть какое-то место на задних рядах стадиона. Трижды прозвучал охотничий рог, и началась церемония открытия. На гигантских флагштоках появились знамёна восемнадцати стран, участвующих в турнире. Первым подняли флаг победителей прошлогодних состязаний — Гвеотта — ярко-зелёный с белым изображением контуров горы. Затем флаги стали подниматься в случайном порядке: красно-фиолетовое знамя Банада, чисто голубой флаг Вьянтагарама, сине-жёлто-оранжевая хоругвь Цветущего Мыса... Наконец, медленное и торжественное поднятие флагов закончилось. Вверх взметнулся флаг Огугуаараавы — хозяев турнира — жёлтое знамя с двадцатишестиконечной зелёной звездой. После официальной части должны были начаться очередные песни и пляски, без которых не обходится ни одно мероприятие в Огугуаарааве. На арену вышла добрая сотня лепреконов и затянула какое-то своё лепреконское песнопение, от которого у непривыкшего человека на глазах выступают слёзы. Лингр в это время кинул на своё сидение рюкзак, предварительно достав из него фотоаппарат, и бросился в погоню за ценными кадрами. Три часа дня. Песни и танцы на арене не утихают, а Лингр слушает нуднейший рассказ Одноглазого Хобо об успехах городской сборной. Хобо был тренером сборной Огугуаараавы уже 7 лет и был избран на этот почётный пост только благодаря своей видовой принадлежности. В противном случае Одноглазый поднял бы крупнейший скандал на национальной почве, закончившийся бы долгим судебным разбирательством. Да, в городе было немеренное количество достойных тренеров, однако Хобо вполне сносно справлялся со своей работой. Почему уважаемого тренера сборной так звали — загадка природы, ведь оба глаза Хобо прекрасно функционировали. Одноглазый Хобо был боугом. Некоторым привычней называть представителей этой расы бугименами, однако у боугов это слово считается оскорбительным и за него можно получить в глаз даже от крайне миролюбивых фейри. На первый взгляд боуги были неприятными существами. На второй взгляд боуги были ещё менее приятными существами. Мало кому покажется приятным внешний облик фейри, едва достающего человеку среднего роста до груди, при этом имеющего бледную серовато-синюю кожу, абсолютно лысое тело и голову, глубоко посаженные чёрные глаза и длинные-предлинные пальцы с тёмно-зелёными ногтями, выглядящие так, что спрашивать, к чему они боугам, не сильно хотелось. Кроме того, даже взгляд боугов был неприятен. Когда человек заглядывал в бездонно-чёрные глаза боуга, его сразу же передёргивало. Ощущение, возникающее от этого взгляда, было похоже на удар током и обливание ледяной водой одновременно. Несмотря на все эти малоприятные черты, все представители этого вида фейри были убеждёнными пацифистами и не осмеливались причинить другим разумным существам вреда, если, конечно, не считать национальную забаву всех боугов — пугание окружающих. Несмотря на строгий запрет законом, многие боуги всё равно продолжали пробираться в чужие дома и прятаться под кроватями, чтобы глухой ночью схватить владельца постели за ногу своими холодными и склизкими длинными пальцами. Но Одноглазый Хобо данную привычку в себе подавил. Да и времени на пустые развлечения у него не было — в конце-концов, он тренировал сборную по льятроду. — Исходя из столь успешных результатов дружеских матчей с командами других стран, я могу спрогнозировать абсолютную победу нашей сборной на этом чемпионате... — наконец, закончил тренер. — Ага. Большое спасибо, — с вымученной улыбкой произнёс Лингр и сделал пару кадров с достопочтенным тренером. В ответ Хобо тоже оскалил все свои семьдесят два зуба. А тем временем увеселительные мероприятия на арене закончились и объявили результаты жеребьёвки. В первом же матче столь расхваленная старым боугом по имени Хобо сборная Огугуаараавы должна была встретиться с Эльфийским Банадом и Островами Сальманта. Грянул гимн города. Лингр нехотя приподнялся с сидения и поднял голову высоко к небу — подобным жестом принято выражать гордость за свою страну у огугуаараавцев. Следом за ним заиграл гимн Банада. Лингр слышал раньше, что гимн банадцев весьма быстр, но не подозревал, что настолько. Все представители Банада, как только музыка началась, подскочили со своих кресел и пустились в какой-то безумный пляс. Наконец, закончилась и эта торжественная песнь, и началась «Песня, прославляющая острова Сальманта и их обитателей, славящихся по всему Океану своими наилучшими качествами». Гимн Сальманта в точности соответствовал своему названию: был длинным, медленным и до ужаса тоскливым. Первый куплет гимна, обязательный к исполнению, играл всего около семи минут, но для Лингра (и, скорее всего, не только для него) эти семь минут показались вечностью. Но музыка наконец стихла, и на поле вышли сборные. Сборную Огугуаараавы Лингр знал наизусть: Хемма, Бальт, Кенза-младший, Рафаан, Ньонт, Обширный Лого, Мьянтрагор Ситлисаам и Клич-Клич-Клич-Баска. Участников сборных других стран не представляли, и зрители, не знакомые с ними, могли судить о них пока лишь по внешности. Команда Банада состояла полностью из на редкость уродливых красных эльфов. Как и подобает игрокам в льятрод, они были облачены в халаты. Халаты сборной Банада были угрожающе-пурпурного цвета и весьма хорошо контрастировали с жёлтыми халатами огугуаараавцев. Сам факт ношения красными эльфами спортивной формы весьма изумил Лингра — те красные эльфы, что проживали в Огугуаарааве, никогда не носили никакой одежды, оправдываясь тем, что любая ткань вызывает на их нежной коже чудовищное раздражение, сопровождающееся нестерпимым зудом, болью и появлением пятисантиметровых прыщей небесно-голубого цвета. Всё облачение эльфов обычно состояло лишь из вызванного магией крошечного облачка, прикрывавшего срамные места. Но эти бравые игроки не выказывали неудобства и стояли на поле с совершенно каменными лицами. Через миг показалась и сборная Островов Сальманта. В ней, в отличие от двух других команд, с нацменьшинствами было туго, если не считать огромного представителя миссов, напоминающего не то хвостатую жабу, не то гигантского тучного тритона. Мисс переливался различными оттенками зелёного, что выражало абсолютное спокойствие. Форменный халат в белую и голубую полоску еле держался на нём, но самого мисса это не особо волновало. Одним глазом он взглянул на Ньонта — мисса из сборной Огугуаараавы, после чего тот стал тёмно-фиолетовым, что можно было воспринимать как появление азарта или же любовного влечения. Лингр больше склонялся к первому, хотя не исключено было и второе: любовные отношения трёхполых миссов — вещь крайне загадочная... Охотничий рог снова протрубил трижды, и игра началась. Судья — весьма немаленьких габаритов гроган — выкатил на поле шары команд. Каждый шар был в половину человеческого роста размером и сделан из одной из восьми первородных магических материй — из магического камня, благодаря чему он был чрезвычайно восприимчив к магии, при помощи которой игроки им и управляли. Игроки сборных что-то неслышно зашептали, и три шара поднялись в воздух. Зрители захлопали и засвистели, предвкушая интересный матч. Наконец, шар сборной Банада двинулся. Медленно, но уверенно он прошёл сквозь первое кольцо, а затем сквозь второе. В этот же момент тронулись и шары двух других команд. Набирая скорость, они тоже легко преодолели два кольца, в то время как шар Банада несколько раз провернулся вокруг своей оси и приблизился к третьему. Рафаан что-то сказал практически на ухо Ньонту. Тот кивнул своей жабьей головой и с удвоенной скоростью забормотал управляющие заклинания. Жёлтый шар разогнался и что есть силы врезался в пурпурный Банада. Тот на миг потерял управление и устремился вниз, но один из эльфов быстро успел перехватить его своим заклинанием, и снаряд снова начал набирать высоту. Желтый и голубой шары тем временем шли бок о бок. Временами голубой слегка выходил вперёд, но жёлтый мгновенно догонял его. За преодоление колец и трюки у Огугуаараавы было уже 7 очков, столько же — у Сальманта, Банад же набрал только пять. Снова очутившись на должной высоте, двое эльфов направили шар в сторону шестого кольца, а ещё один тем временем попытался установить контроль над снарядом сборной Огугуаараавы. На миг шар остановился, но тут же снова устремился к шестому кольцу. Со свистом жёлтый шар прошёл через шестые ворота, через секунду на такой же бешеной скорости за ним последовал голубой. Пурпурный же помедлил и за это поплатился — через несколько минут игры у Огугуаараавы было 11 очков, у Сальманта — 9, а у Банада только 6. Игра становилась всё ярче и интереснее. Счёт дошёл уже до третьего десятка (32 очка у Огугуаараавы и Островов Сальманта и 28 у Банада). Даже Лингр, не бывший особым фанатом данного вида спорта, проникся духом игры и на особо удачных моментах сборной родного города подпрыгивал с места, хлопал и громко свистел. Пройдя через несколько колец и опередив шар Огугуаараавы, голубой снаряд резко взлетел вверх и закружился вокруг своей оси. Даже болельщики других стран ответили на этот манёвр восторженными аплодисментами. А тем временем шар взлетал всё выше и всё ближе приближался к границе поля. Лингр с восхищением смотрел на вращающийся шар и отчётливо услышал рядом с собой голос. Голос был тихим, но даже в шумной толпе был прекрасно слышен. Слова, которые голос нашёптывал, Лингру были незнакомы и напоминали скорее те заклинания, при помощи которых игроки управляют шарами. «Верно, какой-нибудь болельщик прямо с трибун пытается перехватить шар», — подумал журналист. — «Ничего у него не выйдет...» Шар поднимался всё выше и выше. Зрители с восторгом смотрели на трюк и гадали, что будет дальше. Шар остановился и рухнул на трибуны. На несколько секунд повисла гробовая тишина. А затем началась паника. К трибуне, в которую врезался шар, мгновенно поспешили врачи. Игроки сборных остановили снаряды и начали плавно опускать их на землю. Жёлтый шар аккуратно лёг на песок. Пурпурный шар ложиться на песок не захотел. Взвившись в небо, снаряд Банада несколько раз облетел арену и врезался в другую трибуну. Сделав несколько кадров (долг журналиста превыше всего!), Лингр начал попытки выбраться с трибун, чтоб шаром не раздавило и его. У входа была жутчайшая давка. За право выйти с арены начиналась самая натуральная драка. Игроки сборных покинули поле. Жёлтый шар вздрогнул и ме-е-е-е-едленно начал подниматься в воздух. А затем разогнался и на максимальной скорости устремился в толпу, образовавшуюся у выхода. Последнее, что почувствовал Лингр перед потерей сознания, — кто-то дёрнул его за руку.