Очевидец

*** — И почему мы пришли именно сюда? — недовольным тоном спросил Дирдам. — Ланми — единственный кузнец в городе, который изготавливает доспехи собственноручно. Всё остальное — ширпотреб, который штампуют на фабриках, или же бывшие кастрюли, из которых делают себе латы детишки, — объяснил журналист коллеге и вошёл в дверь небольшого деревянного здания, стилизованного под кузницу фейри времён Империи. Комната для приёма посетителей была пуста, если не считать полной дамочки в зелёной шляпе, которая явно превышала размерами всю голову. Дама стояла возле стола заказов, за которым сидел не очень высокий, но чрезвычайно плотный и крепкий мужчина средних лет. Ланми Торон всегда работал сам и за двадцать два года работы взял на службу только одного ассистента, который подавал ему инструменты. — И чтобы по бокам был узор, а в центре — большая надпись «Маргу Рукиграбли от сотрудников»! Сколько это будет стоить? — Две тысячи трастов. В понедельник будет готово, — отозвался Ланми, задумчиво поглаживая густую бороду. — Большое спасибо, вы меня безумно выручили! Понимаете, в городе больше нет ни одного кузнеца, который взялся бы... — Да-да, понимаю. До свидания, — улыбнулся кузнец. Едва дама покинула кузницу, Лингр подошёл к столу. — Лингр? Ого! Ну здравствуй! Что, «Вестнику» опять нужна статья о современных направлениях кузнечного искусства? — добродушно поприветствовал журналиста Ланми. — И тебе не хворать. Дело не совсем в этом... Точнее, совсем не в этом. — Давай быстрее к делу, у меня не так много времени, — поторопил Лингра мастер кузнечного дела. — Не мог бы ты показать свой список заказов за последний... Эм... Месяц? Ланми недоумённо пожал плечами и открыл толстую тетрадь в кожаной обложке. — Пожалуйста. Ума не приложу, зачем оно тебе. Лингр взглянул на страницы, исписанные крупным неровным почерком мастера. Ровным счётом ничего занимательного: «Гроганский щит, три тысячи трастов», «Шлем офицера полиции, восемь тысяч трастов», «Полный доспех из чёрной стали с орнаментом, полтора миллиона трастов». Стоп. Лингр ещё раз перечитал последнюю строчку. «Полный доспех из чёрной стали с орнаментом». Полтора миллиона трастов. — Л... Ланми. Кто делал вот этот заказ? — дрожащим голосом спросил Лингр. — Какой-то парень. Видимо, фейри — уж больно странная фигура у него для человека. Лица не видал — на лице маска какая-то. Кто этих фейри разберёт? Вон, красные эльфы вообще бегают по улице, сверкая задницами — такие вот у них традиции! — ухмыльнулся Ланми. — Я-ясно... До скорого. Как раз хотел у тебя заказать щит — на стенку повесить... До скорого! — крикнул парень, быстрыми шагами направляясь к выходу. Кто мог заказать полный доспех, да еще из черной стали? И у кого найдутся такие деньги - полтора миллионов трастов? Зачем? Для каких целей? Лингр не знал. Но у него были догадки. Человек, сбросивший на зрителей шары, может заполучить деньги любым способом. Дирдам бормотал себе под нос очередное стихотворение любимого поэта, чем немало раздражал журналиста. Из кузницы слышались голоса Ланми и его помощника. Доспех наверняка, нет, точно заказал Брус. Чертов хаотик... А Ланми еще и согласился помочь ему! Хотя Ланми винить не в чем. Во-первых, наверняка тот фейри — посланник Бруса, а не сам хаотик, во-вторых, ему ведь выгодно это, он всего лишь исполняет свою работу... Надо написать об этом. Пусть люди знают, кого бояться и кого винить в произошедшем на поле. *** Вернувшись домой, Лингр тотчас же сел за пишущую машинку — чудовищный агрегат, собранный на фабрике Сто Пятого Магического Клуба двадцать лет тому назад. За неимением другого места машинка стояла в спальне и занимала добрую четверть небольшой комнаты. Вокруг стула по кольцу располагались шестнадцать разных клавиатур — для разных систем письменности. Лингр пододвинулся к кнопкам с традиционным огугуаараавским алфавитом и начал работу. Вспоминая хаос, творившийся на стадионе, журналист гневно стучал по клавишам, даже не смотря на напечатанный текст, отображавшийся в большом стеклянном шаре (ох и любят же эти маги загадочные прозрачные шары!) и следом выводящийся на бумагу. Через полтора часа статья была готова. Пробежав глазами текст, Лингр удовлетворённо хмыкнул, собрал несколько страниц вместе и рухнул на кровать. На следующее утро Лингр пришел в редакцию с новой статьей. Обычно журналист не волновался, прежде чем показать свой текст, но сейчас руки почему-то дрожали, а чувство беспокойства не покидало его. Здание редакции было большим, но старым и весьма запущенным. В узком коридорчике было темно и приятно пахло сыростью. А дальше — бумагой и корицей. Дирдаму нравились булочки с корицей, и он не упускал случая полакомиться ими. И каким-то образом оставался таким худым, словно его месяц не кормили. Как и ожидалось, внутри, кроме Дирдама, никого не было. Опоздание тут настолько привычное явление, что начало рабочей смены давно пора перенести с девяти утра на десять, а то и на одиннадцать. Зато уходили тоже поздно — дорабатывали время. Начальство было строгое. Лингр любил свою работу. Любил приходить чуть ли не раньше всех, любил печатать статьи и любил потом читать их в утренней газете. Ему нравилось чувствовать себя этаким вестником всего города. Его статьи занимали важное место в газете, начальство относилось нормально, коллеги уважали. Что еще нужно для повседневного счастья? Дирдам поприветствовал его коротким кивком. Он сидел на своем рабочем месте и жевал первую за день булочку с корицей. На столе рядом лежали два тома со стихами. — Опять ешь? — хмыкнул Лингр. — Поделиться? — вяло поинтересовался Дирдам. — Не люблю, — журналист поспешил дальше. Дойдя до конца коридора, парень остановился перед массивной дверью, покрытой резьбой. На двери красовалась табличка: «Рэбени Рэбн, президент и главный редактор газеты „Вестник”». Как и кузнец Ланми, Рэбени Рэбн предпочитал совмещать должности и являлся главным редактором, при этом владея газетой. Лингр постучался. Услышав в ответ невнятное мычание, которым Рэбн обычно выражал готовность к диалогу, Лингр ещё несколько секунд потоптался возле двери, а затем резко выдохнул и вошёл. Главный редактор газеты «Вестник» господин Рэбени Рэбн, как обычно, развалился в своём кресле, стоившем больше годовой зарплаты Лингра, и внимательно изучал какие-то документы. Увидев журналиста, он поднял голову и поприветствовал своего подчинённого, на что тот робко кивнул. — Господин Рэбн, я принёс вам статью о вчерашнем происшествии на Аргальском стадионе. Рэбени опять многозначительно замычал и взял из рук Лингра несколько листов. Отложив пачку документов, он начал чтение. Заметка гласила: ТРАГЕДИЯ НА ПОЛЕ Ужасающее происшествие случилось вчера ночью на Аргальском стадионе Огугуаараавы, где происходил первый матч чемпионата мира по льятроду, в котором встретились сборные Огугуаараавы, Эльфийского Банада и Островов Сальманта. В связи с неизвестными обстоятельствами во время матча снаряд Сальманта рухнул на трибуны, проломив собою колонны и обрушив часть зрительских рядов. После того, как игроки приостановили матч, банадский шар взлетел и разрушил другую часть трибуны. Во время эвакуации зрителей снаряд Огугуаараавы заблокировал часть выхода, что усложнило спасательную операцию. В результате этого происшествия погибло более 80 человек, ещё около пятисот пострадали. По предварительным данным, трагедия была запланирована заранее представителями религии Хаоса под руководством некоего Бруса, который разместил своё имя на табло для вывода результатов». Рэбн поднял глаза и взглянул на журналиста. — Ты понимаешь, что написал? Лингр недоумённо промолчал. — За такую заметку можно отправиться за решётку в кратчайшие сроки. — Но почему? — у Лингра внутри всё дрожало от негодования. — А самому догадаться? В этой статье ты напрямую обвинил хаотиков во всех существующих и не существующих грехах. Ты понимаешь, что это не что иное, как предвзятое отношение к... — У меня есть доказательства, что виноваты они! — Лингр опёрся руками о стол и заговорил, стараясь успеть за мельтешащими мыслями. — На табло минут пятнадцать висела надпись «Брус», наверное, это что-то значит! Брус — руководитель этой проклятой секты, я сам был на этой игре и чуть не поплатился за неё жизнью! — Успокойся. Всё то, что ты сказал, конечно, невероятно логично, — на этой фразе редактор согнул два пальца знаком кавычек, — но в печать я это допустить не могу. Налицо дискриминация по религиозному признаку с твоей стороны. Ты, как журналист, должен быть беспристрастен. У тебя есть выбор: или переписывай статью, или я отдаю тему другому человеку. Лингр рассерженно схватил свеженапечатанную статью со стола и ушёл, на прощание хлопнув дверью. *** У директора Первого Магического Клуба Ирни Аниберта был неудачный день. Хоть осень была и не за горами, солнце невыносимо пекло и жара не давала сконцентрироваться на работе. А работы было много — даже если бы Ирни не отвлекался, над бумагами ему пришлось бы сидеть как минимум до заката. Сонная зелёная муха размером с кулак залетела в распахнутую дверь кабинета. Директор вздохнул — в аудитории напротив шли занятия по магии трансформации. Прихлопнув муху быстро произнесённым заклинанием, Ирни снова углубился в работу, однако и на этот раз вникнуть в суть новой программы по механической магии не удалось. В и без того открытую дверь для приличия постучали. Ирни поднял голову и посмотрел на посетителя. Им оказался карикатурно низкий и толстый «доспех» в явно великоватом полицейскому шлеме. Подняв сползший на глаза головной убор, стражник прокричал, срывая свой малоприятный, но громкий голос до хрипа: — Официальное сообщение от Диумвирата Огугуаараавы! — Да-да. Проходите... — услужливо, но несколько растерянно отозвался директор. Официальные сообщения от Диумвирата редко знаменовали собой что-либо хорошее. Скорее всего это опять изменения в программе. Или же... — Гх-кх. Официальное сообщение Диумвирата Огугуаараавы! Директор Первого Магического Клуба Огугуаараавы господин Ирни Аниберт и все члены Первого Магического Клуба со статусом преподавателя высшего разряда привлекаются к расследованию происшествия на Аргальском стадионе! — откашлявшись, прокричал «доспех» практически в ухо директору. — Что? Какое мы вообще имеем отношение к... — удивлённо начал Ирни, но полицейский тут же прервал его. — Ничего не знаю! Моя задача — донести до вас официальное сообщение Диумвирата и передать вам соответствующий документ. Вот, я на полочку положил. С этими словами стражник покинул кабинет, оставив директора в полном недоумении. Ирни вздохнул и принялся изучать бумагу. Под ним стояли две подписи членов Диумвирата — невзрачная мелкая подпись Унгона Нилата и размашистый царственный росчерк Нилема Рентьяра, в прошлом Нилема IV. Всё верно, документ действительно из Диумвирата. Значит, дело и вправду серьёзное. Нынешний Диумвират Огугуаараавы в практически неизменном виде правил уже сорок лет — ровно с того момента, как состоялась Весенняя Революция, ехидно прозванная другими государствами «Нелепой революцией». Разъярённые граждане, спихнув все проблемы страны на монархию, подняли масштабный бунт и свергли последнего князя из рода Зеленовласых — Нилема IV, объявив Огугуаарааву республикой с Диумвиратом (то есть, с двумя избираемыми народом правителями) во главе. Нилем асболютно спокойно воспринял переворот и на следующих же выборах, воспользовавшись тем, что у революционеров не хватило смелости его расстрелять или хотя бы заточить в тюрьму, баллотировался в Диумвират и спокойно занял в нём место, набрав около семидесяти процентов голосов. В итоге республика Огугуаараава осталась полностью под контролем полюбившегося народу монарха, но теперь уже с титулом «члена Диумвирата». На второе же место Нилем традиционно сажал одного из своих приближённых — на этом месте за сорок лет успели побывать 11 человек и один очень упорный фейри. И если сейчас этот человек обращается к директору Магического Клуба с официальным приказом о расследовании, то на Аргальском стадионе произошло что-то действительно серьёзное... Из кармана директора раздался низкий гудок. Это звонил морганограф. Ирни бросил на него усталый взгляд и тут же не поверил своим глазам. Стрелка приспособления, напоминавшего маленький компас, указала на грозное имя — Нилем Рентьяр. Если старик Нилем решил ещё и объясниться с Ирни лично, то, очевидно, всё ещё серьёзнее, чем предполагал директор Клуба даже в самых абсурдных догадках. В кресле напротив рабочего стола директора нарисовался силуэт седовласого старика с густыми седыми бровями и небольшой бородкой. Силуэт был не сильно чётким и слегка вздрагивал — магическая связь в кабинете Ирни была не лучшей. Облачён член Диумвирата был в одни из своих парадных доспехов, которые остались у него ещё со времён царствования. — Добрый день, Ирни. Ты получил моё... То есть наше официальное сообщение? — спросил экс-князь. Он постарался сделать свой голос максимально грозным, однако Нилем по натуре был незлобив и правильно передавать грозные интонации не очень-то умел. — Да-да, господин Рентьяр. Но я не понимаю, какое отношение наше учебное заведение, пусть и одно из лучших в городе, имеет к расследованию преступлений. — Ирни, давай на «ты». В конце-концов, мы можем позволить себе поговорить лично. Сейчас я тебе всё объясню. В руках Нилема появился увесистый пурпурный том. На его обложке золотыми буквами было оттиснено название — «Свод законов вольного города Огугуаараавы». — Свод законов за 1611 год, Ирни. Страница 281, закон «О магических клубах в вольном городе Огугуаараава», пункт четыре. Цитирую. «Все организаторы и члены магических клубов города Огугуаараава обязуются не наносить городу и всем его жителям какой-либо вред, обращать все свои усилия на улучшение жизни города и в любой момент по приказу князя или Палаты Собраний встать на его защиту». — Это княжеские законы! Прошло уже чёрт знает сколько лет! — Однако я должен сообщить тебе, Ирни, что данный закон никем не был отменён, а уж я позабочусь о том, чтобы и не был отменён. Так что... — А теперь объясни всерьёз, почему мы! — нервно воскликнул директор. Он начинал терять терпение. — Городская стража — идиоты. Они неспособны отыскать парня, укравшего на рынке арбуз, даже если тот спрячет его у себя в штанах. А Первый Клуб — это лучшие маги города. Я надеюсь, что у магов хватит ума разобраться в этой ситуации, — ухмыльнувшись, пояснил член Диумвирата. — Ох. Надеюсь, мы можем рассчитывать на какое-либо финансирование? — с надеждой в голосе вопросил Ирни. — В случае удачного, подчёркиваю: удачного расследования, мы обязуемся выплатить всем участникам по два миллиона трастов. Что ж, удачи, или, как вы говорите у себя в Клубе, пусть звёзды укажут вам дорогу! — Мы не говорим так. Это всё стереотипы! — возмутился Ирни. Но Нилем уже его не слышал — изображение пропало. *** В Креоне было тихо. Солнце только-только начало опускаться за горизонт, изливая мертвенно-багряные лучи в воды бушующего ещё с утра моря, однако в глубине дворов и переулков уже было темно. В этом заключалась особенность Креона — когда в центре Огугуаараавы ещё можно было читать книгу, не пользуясь дополнительным освещением, в портовом пригороде уже нельзя было преодолеть переулок, не споткнувшись как минимум трижды. Гроган-рикша неторопливо шёл через одну из знаменитых подворотен Креона. Согласно рассказам местных, в любой такой подворотне случайного путника поджидают как минимум пятеро грабителей и не менее чем два кровожадных маньяка. Но рикше было нечего опасаться — какой разумный человек или фейри попытается ограбить или убить трёхметрового грогана? На прекрасную картину заката рикша не обращал внимания: жители морского пригорода лишены каких-либо эстетических чувств. Его мозг занимали куда более важные проблемы: завтра нужно выходить на смену в центр с пяти утра, а рана на ноге так и не зажила. Похоже, надо будет обратиться к врачу... В этот момент размышления грогана резко прервались, так как в подворотне мелькнула тёмная фигура. Рикша тупо уставился в мрак переулка, пытаясь рассмотреть прохожего. Ни один здравомыслящий человек не появляется в жилых районах Креона после заката. Следовательно, это один из местных грабителей или маньяков. Слегка отойдя назад, рикша встал в оборонительную стойку, готовый проломить наглому охотнику на чужие жизни или кошельки череп. Фигура снова показалась в поле зрения грогана. На этот раз он смог разглядеть потенциального противника получше. Человек. Рост средний, мускулатура хлипкая, серьёзного оружия в руках не наблюдается. «Такой ляжет от первого же гроганского удара кулаком», — удовлетворённо подумал рикша, но на всякий случай отошёл ещё назад: а вдруг огнестрельное оружие? Фигура подошла к грогану ближе. «Ещё один шаг — и можно расценивать как нападение», — промелькнуло в голове у рикши. Но ещё одного шага потенциальный противник не сделал. Вместо этого он вполголоса начал шептать какой-то труднопроизносимый набор букв. — Э! Чёртов маг! Магию в целях нападения без лицензии использовать запрещено! Доспехи сразу зафи... Зафиксируют это дело и повяжут тебя! — выкрикнул гроган, ускоренным шагом пятясь назад. С перепугу он вспомнил слова, которые не использовал примерно лет пять. Однако добежать до укрытия рикша не успел. Маг закончил шептать своё заклинание, и откуда-то из-под куртки, скрывавшей его фигуру, бесшумно вырвался светящийся оранжевым сиянием шар. Со скоростью пули он настиг грогана и пронзил его грудь. Пошатнувшись, рикша упал на грязную брусчатку. Трижды Запятнанный Кровью Виконт подошёл к телу, чтобы поглядеть на результат своего колдовства. Попадание было точным — магический снаряд попал жертве прямо в сердце и разворотил половину груди. Мягкая, напоминающая желе плоть фейри вместе с светло-красной кровью забрызгала брусчатку и стену одного из домов. Вне сомнения, гроган был мёртв. Удовлетворённо хмыкнув, Виконт достал из нагрудного кармана старомодный стилос. Нужно было оставить надпись — иначе по каким приметам «доспехи» могут свалить вину на эльфов? Нужна грозная надпись на эльфийском. Но что же можно написать? Этого Трижды Запятнанный Кровью Виконт не знал. Подумав около пятнадцати секунд, он обратил внимание на банку из-под какого-то напитка, валявшуюся на дороге. Осмотрев её, Виконт обнаружил состав на эльфийском. «Самое то», — решил хаотик и начал корябать надпись на стене, обмакивая стилос в кровь. Через некоторое время автограф был завершён. «Очищенная вода» — красовалось рядом с изуродованным телом. Но разве «доспехи» знают эльфийский? Удивившись собственной находчивости, Виконт спрятал стилос, на всякий случай выкинул банку подальше и зашагал вглубь дворов.