В молчании летней ночи

Карен влетела в небольшое окошко в двери, едва за ней послышались глухие удары копыт и колёс о землю. Ширли в замешательстве топталась взад-вперёд, не зная, что ей делать: уйти в тень и попытаться стать как можно незаметнее или выйти вперёд, готовой тут же помочь Её Высочеству, чем несказанно раздражала и так взвинченного Лелуша. — Стой спокойно, — недовольно прошипел он и бросил взгляд на С.С., стоящую на дальней лестнице. Видимо, решила отгородить себя от обязанностей и любезностей и иметь возможность в любую минуту незаметно исчезнуть из зала. Тем лучше. Юфемия, несмотря на тяжёлое платье, быстрой лёгкой походкой вошла в зал, едва двери распахнулись, казалось, напрочь забыв о своём статусе и отбросив докучные манеры, и тепло обняла брата. От такого быстрого развития событий Ширли совсем впала в ступор, а Карен уже хотела дёрнуться, чтобы остановить принцессу, но вовремя сдержалась и, изобразив на лице вежливую улыбку, настороженно принялась осматривать гостей. Вслед за принцессой в зал влетела крупная летучая мышь и вошёл с улыбкой молодой рыцарь, тщательно скрывая свою неловкость: он ведь должен был дать руку её Высочеству и галантно провести к брату. Правда, напускная вежливость и непринуждённость тут же исчезли бесследно, стоило юноше угодить в оставленное кем-то ведро с водой и нелепо запрыгать на одной ноге, пытаясь сохранить равновесие. Лелуш с Юфемией не заметили этого представления, С.С. на лестнице усмехнулась, а Карен и Ширли во все глаза наблюдали за нерасторопным рыцарем, не зная, смеяться или сочувствовать. — Сузаку, кто-то весьма любезно предугадал, что тебе нужно остыть, — хихикнул мышь и уселся на выступ колонны. — Братик, как я по тебе соскучилась, — Юфи мило улыбнулась, а потом смущённо опустила взгляд, пряча руки в длинных рукавах своих розовых одежд. — Мы так давно не виделись. Я уже почти забыла, как ты выглядишь. Её смущённый вид вызвал у Лелуша лёгкую улыбку, словно сейчас они вместе оказались в далёком детстве и сестрёнка, краснея от восторга и смущения, хвалила его первый парадный костюм. Непроизвольно ви Британия протянул руку и убрал за ухо девушки выбившуюся из золотого обода с драгоценными камнями прядь волос. Волнение не пропало совсем, но ушло куда-то в тёмные чертоги разума. Всё-таки он ждал её, невинную принцессу с сияющими глазами, освещавшую всё, к чему прикасалась. — Добро пожаловать, Юфи, — принцесса вновь подняла глаза и с улыбкой положила руки в раскрытые ладони. Сузаку сдавленно бурчал что-то, гремя мечом и ведром, мышь на колонне заливался смехом, Карен ругалась, Ширли суетилась вокруг рыцаря с сухой тряпкой, а брат с сестрой стояли, взявшись за руки, словно маленькие дети. Наверное, не хватало только Тамаки, поющего, на манер скальда, баллады о любви, и ведьмы, подыгрывающей ему на арфе. Но через несколько секунд прекрасное наваждение рассеялось и Юфи с той же милой улыбкой, но сосредоточенно стала разглядывать лицо брата, подмечая пугающие изменения, что произошли с момента их последней встречи. — Братик, ты неважно себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросила ли Британия, сжимая обжигающие могильным холодом руки брата, словно желая согреть их, а потом с несвойственной ей серьёзностью старшей сестры добавила: — Ты очень плохо выглядишь, Лелуш. Неужели ты всё время проводишь в этом холодном мрачном замке и совершенно не видишь солнечного света? Все окружающие вместе с принцем замерли, ожидая ответа и боясь сказать хоть слово поперёк разговора принцессы с её братом. Лелуш бросил короткий злой взгляд в сторону Карен, мысленно моля её разрядить обстановку или хотя бы увести ненужных свидетелей. Но фамильяр не двигалась. — Кажется, тут намечаются семейные разборки, — из-за колонны вышел высокий блондин, сияя лучезарной улыбкой. — Господа, думаю, нам стоит пока разойтись. Как ни странно, его слова произвели должный эффект. Дурдом «отмер» и тихо, чуть ли не на носочках отправился прочь из зала. Правда, едва тяжёлая дверь закрылась, все дружно её облепили живой стеной, ожидая грандиозных споров и речей о воспитании и самостоятельности, сопровождаемых звуковыми и прочими эффектами в лучших традициях вампирских разборок. Минута. Две. Пять. То ли потому что дверь была такая толстая и звук разговора просто не доходил, то ли потому что никто там и не собирался тешить слух свидетелей, но минуты проходили, и даже фамильяры не могли похвастаться услышанным. Джино чуть-чуть приоткрыл дверь, стараясь, чтобы она не скрипела, и все приникли к щели, смотря, как разговаривают брат с сестрой. Спокойно разговаривают. Без драм, воплей и театральных жестов. Правда счастье длилось недолго, и внезапный взявшийся из ниоткуда порыв ветра захлопнул дверь, едва не прищемив Вайнбергу любопытный нос. Когда дверь закрылась, ви Британия лишь мученически закатил глаза, как никогда остро чувствуя вину. Юфи никогда не кричала, никогда не злилась — крайней степенью её проявления злости был строгий серьёзный голос. Принцессе хватало лишь одного печального взгляда, в котором отражалась вся мировая скорбь и сожаление, чтобы Лелуш захотел тут же на месте провалиться в Преисподнюю, сгорая со стыда. — Глупый-глупый братик, — с печальной улыбкой вздохнула Юфемия. — Зачем ты так себя мучаешь? Не давая ничего сказать в ответ, девушка подошла и обняла ви Британию, чуть поднимаясь на носочках, прижимаясь щекой к груди брата, словно хотела услышать ровное биение сердца. Когда принц обнял её в ответ, он почувствовал мелкую дрожь: то ли она дрожала от холода, потому что обнимала почти холодную статую в одежде, то ли из-за непролитых слёз. Конечно, она не сможет вернуть того милого мальчика, в которого была влюблена в детстве, не сможет сделать человеком больше, чем это возможно, но в её силах создать иную реальность, в которую ему захочется поверить. Карен вошла через пару минут по телепатическому призыву, вместе с гостями и Ширли. — Юфи, позволь тебе представить, — это Ширли. Она моя служанка и будет тебе помогать, — девушка замялась, а потом чуть поклонилась. — Рада познакомиться, — ли Британия совершенно не обратила внимания на неуклюжесть служанки, лишь улыбнулась искренней улыбкой, а потом обратилась к брату: — Думаю, ты помнишь Джино. А это мой рыцарь — Сузаку Куруруги, — юноша почтительно поклонился, даже не смутившись из-за своего внешнего вида после неравной борьбы с ведром. Казалось, непонимание и тревоги развеялись в улыбках, непринуждённых просьбах и разговорах о предстоящем ужине или списке тем, о которых Юфи хотелось рассказать. Сузаку с Ширли были отправлены наверх, готовить комнату для принцессы, когда господа отправились в зал для пиров. Поднимаясь по винтовой лестнице, Ширли надеялась, что они не столкнутся с С.С., которую девушка потеряла из виду ещё в самом начале серьёзного разговора господина с его сестрой. Мало ли где ведьма бродила, но служанке меньше всего хотелось сейчас объяснять рыцарю, что ещё одна незнакомая девушка ходит по замку и даже не спустилась, чтобы поприветствовать гостей. Сузаку шёл следом, иногда перебрасываясь с проводницей короткими фразами о жизни, от некоторых из которых девушка краснела и смущённо улыбалась, задавая вопросы о внутреннем устройстве замка, обслуживании и городе. — Я могу вам показать одну пекарню, сэр, — она шла впереди, поэтому Сузаку не видел её лица, но мог точно сказать, что в этот момент Ширли улыбалась. — Там пекут самый вкусный хлеб в городе. Она остановилась немного отдохнуть и откинула волосы на правую сторону, тогда рыцарь заметил кусочек ткани, повязанный на шею, на который Куруруги не обращал внимание раньше. Сузаку нахмурился, но спрашивать ничего не стал.

***

Ужин проходил в непринуждённой атмосфере: пока Сузаку и Ширли были заняты поручениями, Карен и Джино громыхали посудой и ругались на кухне, создавая своеобразную замену музыке и уничтожая тем самым возможное напряжение из-за эха, Юфи живо рассказывала брату все новости из столицы, перемежая их со своими новыми занятиями и открытиями. Лелуш слушал с вежливой улыбкой. — Братик, неужели ты сам всё это готовишь? — восхитилась Юфемия, едва закончив свой рассказ о новых подвигах Её Высочества Корнелии. — Только… почему ты сам не ешь? — она с сомнением кивнула на одиноко стоящий рядом с ви Британией бокал с вином. Лелуш мысленно поблагодарил небо, что сестра не стала читать ему лекцию о еде, и прокрутил пальцами ножку кубка. — Юфи, ты знаешь, что после давней болезни я не могу есть нормальную пищу, — девушка поджала губы и чуть склонила голову, словно изображая скорбь. Сладкий сырный флан* казался ей уже не таким вкусным и ароматным. Конечно, принцесса не надеялась на многое, зная, как живёт брат, но справиться с разочарованием было трудно. То, что брат составил ей компанию и благодарно слушает её рассказы, уже радовало, но тепла в атмосфере и уюта ли Британия не чувствовала. Лелуш был такой же, как и его замок: мрачный, с множеством непривычных острых углов — огромное пространство души, заполненное сквозящим холодом, где не было места даже иллюзиям уюта и тепла. Это пугало, и страх не был ужасом перед чем-то, он тянул из чёрной бездны пронизанные леденящим холодом нити, опутывающие сердце, и нельзя было точно сказать, откуда придёт опасность. И Юфи — добровольно ушедший от света солнечный зайчик — испуганно жалась в этом мраке вечной темноты. — Прости, я думала, ты уже полностью оправился. Ты же такой упрямый, Лелуш, — хихикнула и подмигнула ли Британия. — Да, пожалуй, — улыбка вновь вернулась на лицо принца. — Только прошу тебя, если захочешь об этом поговорить, лучше выбирать места. А теперь ешь, не стоит пропадать добру. Юфемия кивнула, а потом принялась за десерт. Глядя на неё, ви Британия невольно вспомнил ведьму и недавний инцидент с пудингом, когда С.С. хотела его накормить, и усмехнулся. Если сестра и заметила его непроизвольную усмешку, то виду не подала или списала на какое-то воспоминание или ассоциацию. — Спасибо большое, Лелуш, — закончив трапезу, поблагодарила она и медленно поднялась. — Только… хотела предупредить. Не обращай внимания на подозрительные взгляды моего рыцаря. Он склонен не доверять людям, пока не узнает их лучше. — Ширли покажет тебе спальню, — кивнув, оповестил принц, едва заметив в дверях рыжеволосую макушку. Но стоило Юфемии удалиться, лёгкость сразу улетучилась, и ви Британия нахмурился, чувствуя себя вымотанным. На кухне больше не гремели, но даже будь иначе, сил разбираться уже не было, а от отвратительного вкуса вина, больше напоминающего помои, принц чувствовал себя больным. Хотелось только лечь и заснуть, забыв про весь мир. С.С. ждала его у входа в подвалы, меланхолично наматывая на пальцы одну из передних прядей. В уставшем сознании ви Британии промелькнула мысль поблагодарить ведьму за то, что ни разу не показалась ему на глаза за всё время. Лелуш даже мог признаться в чувстве благодарности ей, а не просто бросить слова на ветер. — Надеюсь, ты представил своей милой принцессе Тамаки? — тихо спросила она, не отвлекаясь от своего занятия, словно это было что-то крайне важное. — О чём ты, ведьма? — медленно пройдя к двери, тихо спросил Лелуш, чувствуя, что готов прямо здесь упасть и заснуть. — Твой ручной призрак, — принц нахмурился, явно не понимая, о чём она. С.С. перевела взгляд со своих волос на ви Британию — тот явно даже не пытался соображать. — Мой тебе совет: Тамаки представь до того, как отправишься в постель, а то он знакомиться полетел. Ярким аккордом этой немой сцены стал радостный протяжный вопль призрака.