В молчании летней ночи

В ушах еще стоял крик Ширли, когда Сузаку наносил удар — на этот раз намеренно стараясь достать духа. В то, что он пытается пронзить мечом копию Юфемии, Куруруги в этот момент не мог поверить. Остриё прошло сквозь фигуру, вызвав мелкую рябь, словно рыцарь провёл мечом по воде под слоем тумана. Сузаку ударил снова, не особо надеясь, что это поможет. Главное отвлечь духа от Юфи. От каждого удара тело двойника всё сильнее шло рябью, его целостность нарушалась, но духу это явно не особо вредило. Или пока не вредило. Ширли, замершая от испуга у стены, тихо пискнула. Куруруги услышал, как она что-то опрокинула, выбегая из комнаты. Двойник, наклонившаяся было к Юфи, выпрямилась, гротескно изогнув брови, словно не понимая, за что он так с ней, и открыла рот, но Сузаку не услышал ни единого звука. Призрак смотрела на него мутными, будто подслеповатыми глазами и дышала холодом. Куруруги сильнее сжал рукоять меча и только сейчас заметил, что клинок покрывает тонкая вязь не тающего инея. Ты не должен этого делать… Верь мне… Их взгляды встретились. Сузаку показалось, что всё вокруг закружилось, движения замедлились, а звуки наоборот стали громкими, выходя за пределы возможностей слуха. Он слышал незримый чужой шёпот и уханье совы, переходящее в пронзительный крик. А Юфи, неземная дева в рассеянном лунном свете, тянула к нему руку. Куруруги почувствовал у горла чужие холодные пальцы, вцепившиеся в воротник, и в следующий момент что-то отбросило его к дальней стене. От удара о шкаф перехватило дыхание, но связь с духом прервалась. Словно лопнула натянутая до предела нить, и картинка перед глазами снова стала чёткой, а лунный свет казался уже не таким ярким. — Тупоголовый дурак, — Куруруги моргнул, осознавая, что нелестное обращение прозвучало в его адрес, и, подняв взгляд, увидел недовольное лицо принца. Сузаку был готов поклясться, что не видел, когда Лелуш оказался в комнате и когда успел его схватить. То ли Куруруги потерялся во времени из-за духа, то ли принц двигался с неестественной скоростью. Краем глаза Куруруги заметил Джино в дверном проходе. Неужели Ширли успела их позвать? Двойник, переключив своё внимание на Лелуша, гневно поджала губы и нахмурила брови; её лицо исказилось, превратившись в восковую маску ненависти и злобы, и все почувствовали, как в комнате резко упала температура. Двойник обвиняющим жестом указала на принца. Ты доверяешь ему, рыцарь? Сузаку услышал тихий, глухой голос духа, но он больше не мог повлиять на сознание. То, что им так легко овладел какой-то дух и он поддался, невероятно злило. И то, что она имела облик принцессы, отдавало каким-то извращённым издевательством. Хотелось изрезать её тело, превратить в то, чем дух и являлся, — в бесформенный сгусток, бледную тень, лишённую плоти. Куруруги сильнее стиснул рукоять меча, взглядом перескакивая с двойника на ничего не понимающего Лелуша. Он заметил, как Джино неслышно прошёл к кровати и, сняв с изголовья ветку рябины, встал между призраком и спящей принцессой. Двойник зашипела, когда ветка рябины прошла вскользь по её плечу, отсекая рваный кусок. Джино что-то говорил: Сузаку видел, как у него шевелятся губы. Наверное, он читал какое-то заклинание на латыни или молитву. Один поворот — и рассечённое наискось веткой священного дерева тело духа начало тускнеть и растворяться в воздухе, словно грозовое облако. Последней растворилась искажённая оскалом половина лица. Её разозлили, и дух обязательно придёт снова. Юфемия открыла глаза, наконец прорвавшись сквозь тесно переплетённые нити сна, и вздохнула. Лоб принцессы был покрыт испариной, и тонкие пальцы с силой сжимали одеяло. Но за гранью сна было прохладно — не было плотного кокона одеяла, давящего на грудь, да и жара тоже не было. Юфемии казалось, что она одновременно проснулась от лихорадки и от страха, что куда-то нужно спешить, а теперь оказалось, что всё совсем не так. Она смутно заметила три стоящие у кровати фигуры, но ничего не смогла сказать, только протянула руку и коснулась рукава сидящего к ней ближе всех Джино. — Ваше Высочество, вам ничего не угрожает. Спите, — фамильяр улыбнулся и отошёл от кровати. Юфемия кивнула, улыбнувшись Сузаку и Лелушу, и закрыла глаза. — Надо же, а торговец не соврал, — Джино покрутил в руке ветку. — В следующий раз лучше её заточить. Лелуш протянул руку, чтобы прикоснуться к сестре, но холодная сталь плашмя несильно ударила его по тыльной стороне ладони. Отдёрнув руку, он исподлобья посмотрел на Куруруги, держащего меч. — Не трогай её, — предостерегающе процедил Куруруги, сильнее сжимая рукоять. — Она моя сестра, — угрожающе прошипел ви Британия. — Эй, только драку здесь не устраивайте, — Джино успокаивающе поднял руки и сделал шаг вперёд, но подходить ближе не стал: меньше вероятность, что взвинченный Куруруги проткнёт его мечом. Принц посмотрел на него прожигающим насквозь взглядом, и Вайнберг поджал губы, но не отступил. Сейчас два защитника скорее напоминали разъярённых, но потрепанных котов, которые столкнулись на одной территории и, потеряв мышь, за которой охотились, накинулись друг на друга. — Или хотя бы перейдите в другое место, — пожал плечами Джино. Однако в коридоре ожидаемо стояли ведьма и Карен, и, судя по их виду, обе уже поняли, что произошло. Но в комнату не входили, чтобы не мешаться, дожидаясь, когда кто-нибудь выйдет и расскажет подробности. Карен явно была взволнована, а ведьма опёрлась на одну из стен и смотрела на фамильяра. — Вы ее прогнали? — повернув голову, сразу же спросила С.С., едва Вайнберг и принц вышли из покоев принцессы. — Да, но ненадолго, — устало пробормотал ви Британия. — Не сомневаюсь, что в следующую ночь оно вернётся. Потребуется что-то посильнее, чтобы не допустить это к Юфи. — Обвесить всё вокруг неё амулетами? Сжечь её на магическом костре? — нахмурилась Карен. — Это уже несмешно. Ты хоть представляешь, что нужно делать? Как ты собираешься её защищать? Что, если… — Это моя обязанность – защищать Её Высочество, когда как порядочный хозяин должен защищать своих гостей. А Юфемии нужен экзорцист, а не эти шаманские обряды, — перебил её Куруруги, выходя из комнаты и хмуро глядя на собравшихся. Лелуш посмотрел на него через плечо, сузив глаза, и медленно сжал руку, стараясь успокоиться. Рыцарь пока ещё нужен был живым. Ради Юфи. — Но помогла ведь рябиновая ветвь и амулет, — Джино покачал головой. — Ты сам видел, как он потемнел после контакта с духом. Сузаку мрачно кивнул и провёл рукой по лицу, словно желая стереть усталость. Все эти оккультные бредни сводили его с ума примерно так же, как сны и совы. Всё это больше напоминало удачную случайность, нежели хорошо организованную атаку. Куруруги себя не обманывал: если бы дух захотела (или была сильнее), у них не было бы ни единого шанса. — И где ты собрался искать экзорциста? — С.С. наклонила голову набок и сложила руки на груди. — Твоя принцесса не одержима. Её просто преследует смерть. Она сказала это так просто, но Сузаку дёрнулся, словно ему отвесили пощёчину. — Тогда почему вы не дали мне увезти ее из этого проклятого места? — пробормотал он, не вдумываясь в свои слова, и гневно посмотрел на Лелуша. — Почему ты не обращал внимания на свою сестру, если она тебе так дорога? Принц сильнее сжал руку, глядя куда-то за Куруруги, едва сдерживая себя, чтобы не вцепиться рыцарю в глотку. Ничего хорошего не выйдет, если Сузаку узнает правду. Тогда Юфи будет не спасти. — Сузаку, — Карен выступила вперёд. — Никто не знал, что это за тварь и как с ней бороться. — Люди уже нашли способ, как с этим бороться, — буркнул Куруруги. — Нужно просто найти серебряные предметы. Но вы же не верите в это, верно? — Перестань, — Джино положил руку ему на плечо. — Сейчас всем лучше поспать. И тебе в том числе. Выглядишь как разъярённый дикобраз. Ведьма фыркнула, но Сузаку этого не заметил — он хмуро посмотрел на руку, лежащую у него на плече, затем перевёл взгляд на Вайнберга и кивнул. — Да, ты прав, — Джино улыбнулся и по-дружески похлопал его по плечу. Пока Куруруги не опомнился, ведьма подхватила его под руку и повела к лестнице, но Сузаку успел бросить сердитый взгляд на Лелуша. Внутри что-то заскреблось: наверное, стоило поблагодарить принца за то, что он разорвал его связь с духом, но Куруруги заставил себя не думать об этом. Карен последовала за ними. Вздохнув, ви Британия медленно раскрыл дрожащую руку. Из четырёх глубоких порезов от впившихся в ладонь когтей выступила тёмная кровь. Проклятый Куруруги. — А ты что собираешься делать? — Джино задержался, подождав, когда остальные уйдут, и посмотрел на замершую фигуру ви Британии. Лелуш хмуро посмотрел в окно. До рассвета оставалось ещё несколько часов. — Нанесу визит вашему новому знакомому, — тихо произнёс он. — После того как убью кого-нибудь.

***

— Какого чёрта, — Карен ударила кулаком по столу, но тот в ответ только жалобно скрипнул. Фамильяр раздражённо потёрла кулак. Хотелось съездить кулаком кому-нибудь по лицу, и Куруруги Сузаку выглядел подходящим кандидатом. А потом она доберётся до Лелуша. Карен рвала и метала, грозясь разнести весь замок до основания из-за «двух идиотов, которые дальше своего носа не видят». Её страшно злило, что после произошедшего рыцарь и принц видеть друг друга не желали. Каждый считал, что разберётся сам. Лелуш посылал к дьяволу Куруруги с его узколобостью и бараньим упрямством, а Сузаку считал, что помощь затворника с морально устаревшими представлениями о мире ему не нужна. Юфи нужно было спасать и как можно скорее. — Этот день обещает быть долгим, — тихо вздохнула ведьма и, отодвинув кучки трав подальше от фамильяра, с невозмутимым видом продолжила сворачивать подсушенные листья в некое подобие свечей. Нет, определённо Карен не была создана для такой тонкой и деликатной вещи, как переговоры. — Я думала, эти двое успокоятся и решат что-нибудь, но нет же. Заперлись в своих комнатах и лелеют своё пострадавшее эго, — кричала Карен. — Нужно решать проблему, а не сидеть и думать как переплюнуть друг друга в… в… чем они там меряются? Ведьма загадочно улыбнулась и закрыла глаза. — Вижу, ты многого не знаешь о мужчинах, — Карен нахмурилась и сложила руки на груди. — Я не об этом, — фыркнула фамильяр. — А о том, что если они не помогут, принцессу придётся спасать нам и Джино. Хотя с другой стороны, это не худший вариант… И как там Ширли? — Спит как убитая, — С.С. наклонила голову набок и внимательно посмотрела на фамильяра. — Проснётся и ничего не будет помнить. Ведьма отложила готовую травяную «свечу», вытащила веточку с тонкими листиками и подожгла от пламени рядом стоящей свечи. Карен сразу сморщила нос, замахала рукой перед лицом и отодвинулась подальше, недовольно глядя на ведьму. Она уже собиралась заявить, чтобы ведьма прекратила жечь пахучую траву, но тяжёлая дверь скрипнула, и фамильяр обернулась. Ей достаточно было мельком посмотреть на вошедшую принцессу, чтобы понять — эта ночь не прошла бесследно для Юфи, оставив на ней свои тёмные росчерки теней. Принцесса была бледна и выглядела уставшей — короткого сна ей явно не хватило, чтобы восполнить силы. Хуже всего, что никто не знал, как присутствие призрака отразилось на ней. И сколько он забрал у неё жизненных сил? — Доброе утро, — обычно живая улыбка вышла бледной и усталой. Пока Карен рассеяно о чём-то бормотала, чтобы заполнить неловкую паузу, Юфемия медленно подошла к свободной скамье и села. С.С. подняла на принцессу взгляд. Если фамильяр хотела отвести разговор от темы духа, то выходило у неё не очень, но принцесса улыбалась чуть живее и, кажется, не торопилась спрашивать, куда подевались все остальные. — Можно я тебя осмотрю? — вопрос был скорее риторическим, потому что ведьме не нужно было ничье разрешение. Отложив травы в сторону и отряхнув руки, С.С. подошла к принцессе, закрыв собою Карен. — Да, но я в порядке. Правда-правда, — кивнула Юфи, но, стянув шаль с плеч, протянула ведьме руку. — Просто долго не могла заснуть. И мне снились кошмары. Кожа принцессы была очень холодной, словно вся кровь в теле обратилась в ледяную воду. Ведьма нахмурилась, прослеживая кончиками пальцев едва заметные бледные линии вен. Конечно, существовала вероятность, что это была часть проклятья, подарившего всем без исключения детям королевской семьи низкую температуру тела, но она была крайне мала. Скорее всего, без духа не обошлось. Пока С.С. осматривала её руки и осторожно касалась висков, Юфемия продолжала утверждать, что она в порядке, списывая всё на дурные сны и беспокойство о брате. Последнее её особенно волновало. — Не обманывай себя, девочка, — ведьма убрала прядь, выпавшую из причёски принцессы, и заставила Юфемию посмотреть ей в глаза. — Кто говорит тебе это? Ты знаешь, что один твой кошмар живёт наяву. Юфемия шокированно распахнула глаза, но в светло-фиолетовой радужке С.С. не заметила ни мутной серой дымки, ни тёмных вкраплений пугающей черноты. Карен подскочила, решив, что сейчас ведьма перегибает палку, но С.С. улыбнулась и отошла, игнорируя недовольное бормотание фамильяра. — Мне нужно было убедиться, что дух никак не влияет на тебя, — невозмутимо пожав плечами, ведьма принялась сворачивать очередную «свечу», словно ничего не было. — Но оно до сих пор где-то рядом. Юфемия опустила глаза, явно сконфуженная после её слов, а фамильяр не знала, то ли ей броситься утешать принцессу, то ли сначала хорошо отходить чем-нибудь зазнавшуюся ведьму. — Если хочешь, можешь мне помочь, — С.С. улыбнулась и протянула Юфи пучок душистых трав и каких-то веточек. — Это ведь не для горячего вина, да? — принцесса с сомнением посмотрела на растения, различив в них только базилик и веточку кедра, и ведьма согласно кивнула. — Для чего они? И что нужно делать? — Чтобы было легче изгнать духа. По крайней мере, благовония его ослабят, — С.С. продемонстрировала палочку из плотно свёрнутых трав, пропитанных маслом, и улыбнулась уголками губ, заметив вспыхнувший энтузиазм в глазах принцессы. Карен кивнула сама себе и села на стул. Присутствие С.С., как ни странно, сейчас действовало успокаивающе, но фамильяр не хотела признаваться себе, что и она боялась. Наверное, после того, как нашла только череп Тамаки в подвале и поняла, что призрака уничтожили. Хуже всего было то, что она не знала, что делать. Карен не умела сражаться с духами, и сколько ни думала о возможном решении — всё было не то. Не было никаких доказательств или гарантий, что освящённые предметы, серебро и амулеты помогут. — А что ты знаешь о духах? — фамильяр подняла взгляд на С.С., когда та закончила показывать принцессе, как аккуратно сворачивать травы и склеивать их друг с другом. — Даже не вздумай юлить, я знаю, что ты в этом разбираешься поболее всех нас вместе взятых. — Ты о чём? — за выражение ничего не понимающей дурочки на лице С.С. Карен захотелось ей врезать. Ведь ясно было видно: ведьма издевалась. С.С. могла обстоятельно и доходчиво рассказывать какой-нибудь сложный рецепт лекарства из трав (предварительно состроив высокомерное выражение, словно делает огромное одолжение, объясняя очевидные вещи, и в этом она была похожа на Лелуша), но на какой-нибудь важный вопрос могла сделать вид, что вообще не понимает, о чём речь. И почему-то всегда такое происходило в присутствие Карен. Но в этот раз ведьма решила над ней сжалиться: — Задавай правильные вопросы, если хочешь услышать ответ. Фамильяр насупилась, но сейчас было не время ругаться. — Как… изгнать духа? — медленно и неуверенно спросила Карен, словно отвечала на вопрос учительницы по письму. — Коряво, но сойдёт, — кивнула ведьма, с улыбкой глядя, как фамильяр пытается пересилить себя и не наорать на неё: ругаться при принцессе и пугать её нельзя было ни в коем случае. Пришлось терпеть. — Всё зависит от духа. В сущности, твой хозяин – тоже дух. Как и ты. А Куруруги прав, что это можно сделать святым крестом, но без нужной подготовки и правильного настроя они окажутся бесполезны. Нужен священник, чтобы изгнать духа. — Сузаку кое-что знает о духах. Он говорил, что однажды встречался с ними в детстве. Кажется, в лесу, — приложив палец к губам, задумчиво произнесла Юфи. — Ллойд, его учитель, потом долго его успокаивал и учил защищаться от них. Карен нахмурилась. Даже если освящённые вещи бесполезны против духа, притащи Сузаку их в замок, это в первую очередь плохо обернётся для обитателей и, может быть, даже для Юфемии. А Куруруги даже не поймёт, что натворил. — Не волнуйся, никуда Сузаку не пойдёт, — Карен подняла взгляд на С.С. — Я заперла его в комнате. Пусть отоспится. Может, тогда он не будет изводить себя и всех остальных. Карен изогнула бровь и едва не подавилась смехом, представив, как будет беситься рыцарь, когда поймёт, что его заперли. Фамильяр не сомневалась, что на пути к свободе он и дверь сможет выломать, но тогда ви Британии придётся научиться быстро бегать, не прибегая к своим способностям. Вряд ли Куруруги подумает на кого-нибудь ещё. — Иногда он слишком серьёзно относится к своим обязанностям, — уточнила Юфемия и посмотрела на ведьму, — но сейчас он просто хочет помочь. — Не сомневаюсь, — заверила её С.С., — только сейчас он больше мешает, чем помогает. Юфемия вздохнула, но спорить не стала. Принцесса сама не до конца понимала, что творилось с её рыцарем. Да и сил спорить не было. Задание, данное ведьмой, увлекло ее. Монотонная работа успокаивала, поэтому она увлечённо сворачивала травы и принимала новые пучки от С.С., периодически чихая от бьющего в нос смешанного сильного запаха. — Значит, нужен обряд? — задумчиво спросила Карен, и ведьма кивнула, рассматривая две похожие веточки (что там выбирать — фамильяр совершенно не понимала). — И…и заклинание? — Какая догадливая мышка. И, на наше счастье, у одного человека в городе нашлось нечто похожее. До мальчишки, как оказалось, дошло быстрее, чем до тебя, Карен, — обе веточки отправились в мешочек с мусором, и С.С. достала из складок платья небольшой свиток, который при ближайшем рассмотрении оказался небольшим свёрнутым куском пергамента с подпаленными краями. Продемонстрировав его принцессе и фамильяру, ведьма с победным видом посмотрела на изумлённую Карен. По словам Лелуша, торговец редкостями сначала перепугался, увидев у себя дома чёрного кота, и, пытаясь прогнать, даже смог достать того метлой, но стал довольно разговорчив, когда принц, разозлённый и оскорблённый тем, что его царскую особу отходили метлой по спине, прижал его за горло к стене. Настолько, что мигом вспомнил, где лежит нужный свиток, и так расщедрился, что бесплатно отдал пару амулетов. Ведьма хмыкнула. Вору просто не повезло с тем, что Лелуш был не в духе. Но, так или иначе, покушения на свою царственную персону он бы не простил. — Тарабарщина какая-то, — фыркнула Карен, пытаясь разобрать текст. — Ничего не понимаю. — Это латынь, девочка, — самодовольно улыбнулась С.С. и спрятала свиток. — Хотя я не уверена, что текст верный, это лучше, чем ничего. Нужно разобраться, что это за заклинание, но это только полбеды. Карен подняла бровь. Нет, уж лучше Куруруги с его навыками — с этим хоть было понятнее и проще, чем с каким-то заклинанием (тарабарщиной), которое может не пойми как обернуться. Оказаться в потустороннем мире вместо призрака Карен точно не хотела. — И пока ты будешь читать этот текст, мы будем останавливать призрака? — Карен сцепила руки и упёрла их в колени, как это делал принц, когда задумывался. Такая перспектива казалась ей куда более приятной. — Полагаю, что так. Выбора у нас нет. — Пожала плечами С.С. — Если начертить круг с рунами, дух попадёт в ловушку. — И чем вы планируете ее останавливать? — Юфемия отряхнула юбку и уверенно продолжила: — Если она приходит из зеркала, то можно просто толкнуть её туда и закрыть плотной тканью. Или разбить, — принцесса пожала плечами. — Я её не боюсь, но лучше не буду засыпать. В голове Карен всплыла мысль о том, что Джино говорил о каких-то растениях, якобы останавливающих духов. Что-то из того, о чём им наплёл тот торговец. Когда Карен перевела взгляд на С.С., та улыбалась, словно думала о том же, о чём и фамильяр. — Ты превзошла саму себя, мышка. Признаю, я тебя недооценила, — она повертела свечу в руке. — А теперь я хочу увидеть лица этих двух эгоистов, когда твоя идея с травами сработает.

***

Вошедший в зал Лелуш решил, что происходящее ему просто-напросто снится или он попал на подготовку шабаша. Потом мысленно всё списал на ранние побудки в дневное время и ненавистную летнюю жару. Прислонившись к дверному косяку, ви Британия наблюдал, как женская половина замка возилась с травами и поджигала странные свечи, от запаха которых свербило в носу и кружилась голова. Вся эта вакханалия сопровождалась весёлой трелью губной гармошки в руках Вайнберга. Принц скривился. С одной стороны, он был рад, что все ведут себя раскованно, а не так, словно над замком нависла смерть и требовала дани, а с другой… видеть у себя дома миниатюрную версию деревенского праздника Лелуш совершенно не привык. И не собирался привыкать. Впрочем, это было первое радостное событие за несколько дней, наполненных мрачными мыслями, беспокойством и страхом. Единственный, кого ви Британия не видел на этом празднике вознесения, был Куруруги. Наверное, рыцарь вернулся к себе, решив, что подобное развлечение не для него, и принц в этом был с ним солидарен. Но прежде чем он успел незаметно скользнуть за дверь, Юфемия заметила его и махнула рукой, приглашая присоединиться. Принцесса и Ширли, улыбаясь, продемонстрировали лежащие на столе тонкие палочки из скрученной травы и амулеты с вырезанными рунами. Карен, сидящая подальше от стола, скрупулёзно пыталась вырезать кончиком ножа руну на тонкой деревянной ветке рябины. — Для чего это всё? — ткань рукава быстро пропиталась едким дымом и не спасала от бьющих в нос запахов. Кажется, он не говорил ведьме ни о каких травах. Или это была полностью её инициатива? Но из последовавших сумбурных объяснений Ширли и Юфи он понял, что идея принадлежала Карен, а ведьма просто согласилась помочь. Фамильяр считала, что если благовония расставить по комнате и поджечь, лучшей ловушки для духа будет не создать. Конечно, дым и слишком сильные запахи будут мешать и ему, но духу всяко будет хуже. Лелуш удивлялся, как они до этого додумались раньше, чем он, но признал, что туман благовоний действительно может помочь. Карен, заметив короткий взгляд принца, брошенный в её сторону, насупилась и яростнее стала выпиливать на камне руну. На что она сердилась, Лелуш не понимал, но не стал заострять внимание. — Это всё занимательно, но я хотел поговорить, — пробормотал ви Британия, посмотрев на сестру. Юфемия пожала плечами. Едва дверь закрылась, дышать сразу стало легче. Лелуш прикрыл слезящиеся от дыма глаза, а потом посмотрел на сестру. Юфи старалась вести себя непринуждённо, но судя по тому, как она теребила край шали, принцесса волновалась. А он был последним дураком, умудрившимся ещё и устроить неловкий разговор. — Юфи, я хотел извиниться, — ви Британия облизнул губы, не зная, что говорить — извинения не приходили сами по себе, и подготовиться к этому разговору заранее не получалось. — Я не должен был отпускать тебя с самого начала. Даже ради защиты. Ты права, я должен был уделять тебе больше времени, а не пытаться отыскать нечто… — он взмахнул рукой и посмотрел в глаза сестре. — Но я никогда не хотел лгать тебе. И С.С. тут совсем ни при чём. Она… она просто ведьма. К его удивлению, Юфемия тихо рассмеялась. Чистым, искренним смехом, который он боялся уже не услышать. Нет, она не смеялась над попытками брата связать пару слов в извинение, она просто смеялась. — И куда подевалось твоё красноречие, братик? — Юфи улыбнулась и взъерошила ему волосы. — Но я на тебя никогда по-настоящему не злилась, — её мягкая, но непривычно холодная рука опустилась на щёку ви Британии. — Я тоже хотела извиниться. Не знаю почему, но тогда я была ужасно расстроена и не понимала сама себя. Карен говорила о том, что ты где-то пропадаешь постоянно, а потом, встретив вас с С.С., мне почему-то стало так обидно. Мне хотелось, чтобы ты ушёл. Не знаю почему… Лелуш нахмурился и осторожно сжал её руку. Они оба понимали, что тогда это значило. Общая догадка повисла между ними, но никто не собирался её озвучивать, словно одно лишь упоминание могло склонить чашу весов не в ту сторону. Отстранив от своего лица руку сестры, Лелуш вложил в её ладонь оберег из кошачьей кости с вырезанной на нём руной на тонком кожаном шнурке и накрыл её руку своей. Он уверял себя, что это должно помочь. Ведь что, если не это? — Он защитит тебя, — тихо произнёс ви Британия. — Обещаю, этой ночью твой кошмар закончится. К их возвращению дыма в зале стало значительно меньше, но Джино продолжал играть что-то на гармошке. На этот раз мелодия была другая — более мелодичная, она напоминала какой-то северный мотив, под который обычно рассказывали легенды или читали стихи. — Кстати, а где Куруруги? — Лелуш осторожно сжал руку сестры, стараясь дышать медленнее и вдыхать не так глубоко. — Решил, что его превратят в оленя? Юфемия рассмеялась, а потом вздрогнула и, прикрыв рот ладонью, изумлённо посмотрела на ви Британию. — С.С. сказала, что его закрыла, — пробормотала она. — Он уже давно должен был проснуться. Лелуш поднял бровь и прислушался, но даже с нечеловеческим слухом через полуметровые стены замка и целый этаж не было ничего слышно. Карен с ведьмой переглянулись и синхронно пожали плечами, мол, они были не при делах, а потом вопросительно посмотрели на ви Британию. — В этом замке принц всего один, так что тебе его и освобождать из башни, — усмехнулась С.С. и сложила руки на груди. — Нет, я не пойду его вызволять, — ви Британия опустился на ближайший стул и демонстративно закинул ногу на ногу, показывая, что с места он не сдвинется. Только если двигать вместе со стулом. — Я принц, но не самоубийца.

***

Через полчаса Лелуш костерил себя за то, что отправился помогать ведьме в подготовке комнаты для изгнания духа. Впервые он чувствовал себя глупым ребёнком, а не прожившим века существом, вырисовывая мелом на каменном полу руны и символы под критичным взглядом. На неровной поверхности никак не удавалось сделать круг ровным, а линии — прямыми. Лелуш злился, а ведьма хмыкала и безжалостно стирала носком туфли только что нарисованный символ. Сама С.С. уже успела развесить обереги, положить в нужных местах благовония, прочитать несколько раз заклинание и теперь сидела на подоконнике, болтая ногами, как девчонка, рассказывая принцу об истинных значениях рун и древних символах, о том, для чего они служат, прерываясь на ехидные замечания и заставляя что-нибудь в очередной раз поправить. Свиток с заклинанием лежал рядом с ней. — Учись, мальчишка, — пожала она плечами, стоило ему начать возмущаться. — Руны не любят неуверенных рук. Лелуш снова чертыхнулся, но начал перерисовывать только что законченную руну, стараясь не смазать круг. С.С. улыбнулась. Мальчишка был прилежным учеником и быстро всё запоминал, но только если кроме него и учителя в комнате больше никого не находилось. — Почему ты не хочешь её обратить? — спросила С.С., когда Лелуш поднялся и принялся отряхивать руки. — Мы могли бы выиграть время. Ведьма продолжала беззаботно болтать ногами, словно не понимая важности своего вопроса и всей проблемы в целом. Или делала вид, будто не понимает. Хотя С.С. прекрасно знала, что эта тема принцу не нравится, поэтому он даже не упоминал о подобном варианте развития событий. — Это решение даже не рассматривается, — махнув рукой, ви Британия сжал губы, осторожно вышел из круга, чтобы не нарушить черту, и посмотрел на ведьму недобрым взглядом. — Потому что в этом проклятии я исключение, нежели правило. С чего ведьма вообще завела эту тему? Хотела ужалить в то, что и так болело? Наверное, несколько дней назад Лелуш бы нашёл, что ответить, хотя заставить ведьму перевести тему — всё равно что пытаться сдвинуть крепость. Но теперь почему-то не выходило, поэтому оставалось зло сцепить зубы и молчать. — То есть ты скорее сам убьёшь свою сестру, нежели обратишь её, — ни капли не смущённая С.С. положила на колени драгоценный свиток, но не стала его читать и покачала головой. — Какая трогательная братская забота. Ты действительно такой жестокий? — О нет, — Лелуш откинул холщовое полотно, которым собирался накрыть зеркало, и коротко истерично рассмеялся, исподлобья глядя на ведьму. Невозмутимость и сдержанное недовольство полетели к чертям. — Тогда, может, у нас есть пара лишних людей, кому не жалко выпустить всю кровь? Если её не убьёт лихорадка и перерождение, кому-то придётся оборвать её жизнь, и я не хочу быть этим «кем-то». Шанс, что она переродится в здравом уме, слишком мал, а того, что призрак исчезнет, и того меньше. Но её бестолковый рыцарь не будет слушать — едва он всё поймёт, я сразу же окажусь под палящим солнцем. Под конец он почти шипел, сжав руки, и С.С. нахмурилась. Разумеется, она успела заметить, что после всех событий прочная корка меланхолии и безразличия ко всему остальному миру, выстроенная минувшими десятилетиями затворничества, защищавшая ви Британию, пошла трещинами. Он явно не мог совладать с забытыми эмоциями. — Ты просто не можешь забыть этого, Лелуш. Даже спустя прошедшие столетия ты всё равно помнишь и поэтому боишься, — она вздохнула и спокойно посмотрела на принца, заметив сомнение и растерянность в его взгляде. Видимо, его испугало и смутило внезапное понимание со стороны С.С. Она не спрашивала, почему его не убили, изменив смертный приговор на изгнание, и как ему удалось сохранить рассудок. Ведьма просто знала, что принц может это объяснить только сильной волей и желанием жить, но больше никак. Потому что это — слишком естественно. Потому что Лелуш слишком сильно цеплялся за жизнь. На какое-то мгновение ей захотелось протянуть руку, коснуться лица ви Британии и ради любопытства посмотреть те воспоминания с помощью кода. Но она не стала, зная: чужая память снесёт её мощным потоком, подобно горной реке. Ведьма спрыгнула с подоконника и подошла ближе. Внешне Лелуш выглядел совершенно нормально, но его взгляд метался от одного предмета к другому, словно в поисках чего-то. Принц сомневался и боялся: потусторонний мир был ему непонятен и оказался гораздо сильнее, чем он мог представить. И, как ни парадоксально, он сам являлся его частью. — Правда в том, что остальные не знают, что останавливает тебя и что может случиться. Ты знаешь, что стратегии нет и план несовершенен — травы и заклинание, может быть, и помогут, но амулеты, меч и заточенные ветви рябины могут подвести. Призрак может не остановиться, — Лелуш невольно сделал шаг назад, рассеянно глядя на ведьму. — Людьми движет гуманность, но ты знаешь, что иногда спасение — хуже, чем смерть. Ты поддерживаешь их, потому что тебе — человеку когда-то сказали, что это правильно — спасать тех, кто тебе дорог, но я тебя не осуждаю. — Тогда к чему ты всё это говоришь? Пытаешься утешить меня ещё до того, как что-то случится? — ведьма подошла ближе, провела по чёрным волосам, а потом обняла принца за шею и прошептала совсем близко к уху. — Я не хочу, чтобы ты винил себя, если ничего не получится и все отвернутся. Если смерть будет самым милосердным исходом, тогда не останавливайся в самом конце, — она посмотрела в глаза ви Британии, а потом перевела взгляд за его плечо. — И лучше сейчас не оборачивайся. Куруруги Сузаку, немного помятый после сна и всклоченный после неравной борьбы за свободу с дверью, прислонился к косяку и хмуро посмотрел сначала на хозяина замка, а потом на ведьму. С.С. усмехнулась — принудительный отдых пошёл рыцарю на пользу, раз тот с порога не стал на них рычать, как цепной пёс. Видимо двери и петли в замке и правда были сделаны добротно, чтобы Сузаку успел выместить на них злость и спустить пар. Всё-таки нужно было раньше его запереть. — Стоит мне увидеть вас вместе, обязательно случается что-то плохое, — вся злость Куруруги превратилась в усталое безразличие ко всему. — Намекаешь на то, что мы служители зла? — поинтересовалась ведьма. — Нет, но похоже, — Куруруги обвёл взглядом комнату, поморщившись при виде развешенных везде амулетов и лежащих благовоний. Всю эту затею с оберегами, рунами и травами он явно не одобрял. В понимании Куруруги, крест и меч были куда более действенным способом сражения с духами, да и более простым. А эти умники ходили какими-то неизведанными тропами и утверждали, что они точно не заведут их болото. — Кошки и совы приносят несчастья, — хмыкнула ведьма. — Так люди говорят. К её удивлению, Куруруги уставился на неё и выпрямился, сложив руки на груди. — Ты сказала, совы? — ведьма кивнула, а Лелуш изогнул бровь, припоминая утренний разговор с Куруруги. Кажется, тогда он говорил, что ему мешают спать совы, но это больше походило на бред уставшего разума. Только сейчас до принца дошло, что совам на высоте замковых башен делать нечего — это летучие мыши могут прятаться под крышей, но совы… — Каждую ночь я слышу, как одна сова скребётся в окно, — Сузаку смотрел куда-то сквозь них и, кажется, неосознанно всё говорил. — Обычная лесная сова, но она никогда не залетает в замок. — И больше ты ничего не слышал? — Куруруги покачал головой. Лелуш нахмурился. Даже если Сузаку не врал, было слишком много совпадений. Третий случай перед тремя днями праздника. Ведьма в этот раз не стала разубеждать Сузаку в его мрачных мыслях, а ви Британия пытался понять, что стало первой ласточкой надвигающейся беды. Появление ведьмы? Дикая охота? Призрак Юфи? Смерть Тамаки? По мере того как наступало Солнцестояние, потусторонний мир пробуждался и готовился обрушиться на них. — Похоже, у нас будут ещё гости, — хмыкнула ведьма. — Они постучатся в двери, но мы не должны открывать.

***

Хоть Карен и протестовала, когда её выпихнули из комнаты, Лелуш знал, что так было лучше. Он скинул мантию, чтобы она не мешала двигаться, убрав её, и улыбнулся сидящей на кровати Юфи. Он не видел, что Куруруги нахмурился, только слышал, как шаркнуло лезвие меча по полу. Рыцарь был недоволен, но выместить злость у него будет возможность. Ждать было невыносимо. Зеркало, накрытое полотнищем, стояло перед ними, словно последняя дверь, через которую оставалось пройти в этот мир духу. Никто не знал, когда она откроется, и каждый спрашивал себя, готов ли он к этой встрече. Вся огромная комната казалась непривычно тесной, и от дыма медленно тлеющих палочек воздух казался тяжёлым и оставлял во рту неприятный привкус горечи и вязкой смолы. Таким воздухом невозможно было надышаться. Темнота сгущалась, но ви Британия отчётливо различал стоящие перед ним фигуры Куруруги и Вайнберга. Джино поигрывал заточенными ножами из дерева, но был готов в первый же миг метнуть один из них в духа. Главное – чтобы зеркало не разбил. Лелуш пытался просчитать все варианты развития событий и действий, но знал, что никто не будет действовать так, как он скажет, да и действия духа — неизвестной переменной — было невозможно предугадать. Поэтому его потуги представить будущее больше походили на слабую попытку утешения. Он не сомневался, что и его бы с радостью выставили за дверь — спасало только то, что призрак его недолюбливала по причинам, о которых только Лелуш и ведьма могли догадываться. Слабый ветерок тронул волосы принца, и Лелуш мог поклясться, что заметил, как шевельнулись пряди на головах остальных защитников. Он посмотрел в сторону окна. Откуда в запертой комнате взялся ветер? На обоняние полагаться было бесполезно, и принц замер и прислушался, опасаясь, что дух придёт вовсе не из зеркала. Тихое потрескивание сухой сжатой травы. Поскрипывание деревянной кровати и шорох ткани одеяла. Шелест тонкого пергамента в руках ведьмы. Скрипящий звук острия, скользящего по полу. Лелуш переводил взгляд от предмета к предмету, но как только он посмотрел на окно, что-то с другой стороны с пронзительным сиплым криком врезалось в стекло. Защитники и Юфи разом обернулись — большая тёмная сова кричала и билась о стекло. На лице Куруруги промелькнул страх, но юноша быстро взял себя в руки. Температура в комнате стала резко опускаться, и дыхание вырывалось облачками пара, но запах трав становился сильнее. Приходилось постоянно облизывать губы, покрывающиеся тончайшим слоем инея. Наконец, полотно, накрывающее зеркало, шевельнулось. Ткань обрисовало что-то округлое, вышедшее с той стороны, но она тут же опустилась и несколько долгих секунд не шевелилась. — Может, пора читать заклинание? — спросил Джино, неотрывно глядя на зеркало. — Нет, пока рано, — отозвалась ведьма. Вайнберг хотел сказать что-то ещё, но вздрогнул, когда в тяжёлую раму вцепилась белая рука с аккуратными ногтями. Ткань полетела в сторону, и двойник Юфемии чинно вышла из зеркала. В этот раз она не была полупрозрачной — почти настоящая, живая плоть. Неестественность выдавала только тонкая белая кожа и карикатурная мимика. Но как бы она ни была похожа на принцессу, такую сестру Лелуш предпочёл бы видеть мёртвой в гробу, нежели сидящей рядом с собой. Удар меча прочертил дугу по её телу, но то, что должно было стать грубым рубцом, было лишь тонкой царапиной, которая быстро срасталась тонкими нитями. Однако травы действительно помогали — пропитанный дымом воздух заставлял одежду на духе тлеть и растворяться. Амулеты вспыхнули и начали медленно темнеть, поглощая тёмную энергию. Не-Юфемия мягко уходила от ударов, но атаки становились всё стремительнее: двое защитников по очереди наступали, царапая и рассекая фигуру духа, но рваные куски тела снова срастались. Только там, где двойника доставал нож из рябины, оставались неровные полосы, словно грубо сшитые толстой ниткой. Где-то рвалась кожа, и ядовитый воздух начинал разъедать её. Поймав взгляд настоящей принцессы, Двойник хищно изогнула линию губ и протянула руку. Темнота вырывалась из зеркала и сгущалась в комнате, словно чёрный смог. Лелуш тут же зашёлся в кашле: смог вместе с морозом просачивался в лёгкие, заставляя давиться дыханием. Кажется, не кашляла только ведьма. Принц слышал, как Юфемия за его спиной дёрнулась, и едва успел увидеть, как она схватилась за горло, царапая ногтями кожу возле амулета. Снять его она никак не могла: неосознанно дёргать амулет было бесполезно — шнурок не развяжется сам по себе. Наконец, руны круга вспыхнули слабым зелёным светом, рассеивая мрак, и тускло засветились амулеты на стенах. С.С. произносила заклинание, чуть растягивая слова на манер песнопений, повторяя их снова и снова. Её голос казался совершенно нереальным, гипнотическим — не хотелось разбирать суть и понимать точные слова. Её голос просто хотелось слушать. Но, похоже, благозвучным заклинание было только для людей — Двойник зажала уши и зашипела. Она слепо метнулась на Вайнберга, протягивая руки со скрюченными пальцами к его лицу, намереваясь вцепиться ногтями в кожу, выдрать глаза и расцарапать лицо, но тот в последний момент отошёл в сторону, и дух влетела прямо в мерцающий круг. Руны вспыхнули, прожигая пол. Не-Юфемия тянула быстро тлеющие руки к настоящей Юфи и выла тысячами потусторонних голосов. Куруруги с Вайнбергом обошли круг с двух сторон, готовясь загнать духа обратно, едва он попробует вырваться. Хоть сжимающие оружие пальцы и немели от холода и дышать было всё тяжелее от чёрного тумана и дыма, адреналин заставлял кровь вскипать и не чувствовать потустороннего мороза. Двойник металась внутри круга, как загнанный зверь; её полубезумный взгляд перескакивал с одного человека на другого. Наконец, не-Юфемия резко вскинула голову, зло глядя на ви Британию. Её губы двигались, шепча какое-то проклять, или одно и то же слово. Голова закружилась, и слова духа становились отчётливее. Лелуш нахмурился, неотрывно глядя ей в глаза. Зрачки непроизвольно сузились в тонкие щели, и тёмные глаза прорезали красные прожилки. Двойник оскалилась. Проклятый вампир — почти мертвец — ей не подчинялся. Он мог противостоять ей, пусть только используя свои силы, но почему-то не делал этого. Хотел казаться человеком? — Не смей отходить от Её Высочества, — прикрикнул на принца Куруруги, едва тот сделал шаг ближе к кругу. Чёрный туман таял. Куруруги повернулся к кругу, встречаясь взглядом со светло-фиолетовыми глазами своей принцессы. Несмотря на то, что туман разъедал края её тела, прожигал язвы на тонкой коже, глаза не-Юфемии оставались такими же яркими и чистыми. — Спаси, — шептали бескровные губы. — Мне больно. Разве я заслуживаю этой боли? Куруруги неосознанно покачал головой. Она поднялась и сложила тлеющие руки в молитве к её защитнику. Разве духи могли молиться? — Спаси, — она посмотрела в сторону, где стояла С.С., — от этой нечистой. От её тёмных заклинаний. Стоило ему сделать шаг к ведьме, чьи-то пальцы вцепились ему в плечо, но Куруруги просто оттолкнул неизвестного. Толчок был несильным, и Лелуш даже не успел встретиться со стенкой. Но снова попадать под горячую руку Куруруги не хотелось — в следующий раз рыцарь вполне мог пустить в ход свой меч. Голова закружилась, и перед глазами поплыло, но стоило вдохнуть больше воздуха, и Лелуш снова закашлялся. Надрывным, раздирающим сухое горло кашлем. Юфемия лежала на кровати, находясь на грани сна и яви. Она слабо стонала, сжимая подаренный им амулет, но пока была в порядке. Главное не подпустить призрака к ней. — Вайнберг! — срываясь на рык, прокричал ви Британия. — Останови Куруруги. И не смотри духу в глаза. Ведьма вскрикнула, когда рыцарь сильно сжал её руку, державшую свиток, выворачивая её. Джино схватил его со спины до того, как рыцарь успел поднять меч, но символы на круге уже начали тускнеть, и Двойник медленно вышла из круга. Амулет на груди Юфемии треснул. Глубокая трещина рассекла в диагональ желтовато-белую кость. Сузаку ругался и сопротивлялся, пытаясь ударить ногой Вайнберга или отшвырнуть упавший свиток подальше в темноту угла, но Джино крепко держал юношу. С.С. раздражённо потёрла руку, которую сжимал рыцарь, и прикоснулась ко лбу Куруруги. Вайнберг почти не удивился, заметив короткую алую вспышку на лбу ведьмы, и в следующий момент Куруруги перестал сопротивляться и схватился за голову, крепко зажмурившись. Ведьма подняла упавший свиток и кивнула Вайнбергу. Он отпустил Сузаку, и тот рухнул на пол. Чернота непрерывно вытекала из зеркала, словно оно был бездонным колодцем вечной темноты. Но тёмный туман не поднимался к потолку, стелясь по полу и заполняя комнату, словно помещение было сосудом для тёмной энергии. Чернота снова начала сгущаться, укрывая духа, словно пытаясь залечить её ожоги и раны, нанесённые кругом, или хотя бы защитить её от разложения. По амулету шли трещины, дробя кость, и Юфемия всё глубже проваливалась в небытие. Двойник ходила возле кровати, растопырив пальцы. Перед желанной целью — живым телом принцессы — проклятый мальчишка-кровопийца. Совершенно чужое тело, покорёженное проклятьем. Но ещё несколько минут промедления – и дым от благовоний заберёт у неё остаток силы, оставив оболочку сгорать в этой комнате. Лелуш улыбнулся. Хоть они действовали без плана и ви Британия, честно, совсем не надеялся на успех, но травы Карен и амулеты всё-таки помогли. Он видел, как Вайнберг метнулся к зеркалу, закрывая его полотном, но в следующий момент Двойник истошно закричала и рванулась на принца. Она не собиралась бежать. Лелуш думал, что дух врежется в него или попробует оттолкнуть — сделает что угодно, лишь бы убрать его с дороги. Если у неё было тело, пусть и несовершенное, она могла причинить физический вред. Но вместо этого грудь обожгло потусторонним холодом — он раскрылся словно ядовитый цветок, не давая сделать вздох. По инерции ви Британия сделал шаг назад, опёршись рукой о кровать. Он смутно услышал треск разломившейся пополам кости и предсмертный крик духа в своей голове. Ощущение скованности пропало, оставив только неприятный холодок где-то под рёбрами. Когда Лелуш обернулся, он заметил тающую белесую дымку в разломе чернеющего амулета и почувствовал едкий запах. Юфемия прерывисто вздохнула, и её тело расслабилось. Принц медленно сел на кровать и, сжав зубы, опустил голову. — Она исчезла? — Джино подошёл к ви Британии, глядя то на него, то на безвольно лежащую Юфемию. Наверное, он думал, что дух мог вселиться в принца, чтобы попытаться выжить, и сейчас улыбнётся ему, Вайнбергу, через Лелуша. Но ви Британия только хмуро посмотрел на него, кивнул и прохрипел, чтобы открыли окно. У него больше не было сил терпеть эту духоту. Джино распахнул окно, вдохнул полной грудью ночной прохладный воздух и снова посмотрел на принца, но тот ничего не сказал. Едва свежий воздух дошёл до кровати, принцесса кашлянула и открыла глаза, хватая воздух ртом, словно стоявшая до этого духота и смог душили её. Фамильяр хотел броситься к своей хозяйке, но Лелуш жестом остановил его. Сделав три глубоких вздоха, Юфемия снова опустилась на кровать и закрыла глаза. — Пока не трогай её. Пусть спит. Джино недоверчиво посмотрел на принца, а потом подошёл к Юфемии, развязал шнурок и снял амулет, подобрав отколовшуюся часть. Кость вся почернела; от неё пахло гарью и чем-то горьким и душным. Вайнберг поморщился и потёр нос. Лелуш безучастно посмотрел в сторону отключившегося Куруруги, но не хотел поднимать взгляд на ведьму и тем более смотреть ей в глаза. Поднявшись, принц молча вышел из комнаты.

***

Ширли и Карен долго не выходили из комнаты принцессы. Первым делом они выбросили все прогоревшие «свечи», а потом закрыли дверь и сказали всем пойти проветриться. Что они там творили — никому не было известно, но ни ведьма, ни Лелуш с Джино не рвались обратно. Вайнберг тащил всё ещё бессознательного Куруруги и пытался отшучиваться, как человек, который не до конца понял, что произошло. Ведьма шла за ним и растирала замёрзшие пальцы — в отличие от них с Сузаку, она почти не двигалась и не размахивала клинками. Почти до рассвета Лелуш просидел в самой высокой башне замка в другом крыле, не желая никого видеть. Когда Юфемия открыла глаза, комната больше не представляла собой поле битвы. Всё было убрано и чисто — о событиях минувшей ночи напоминал только круг с выжженными рунами. Оставшаяся в комнате Ширли поставила на стол поднос с тёплым вином. — Может вам ещё поспать, Ваше Высочество? — служанка осторожно протёрла ей лоб тряпицей, смоченной в тёплой воде. — Или я могу согреть вам воды для ванной. Юфемия чихнула. Тряпица слабо пахла эфирными маслами, и от этого начинала кружиться голова. Принцесса провела рукой по груди, где висел амулет, но на бледной коже остались только красные полосы. Ничего страшного не было, но девушка не помнила, как она их оставила. — Пока не стоит, — Юфи устало улыбнулась и откинулась на подушку. — Голова немного кружится. — С.С. зайдёт попозже, — заверила служанка и положила тряпицу на лоб. Принцесса снова чихнула. — Я лечить не умею, а у неё найдётся что-нибудь… надеюсь. А пока вам нужно спать. А потом Джино очень хотел вам рассказать, как они сражались с духом. Юфемия улыбнулась и прикрыла глаза. Если Ширли задержится чуть подольше, то непременно начнёт слишком много говорить. А она и правда чувствовала себя слишком уставшей, чтобы слушать. Неудобно будет заснуть прямо посреди какого-нибудь рассказа. — О, я поняла, — Ширли кивнула и, отставив миску на стол, поднялась — Зайду попозже. Добрых снов, Ваше Высочество. Может быть, она и успела заснуть за несколько минут, но принцесса знала, что вряд ли заснёт сразу же, как только закроет глаза. Дверь скрипнула, и каблуки ударили по каменному полу. Юфемия зажмурилась. Шаги не напоминали лёгкую и суетливую походку Ширли. Принцесса приподнялась на кровати, и лёгкая улыбка тронула её губы. Лелуш медленно вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Рассвет ещё не наступил, и холодные тени ложились на бледное лицо, подчёркивая резкие углы. Лелуш не улыбался и смотрел как-то странно. Юфемия не понимала, что значит этот взгляд — в нём не было обнажённых эмоций и ясно различимых чувств. Сейчас брат казался куда более отстранённым, словно вместо него пришёл другой человек — близнец, которого принцесса никогда не видела. — Ты хотел что-то спросить братик? Ты не рад, что всё закончилось? — Юфемия наклонила голову набок и облизнула губы. Она заметила в руке брата что-то чёрное, но не знала, что это могло быть. До того, как она успела рассмотреть, предмет захрустел в сжатых пальцах принца и превратился в рыхлую пыль. — О, конечно рад, — на принцессу уставились узкие щели вытянутых зрачков, тонущих в адском пламени. — Что теперь в этом замке два демона вместо одного. Принцесса выгнула бровь и надменно подняла голову, словно пародируя брата. Кривой, гротескный изгиб губ превратил лёгкую улыбку в неприятный оскал.