В молчании летней ночи

Следующий день прошел для ведьмы в праздном безделье. C.С. впервые почувствовала, что в её долгом путешествии наступила долгожданная остановка. Ведьма долго валялась в кровати, наслаждаясь спокойствием и осматривая комнату при свете дня. После она придумала оправдание, чтобы не помогать Ширли по хозяйству и отправилась прогуливаться по замку в поисках того, что могло её развлечь. С высоты башни город за лесом казался крошечным, словно это был рисунок на карте. Сине-зеленые ели едва заметно покачивались от ветра, несущего запах лета. Самое время нежиться на солнышке. Ведьма не отказалась бы и поговорить с кем-то, но тогда пришлось бы работать. Скука. Так и не придумав чем себя занять, С.С. побродила по этажу и отправилась в спальню отсыпаться. Проснулась она только вечером от стука служанки, которая пришла позвать гостью на ужин. Вечером замок выглядел совсем по-другому. Когда тени начинали расти и ползти по стенам, атмосфера менялась и полузаброшенный замок преображался. Он становился мрачным лабиринтом пустых коридоров и комнат, где царили шорохи, пристанищем мистических образов и тайн. Тишина залов и коридоров была объемной, неподвижной. Шорох юбок и звуки шагов звучали слишком громко и отражались эхом. По пути в столовую ведьма успела замерзнуть и пожалела, что не захватила с собой одеяло с кровати. Комнаты и залы никогда не прогревались до конца, и вечером в них было неуютно. Стены дворца дышали холодом, и по коридорам гуляли сквозняки. С.С. не хотела даже представлять, что творится здесь зимой, когда бушуют вьюги, а почти все камины стоят потухшими. В столовой, к счастью, растопленный камин дышал жаром. С.С. сразу же уселась в кресло поближе к огню и протянула руки к пламени, игнорируя место за общим столом. Ширли попробовала её переубедить, но быстро смирилась и подала миску с горячей чечевичной похлебкой с куском ржаного хлеба. Похлебка у служанки вышла лучше, чем каша, и ведьма проголодалась, поэтому с удовольствием уплетала её ложка за ложкой. – Ты так и не рассказала откуда ты и зачем приехала в эти места, – напомнила Ширли, забирая у С.С. пустую тарелку. – Почему ты путешествуешь одна? Люди часто задавали С.С. подобные вопросы. Почти каждый раз она рассказывала новую легенду: про убитых родителей и сожженную захватчиками деревню, откуда ей едва удалось сбежать, про мать, брата или сестру, которых она ищет, про охваченный чумой город или называла себя гадалкой, пилигримом. Новую историю всегда было придумать проще, и она считала это забавным. Но ведьма не рассказывала ни о рабстве, ни о матери-настоятельнице. Когда-то ведьма пыталась рассказать правду, но люди понимали её историю по-своему. Перед ней закрывали двери, прогоняли, как прокаженную, и однажды – отправили в темницу. С тех пор она больше не хотела ничего раскрывать о себе. С.С. отчаянно хотела забыть прошлое, свои печали и сожаления, растворить все в пыли дорог и чужих городах. Но здесь все были отшельниками, и С.С. нравилось подобное необычное общество. Стоило ли тогда врать и выдумывать? Но и откровенничать с Ширли она не особо хотела. – У меня не было дома, – небрежно произнесла С.С.. – По крайней мере того, что я могу так назвать. И сейчас он мне не нужен. – Но разве так жить не опасно? – Ширли чуть наклонила голову на бок. – Мир огромен. Неприятных встреч все равно не избежать, как бы ты хорошо не умел выбирать дорогу, - ведьма подтянула колени к груди. – Хотя иметь репутацию ведьмы не так уж и плохо. Люди говорят, что встреча с нами не сулит ничего хорошего и не у всех хватает смелости взяться за вилы. Фенетт отвела взгляд и задумчиво пожевала губу. – Я так и не поняла – ты и правда ведьма или это шутка? – немного смущенно произнесла она. – Разумеется я ведьма, – самодовольно усмехнулась С.С., заметив удивление на лице служанки. – Хочешь, на прощание наколдую подарок? – Нет-нет, не надо, – неловко засмеялась Фенетт. С.С. повела плечом, мол, как хочешь. Она обняла себя руками и поежилась от прилетевшего откуда-то сквозняка. – Принести плед? Я только отнесу посуду, – С.С. кивнула и Ширли скрылась за дверью кухни. Ведьма подкинула пару бревен в камин, и снова устроилась в кресле, подтянув колени к груди. Она зябла от неуловимого холода даже у камина, поэтому плед не помешает. Как только служанка его принесла, С.С. тут же закуталась в шерстяную ткань, немного пахнущую пылью. За пределами столовой через приоткрытую дверь она услышала какой-то невнятный шум. С.С. повернулась, ожидая, что сейчас в зал войдет наконец-то проснувшийся вампир и хотела его поприветствовать, но никого не было. Наверное, ветер гулял по коридорам. – Где Лелуш? – ведьма спрятала нос в пледе, и вопрос прозвучал приглушенно. – Разве он не должен был уже проснуться и ходить с видом только что восставшей из могилы нечисти? – Охотиться пошёл, – ответил смутно знакомый женский голос, и ведьма обернулась. Из темноты послышался звук, словно легко стукнули друг о друга глиняные горшки в лавке гончара. В нос ударил мягкий запах трав, и на свет вышла девушка в темно-красном платье, держа в руках поднос с кружками. Поставив его на стол, она раздала кружки с горячим травяным отваром, который готовила ведьма, а потом сама села на свободное кресло. – Дурень, даже меня с собой не взял, – проворчала девушка, откидывая упавшую на глаза прядь волос. – Ведь не успеет оглянуться, как получит серебряный нож в спину. Потом лечи его и слушай как ворчит и проклинает людей. Голос был другой, но С.С. догадалась, что это та же мышь. Сначала она сомневалась, но ведь больше никого не было замке. Значит, фамильяры могли как-то становиться людьми. Это было интересно. Ведьма поводила пальцами по стенкам кружки. Другого объяснения ведьма сходу не могла придумать. Карен заботилась о Лелуше и явно была знакома с ним дольше, чем Ширли. Кто она ему? Близкий друг? Или все-таки родственница? Похоже, что мышка была вампиру кем-то вроде помощника. Ведьма молча слушала как Фенетт начала успокаивать очеловечившуюся мышь и пыталась убедить её, что все будет нормально. Карен все ещё возмущалась, но уже без энтузиазма. – Ты сама сказала, что он взрослый мальчик, – хмыкнула ведьма, отпивая напиток. – Он бессмертный, что ему будет? Ногу подвернет? Или упадет в заросли крапивы? Ты ведь лучше всех его знаешь, верно? Карен раздраженно посмотрела на неё. – Я беспокоюсь о нем! Если бы не эти охотники… – она сжала кулак, будто хотела ударить кого-то, но лишь сердито выдохнула. – А ты, любопытная ведьма. Хочешь все про нас разузнать, да? Вертишься рядом, как что-то случится. – Как знать, – С.С. пожала плечами. – Вампиров, знаешь ли, простые люди не каждый день видят. Даже я прежде с ними не встречалась. Может расскажешь что-то интересное про своего хозяина, ворчливая мышь? Тогда этот вечер перестанет быть скучным. – Вот ещё. Размечталась, – фыркнула фамильяр. Скрестив руки на груди, она села в свободное кресло и пододвинулась к камину. – Почему бы и нет. Карен, расскажи, пожалуйста, – попросила Фенетт, сложив руки и умоляюще глядя на фамильяра. – Я тебя уже давно прошу! Хотя бы пару историй. За столько лет даже я ничего толком не знаю. Карен покраснела, не ожидая такой реакции от Ширли, и отвела взгляд. Фенетт порой спрашивала что-то об их с Лелушем прошлом прежде, но никогда не настаивала, когда они отказывали. Зато сейчас, никак из-за любопытства ведьмы, решила принять её сторону и упросить рассказать все. Воспоминания и прошлое никогда не были большим секретом, хотя Карен боялась, что служанка могла что-то растрепать, когда ходила в город. Но ведьма – это другое дело. – Мы не будем вас потом обсуждать, правда-правда, – закивала Ширли и посмотрела на С.С., явно намекая на то, чтобы та ей подыграла. С.С. подперла щеку ладонью и кивнула. Карен посмотрела на неё недоверчивым взглядом. Потом перевела взгляд на заинтересованную служанку. Снова на ведьму. Обратно на Ширли. Та сложила руки и прошептала «пожалуйста». И тогда Карен сдалась. Она решила представить, что рассказывать будет только для Фенетт, и сделает вид, будто вредной ведьмы здесь нет. Её присутствие ничего не значит. – Ладно, – откашлялась фамильяр. – Хотя я не самый лучший рассказчик и знаю только то, что сама видела и слышала. Она сделала паузу, немного краснея от неловкости, и подумала с чего начать. Ведьма смотрела на неё внимательным взглядом, а Ширли улыбалась. – Если подумать, ничего странного или пугающего в столице не происходило. Большой шумный город, куда стремились люди за лучшей жизнью и безопасностью, – Карен сделала глоток и, поставив кружку на стол, махнула рукой. – Торговцы и чиновники хотели получить титул, знать – быть ближе к королевской семье и процветающих родов. О вампирах даже слухов не ходило. Они были сказками и легендами, которые рассказывают в деревнях детям. Она сделала паузу, глядя на огонь. – Мы познакомились с Лелушем в детстве. Тогда мне было десять или одиннадцать. В семьях, чей род длился с времен завоевания тех мест, это было традицией. Некоторых детей отдавали в услужение членам королевской семьи, и они становились самыми преданными помощниками, советниками и защитниками. Мы скрывали свои способности к превращениям от других – так удобно вызнавать нужные секреты и тайны, следить за нечистыми на руку и совесть. Никто не объяснял мне почему так, – Карен подула на отвар и сделала глоток. – Наша семья была не самой известной и богатой из аристократии. Древний род – все, что нас отличало. Я думала наша жизнь будет обычной и мне нравилось проводить больше времени с братом и его друзьями в городе. С ними было весело, - она с сожалением вздохнула. – Но когда отец сказал, что мы приглашены к королю и рассказал о том, что мне уготовано, я закрылась в своей комнате и не хотела выходить. Это было несправедливо и казалось хуже рабства! Обычно забирали тех, кому исполнилось уже пятнадцать. Я ещё была ребенком, а уже должна была стать кому-то слугой и фамильяром… Воспоминания были обрывочны. В тот день все внимание Карен было занято тем, чтобы следить за речью и делать все правильно, как подобает воспитанной леди, и не опозорить себя и родителей. Несмотря на то, что внутри неё все противостояло и Карен хотелось убежать. Только брат её подбадривал и говорил, что у неё хорошо получается держаться. Она помнила полумрак огромных коридоров дворца. Монолиты стен тянулись вверх и смыкались над головой – там, где начинался белый камень потолков, сходились темные каменные кости слитых воедино драконьих крыльев. Громоздкие, безжизненные рыцарские доспехи на постаментах и щиты с мечами на стенах не вызывали у девочки привычного восторга. Они выглядели так, будто могли свалиться на Карен тяжелой кучей металла, стоит ей подойти ближе. Множество людей в залах. Кажется, было какое-то событие или праздник, поэтому прибыло много гостей. Их наряды сильно отличалась от одежды слуг – броское богатство тканей и драгоценных камней цепляло взгляд девочки. В каждом зале витал приторный запах духов и масел. Ими пользовалась знать, и слуги порой перебивали ими другие запахи. Он оседал на коже маслянистыми слоем и преследовал Карен, куда бы она не пошла. Карен помнила широкий и длинный стол, уставленный множеством разнообразных блюд. Целые куски мяса с румяной корочкой, щедро сдобренные травами и специями, миски с супами, свинья, поданная на стол прямо на блюде, пироги и фрукты, которые она раньше никогда не видела… Ей очень хотелось все попробовать, но кусок не лез в горло от волнения. Карен хотела сбежать. Очень хотела. Но было жаль родителей и брата, которым предстояло бы оправдываться за оскорбление королевской семьи. Ей сказали, что церемонии перед гостями не будет. Карен должны просто представить наследнику. Девочка уже нарисовала в воображении образ упитанного и розовощекого, как поросенок, мальчишку. Избалованного вниманием, капризного королевского отпрыска. – Добро пожаловать, Карен. Пойдем, – в женщине в синем платье из тяжелого бархата и парчи Карен узнала королеву и так растерялась, что едва не забыла поклониться. – Твои родители подождут. Наверное, ты волнуешься, потому что тебя выбрали так рано. Я подумала, что в детстве вам будет гораздо проще познакомиться и привыкнуть друг к другу. У королевы был мягкий голос, и нежные, мягкие руки, гораздо бледнее, чем руки матери. Но в её словах было мало ободряющего. Особенно для девочки, которая не успела распрощаться с детством и толком пожить с родителями. Слова Марианны, когда она представляла Карен своему сыну, та невольно пропустила мимо ушей. Первый раз, когда Карен увидела принца - мальчика с золотым венцом на голове – ей захотелось его ударить. Лелуш был очень бледный, ухоженный и тщедушно-слабый – такие больше всех получают во время игр и драк на улице. Карен бросила взгляд на королеву и почувствовала, как грудь сдавило от разочарования и волнения. А если она не справится, что с ней будет? Она заставила себя учтиво поклониться и улыбнуться. В невинной улыбке и больших ярких глазах немного смущенного маленького принца Карен не видела поддержки и опоры, будущей дружбы. Только слабость и беспомощность, которую ей придётся прикрывать собой. Ширли умиленно улыбалась, а С.С. попробовала представить себе маленького вампирёныша. Нет, здорового мальчика-принца, а не тощую бледную тень. – Правда оказался он не таким уж и невинным, как я считала. Ему хватало наглости дерзить братьям и сестрам, даже некоторым взрослым аристократам, подшучивать над слугами. Честно говоря, я думала, что быть фамильяром – скука смертная. Или сплошное унижение, – Карен побарабанила пальцами по кружке. – Но было довольно весело. Я была кем-то вроде служанки, и друга. – Получила принца на белом коне, – усмехнулась С.С., и Карен зло зыркнула на неё. – Ладно тебе, – Фенетт пихнула ведьму локтем. – Дай послушать. – Несколько раз мы пробирались на кухню ночью за пирогами или пудингом. А потом ели его в каком-то чулане, потому что нас едва не поймали кухарки. Там была куча паутины, целые полотна на полках, - изображая паутину, Карен подняла и опустила руки, шевеля пальцами. – Но мы так испугались, что нас найдут, что боялись вылезти. Лелуш все время старался лишний раз не шевелиться, боясь, что дотронется до неё. Потом первым выбежал оттуда. Карен улыбнулась, вспоминая то время. Тогда проблемы были только в том, чтобы прилежно учиться и не попадаться во время игр, шуток и проделок, а бояться можно было разве что пауков, плача неугомонной Наналли, из-за которого кого-то могли наказать, и строгого взгляда королевы. Когда Марианна узнавала о проделках своих детей и Карен, от одного её взгляда хотелось провалиться под землю. Однажды Её Величество узнала про тайный ход, найденный Карен, через который дети бегали в город посмотреть на выступление танцоров и приезжих бардов. После долгого и серьезного разговора Наналли и Лелуш стали спать в разных спальнях, а Карен наказали помощью садовнику на месяц. Копаться в земле оказалось скукой смертной, а грязь, въевшаяся в кожу, не смывалась с неделю. Раньше Марианна часто устраивала прогулки, когда они были детьми и иногда закрывала глаза на игры вместо нахождения на занятиях. Но с тех пор, как Лелушу исполнилось четырнадцать, он должен был постоянно участвовать на совете, вникая в тонкости политики, и готовиться к военной службе. Все свободное время он обычно посвящал Наналли. Карен же все чаще проводила время то на тренировках с другими молодыми слугами-помощниками и рыцарями, обучаясь владению оружием и рукопашному бою, улучшая свою ловкость и контроль над вторым воплощением, то со служанками - учась прясть и шить, помогая по хозяйству. Некоторые занятия у Карен с Лелушем были общими, но общаться удавалось только в перерывах между занятиями, на ужине или во время конных прогулок. Лошадей Карен терпеть не могла, но ради общения с принцем приходила в конюшню. В конце дня, после всех уроков и работы во дворце, они обычно так уставали, что добредали до своих комнат, прощаясь где-то в коридоре, валились без сил на кровать и спали до восхода солнца. Тех редких моментов, когда им все-таки удавалось проводить вместе, катастрофически не хватало. Фамильяр уже соскучилась по их частому общению, увлекательным историям, которые ви Британия охотно рассказывал им с Наналли у камина в комнате с витражами с мифическими животными, совместным проделкам, битве подушками, пряткам и даже обычным разговорам о всяких мелочах. – Снова отлыниваешь от занятий? – солнце в проеме арки заслонила тень Карен, и Лелуш поднял взгляд от книги на коленях. – Думаешь, на этот раз Джеремия тебя простит? Фамильяр постукивала носком по каменному полу коридора, ожидая ответа, и крутила в руке деревянный меч так легко, словно он ничего не весил. На самом деле он только на первый взгляд казался легким – это Лелуш знал хорошо, ибо сам пытался овладеть им и сваливался после нескольких минут тренировки. Помнил, как болели руки и плохо сгибались пальцы после того, как ему целый час пришлось учиться наносить удары. В прошлый раз он не мог нормально держать перо целую неделю. Да и зачем ему самому сражаться? Лелуш покосился за спину Карен, опасаясь увидеть пришедших следом за ней слуг. Он заметил тени нескольких фигур, но они прошли мимо. Арка, ведущая в маленькую оранжерею с каменными скамейками, была скрыта за пышными зелеными кустами. Зато сидящим внутри было хорошо видно кто идет по саду. – Как ты меня нашла? – поинтересовался принц, прикрыв книгу. – Я никому не говорил об этом месте. – Чутье, – пожала плечами фамильяр. – Я почувствовала, что ты где-то рядом. Лелуш вздохнул. Хоть Карен столько раз его упрекала в пропусках фехтования и других тренировок, он не рассчитывал, что сегодня она пойдет его искать. – Так ты идешь или нет? – строго спросила Карен, уперев руки в бока. – Зачем? Урок все равно уже начался, – улыбнулся ви Британия. – Можешь сказать Джеремии, что все время искала меня. Не думаю, что он удивится, если я опять не появлюсь, а ты и так одна из лучших, – Лелуш кивнул на место на скамейке рядом с собой. – Да, но… - Карен смутилась. – Если Её Величество обо всем узнает, она будет сердиться. Я не хочу снова чистить кухню или купальни! – Если она узнает, я все объясню. Тебя не станут обвинять и отправлять на кухню. К тому же я все равно учусь, – буркнул Лелуш и показал фамильяру обложку книги с тисненой надписью «De re militari» с римской цифрой три. – Это гораздо полезнее, чем фехтование. А с защитой нас лучше справятся стражники и солдаты. – Из библиотеки стащил? – Карен подняла одну бровь, а потом угрюмо поинтересовалась: – Или нас её тоже читать заставят? – Не думаю, – покачал головой ви Британия. – Такое нужно только полководцам и командующим. Уверен, Корнелия и Шнайзель тоже это читали, но гораздо позже, чем я, – самодовольно улыбнулся Лелуш. Он снова вернулся к чтению, а Карен как-то стушевалась. Она стояла, ковыряя носком ботинка землю, мысленно взвешивая желание остаться и правдоподобность вранья со страхом наказания. Идея прогулять занятие была очень заманчивой, хотя это было неправильно. Но она ведь и правда могла долго искать Лелуша по всему замку и не найти. Фамильяр была практически уверена, что ей поверят. Наконец, Карен села на скамейку, положив деревянный меч рядом с собой. Она мельком заглянула в книгу, лежащую на коленях Лелуша. На одной странице её привлекла искусная гравюра с несколькими войнами и строением похожим на башню, но фамильяр даже не стала пытаться прочитать убористый текст. В оранжерее было тихо и тепло. Иногда до детей долетали обрывки чьих-то голосов, и Карен сначала опасливо прислушивалась, но скоро успокоилась. Никто их не искал. Закинув руки за голову, она откинулась на каменную спинку скамьи и облегченно выдохнула. Небо над головами было ясное, с обрывками мелких облаков. Она попыталась рассмотреть в облаках забавные фигурки, но все они были слишком странными, непохожими на известные ей образы. – Кстати, Лелуш, что будет, когда наше обучение закончится? Оно ведь не будет длиться вечно, – поинтересовалась она, повернув голову к ви Британии. – Нас отправят завоевывать новые города и территории? Ради этого мы готовимся? Она с надеждой посмотрела на друга, но тот покачал головой. – Его Величество сказал, что рыцарские идеи доблести и чести доживают свой век. Люди перестают в них верить, и теперь войны будут более жестокими и долгими. Это внушает людям страх, – мрачно произнес Лелуш, переворачивая страницу. – Но пока нам не о чем беспокоится. В войне должна быть необходимость, а Его Величество хочет как можно дольше сохранить мирное время. В его словах было что-то обреченное, плохое. Наставники и учителя все ещё твердили о рыцарских подвигах и отваге, о радости побед и знаменах, развевающихся на ветру, и фамильяр в мечтах представляла эти моменты, но слова Лелуша звучали как что-то противоположное этому. Возможно, Карен ещё не до конца понимала весь смысл. Она подумала о родителях и о бывших друзьях, оставшихся в городе. Хоть она с ними давно не общалась, но точно не хотела, чтобы они погибли где-то на полях сражений или их убили во время нашествия. Внезапное чувство беспокойства и страха за них было чем-то непривычным. Раньше она едва ли стала думать об этом и переживать. Все это было слишком далекое, непонятное, когда мир был простым и беззаботным. Теперь это уже были не игры. Она мотнула головой, прогоняя плохие мысли. Лелуш сказал, что сражений и войн пока не будет. Значит, у них есть время насладиться спокойной жизнью. Она ему верила. – Тогда что мы будем делать? Договариваться с соседями как послы? Или мы сможем наконец-то путешествовать, увидеть новые земли? – непонимающе спросила Карен, наклонившись вперед и повернув к ви Британии голову. – Вряд ли, – Лелуш закрыл книгу и вздохнул. – Скорее всего меня, как и других наследников, отправят наместником в другой город. Наналли… Его Величество сказал, что её ждет политический брак, но она ещё ребенок, – фамильяр заметила как ви Британия сжал руку в кулак и нахмурился, когда речь зашла о младшей сестре. Он злился – поняла она, но не мог ничего сделать. По крайней мере, сейчас. Хотя Лелуш давно научился скрывать эмоции, фамильяр ярко чувствовала его обиду и негодование из-за их связи. Он злился, но не мог пойти против воли короля. Так было правильно, но ви Британии нужно было время, чтобы принять это. – А я? – спросила Карен, понимая, что он злится и надеясь отвлечь его. – Разумеется, ты поедешь вместе со мной, – Лелуш удивленно посмотрел на неё, словно она сказала глупость. – По-моему, это очевидно. Ты мой фамильяр. Будем жить во дворце и иногда выезжать к народу, чтобы показать обеспокоенность короны их жизнью и проблемами. Будешь для меня следить за придворными и чиновниками и их играми во власть, предотвращать покушения. Как тебе такое будущее? – в его голосе прозвучал сарказм. – Не слишком радостно, – фамильяр сникла. – Ни сражений, ни славы, ни приключений. В том, чтобы заниматься государственными делами нет ничего вдохновляющего и интересного, – она сжала руку на рукояти меча. – Ты будешь проводить все время на важных советах, выслушивать крестьян. И там снова будут слуги и советники, которые будут следить за каждым нашим шагом, говорить что делать и докладывать обо всех промахах всему двору и в столицу при первой же возможности, – Карен поморщилась. – И меня опять заставят носить жесткие многослойные платья и этот высокий колпак. Лелуш рассмеялся, глядя, как Карен театрально расправляет складки невидимого платья и подносит руку к лицу, словно вот-вот упадет в обморок. – У меня будут не менее ужасные мантии и ботинки. Кто вообще решил, что это красиво? – он закатил глаза, а Карен замотала головой. – Тот, кто никогда сам их не носил, – фыркнула фамильяр. – Давай ты придумаешь новый королевский наряд и покоришь своим видом других представителей голубых кровей, а потом и всю знать! О тебе будут говорить и барды сложат про тебя песни, о прекрасный принц парчи, бархата и золотых побрякушек. Последнюю фразу она сказала серьезно и торжественно, как будто имитируя пафосное пожелание одного из гостей во дворце. Повисла неловкая пауза, и они рассмеялись. Впрочем, идея переодеть всю знать была на самом деле не так уж и плоха. – Может быть. Но у нас ещё много времени, и ближайшие несколько лет мы будет жить в столице, – произнес Лелуш и зевнул. – Ну вот, – Карен разочарованно вздохнула. Отчасти ей не хотелось уезжать, но в другом месте они могли бы стать более независимыми и сами принимать решения, изменять существующие правила. Она попыталась представить какой бы тогда стала их жизнь, но не смогла. Никто не рассказывал увлекательных историй, не читал вдохновляющих речей об управлении городом или маленькой частью государства. Это было что-то важное и почетное, но слишком серьезное и скучное для Карен. Знал ли Лелуш каким будет такое будущее? Было ли возможно другое будущее для них? – Карен, я посплю немного, – она посмотрела на зевающего Лелуша, забыв о вопросе, который хотела задать. – А? – удивленно выдала фамильяр. – До конца тренировки ещё есть время, – Лелуш положил голову ей на плечо и прикрыл глаза. – Разбудишь меня? – А…Да, хорошо, – румянец окрасил щеки фамильяра, но она не шелохнулась. Тогда такая близость ощущалась чем-то странным и смущающим; рядом почти всегда были другие люди и нужно было следовать правилам. Теперь же это стало нормальным, даже необходимым для поддержки друг друга, фамильяр давно перестала смущаться, и вспоминать о тех моментах было даже забавно. Карен отпила свой отвар, чтобы промочить горло. Напиток уже начал остывать, но кружка ещё была горячей. Пока она пила, Ширли буравила её напряженным взглядом. – Пока не вижу ничего странного, – хмыкнула С.С.. – Тогда что случилось потом? Вампиры пробрались в дворец? – взволнованно спросила Фенетт. – Неужели королевская семья отдает им детей? Или вампиры сами приходят, потому что их впускают? – она в ужасе закрыла рот ладонью. Карен вздохнула и закатила глаза. – Ширли! Хватит выдумывать! Я ещё рассказать не успела, а ты уже нафантазировала! – проворчала она. – Вампиры не забирают детей. Этим занимаются ведьмы и фейри. С.С. фыркнула, но промолчала. Фамильяр допила напиток и вздохнула. Воспоминать было не тяжело, но гораздо сложнее Карен было правильно рассказать историю ничего не забыв и не создав неверное впечатление. – На самом деле только потом я стала обращать внимание на странности. Мы медленнее росли, чем остальные дети. Я замечала, как у взрослых появлялась седина, а дети слуг и рыцарей становились старше. Они переставали общаться с нами, им давали более серьезные поручения или они покидали дворец, а мы ещё долго оставались младшими учениками и детьми в их глазах, хотя времени для нас прошло столько же. Впервые Карен почувствовала, что от неё что-то скрывают, когда случайно подслушала разговор служанок, убирающих комнату. Набивая подушки свежим пухом, они говорили про одного из принцев, что когда-то пропал в стенах дворца и его призрак теперь живет за стенами. Но стоило фамильяру толкнуть дверь, как они заговорили о чем-то другом. Но не их слова, а реакция показалась Карен странной. Обычно они никогда не прекращали разговоров в её присутствии. Через несколько дней служанки, которых она видела, исчезли из дворца. И Карен не могла не связать это с тем, о чем они говорили. Только не могла взять в толк кто ещё мог слышать их разговор. Но потом стали пропадать и другие слуги. Раньше Карен не замечала как часто сменялись люди, которые следили за чистотой комнат и залов во дворце, одеждой, готовили, ухаживали за лошадьми и охотничьими собаками. Их было слишком много, чтобы она могла их всех запомнить. Старые лица постепенно сменялись новыми и оставались бледными фигурами в разуме ребенка. Но после того как ей сказали, что её наставница покинула дворец и позже придет другая женщина, Карен стала подозревать, что это не спроста. Спустя несколько дней куда-то пропала улыбчивая кухарка, которая иногда украдкой угощала уставшую от работы и уроков Карен, сторож у конюшни и один из мальчишек на псарне. Другие люди заменили знакомых за много лет слуг, словно подменили фигурки в уличном спектакле. Карен не видела никаких причин, чтобы их выставили вон. Когда она попробовала расспросить об этом других служанок из тех, что ещё остались во дворце, то наткнулась на гробовое молчание и прохладные взгляды. Они избегали её вопросов: пожимали плечами или уходили от ответа, бормоча что-то невнятное или переводили тему, будто на них лежало заклятие молчания. Они не умели искусно лгать, поэтому Карен по их напряженному молчанию и отведенным взглядам было легко понять, что они явно что-то недоговаривали и скрывали. Те слуги слишком быстро ушли. Это было странно, и порождало мрачные опасения. Карен не верила, что их просто освободили и отправили в город. Тех, кого она помнила, могли убить и похоронить где-то на огромной территории. Или скормить какому-то чудовищу, что живет в подвалах. Как часто слуги на самом деле менялись? Куда они пропадали, а она не замечала этого столько лет? Первым её порывом было рассказать все Лелушу, но она удержала себя. Карен представляла, что он мог сказать на её подозрения, поэтому ей нужны были доказательства. Фамильяр проверила подвалы вдоль и поперек, ища следы неизвестного чудовища, или потайной проход, ведущий к нему. Не найдя ничего, она тайком пошарила в комнате прошлой наставницы, но обнаружила никаких личных вещей, которые та могла забыть, собираясь в спешке. Ни оброненного платка или пряжки, талисмана, амулета или ленты. Тогда фамильяр облетела территорию дворца, но не обнаружила нигде разрытой земли, куда могли закопать какие-то вещи или следов костра. Возможно, стражники уже подчистили все за ними. Оставаясь вечерами в своей комнате, Карен падала на кровать, чувствуя себя очень уставшей и вымотанной. Сильнее, чем после тренировок с Джеремией и дней, когда её нагружали множеством поручений по хозяйству. Отсутствие хоть каких-то вещей, подтверждающих её догадки, злило Карен. В отличие от того же Лелуша, она не любила зарываться в детали, подолгу все обдумывать и выстраивать цепочки умозаключений. Это было слишком мудрено, а она предпочитала действовать. Тем не менее, предчувствие никуда не исчезало. Фамильяр была уже готова пойти и в лоб спросить у кого-нибудь что за чертовщина происходит во дворце. Но оставалось ещё кое-что, что она не проверила. Не собираясь сдаваться, Карен решила проверить услышанную историю про наследника престола. Возможно, те женщины были просто несли чушь, потому что любили подобные истории, были слишком суеверными или пересказывали чужие слухи. Портрет с именем она обнаружила в общей галерее, но это ни о чем ей не говорило. Единственное, что отличало портрет от остальных, была небольшая приписка в углу полотна. Decederat non meus mors. Карен не знала что это значит, но почувствовала легкое волнение и как холодок пробежал по коже. В огромном фолианте летописи, где упоминались все члены королевской семьи и их фамильяры, она увидела такую же надпись, оставленную напротив имени нескольких других, давно умерших людей. Женщины, мужчины и даже дети. В основном, сыновья и дочери. Карен было ясно, что с ними что-то случилось. Но нигде не было даже намека на произошедшее, никаких записей. Ей хотелось в ярости бросить фолиант на пол, но фамильяр удержалась. Разозлившись на зашедшие в тупик поиски, фамильяр решила вернуться к себе и постаралась забыть об этом. Но последнее время сны стали тревожными и мысли не давали уснуть. Карен долго ворочалась и смутно помнила, как просыпалась посреди ночи от посторонних звуков или чувства затаившейся где-то рядом опасности. Ей мерещились в ночной тишине шелестящие шаги и звуки, похожие на лязганье металла за пределами комнаты, тихие и сиплые вздохи. Она ворочалась на кровати, пытаясь прогнать вившиеся в голове комком змей неприятные мысли и душные воспоминания. О подвалах, о надписях на картинах, опущенные взгляды служанок и сонм голосов, который будто повторял её беспокойные мысли. Все смешивалось в какие-то размытые образы, которые нападали на неё во снах. Спасаясь от них, она оборачивалась мышью и вылетала в окно или облетала несколько раз комнату, ругая себя за страх выдуманных чудовищ. Засыпала она в форме летучей мыши, повиснув вниз головой. Но когда фамильяру вконец надоело просыпаться от разных шорохов и кошмаров, она не выдержала. Обратившись летучей мышью, она пролетела по коридорам, стараясь не попадаться стражникам. Свет в спальне Лелуша ещё горел - тонкая оранжевая полоса из приоткрытой двери падала на пол коридора. К счастью, принц ещё не спал, а стоял перед тазиком и умывался. Протиснувшись в узкую щель, фамильяр влетела в комнату и покружила под потолком. Лелуш в одежде для сна только вытер лицо после умывания. Услышав хлопанье крыльев, ви Британия обернулся, безошибочно найдя взглядом Карен. – Что случилось? – Лелуш нахмурился и закрыл дверь. – Я хочу поговорить, – обратившись, Карен выглянула в окно, проверяя не стоит ли кто внизу. Лелуш непонимающе вскинул бровь. Он никогда не видел Карен такой взволнованной и даже не мог предположить что стало тому причиной. Принц предложил ей сесть на кровать, но она покачала головой и встала у стены. – Я знаю о пропавших людях. Ты что-нибудь слышал об этом? – прямо спросила она. – Почему все скрывают это как какую-то постыдную тайну? Она подробно рассказала все, что слышала или находила во дворце, не утаивая деталей: про странные разговоры служанок и их внезапное исчезновение,, про их подозрительные взгляды и странное поведение, будто они что-то скрывали, о портретах мертвецов со странными подписями. Случайные имена, которые что-то объединяло. По мере её рассказа лицо ви Британии из обеспокоенного становилось все более задумчивым. Он сцепил пальцы перед собой, поставив локти на колени, и внимательно смотрел на фамильяра. Карен подумала, что это хороший знак и ей удалось убедить его, что все это не случайности. – Кловис действительно пропал до нашего рождения и его тело не нашли, – хмуро произнес Лелуш. – Но это было очень давно. И все это только предположения. – Тогда что значили те надписи на картинах? Они повторяются в Летописи, – серьезно сказала Карен, указывая на дверь. – Если во дворце прячется какое-то зло, его надо искоренить, – она ударила кулаком по ладони. – Никакого зла нет, Карен, – ви Британия покачал головой. – Если бы оно существовало, его давно бы искоренили как поступили давным-давно с языческими идолами. – Да, но… Ты хочешь сказать, что я все это выдумала?! Может, переутомилась?! – Карен почувствовала жгучую обиду и ей очень захотелось ударить Лелуша по щеке, чтобы он очнулся. – Тогда объясни мне что на самом деле происходит? Ведь если подумать, мы не выходим из дворца, не знаем что говорят в городе. Почему мы так редко выезжаем куда-то из города? Почему вы, наследные принцы и принцессы, только учитесь сражаться, но ни разу не бывали в настоящем сражении. Даже Корнелия только командовала войском, но никого не убила. Что нам дают такого, чтобы мы медленнее взрослели? Волшебное зелье долголетия?! Уголок рта Лелуша дрогнул, но он ничего не сказал. Его взгляд оставался слишком серьезным и непривычно строгим. Поднявшись с кровати, ви Британия подошел к окну, словно больше не хотел слушать фамильяра. В комнате повисла напряженная, давящая тишина. Карен чувствовала, что перегнула палку, пусть ей и стало легче от своего рассказа. – Лелуш, ну скажи что-нибудь. Ты же что-то знаешь, верно? – она посмотрела на его прямую жесткую спину. – Я же не чужая. Несколько долгих секунд он не отвечал, вглядываясь в темноту за окном. Карен видела его отражение в зеркале на стене – сосредоточенное, напряженное лицо, будто Лелуш о чем-то размышлял. Или он правда злился на неё? – Уже поздно, Карен, – ви Британия повернулся в пол-оборота, но смотрел куда-то сквозь Карен. – Завтра у нас обоих будет тяжелый день. Если это так важно для тебя, когда-нибудь я расскажу зачем все эти правила. Но во дворце нам ничего не угрожает. Я в этом уверен. Фамильяр поджала губы. Хоть Лелуш и не сказал, что считает её выдумщицей, вел он себя слишком холодно и жестоко, даже не попытался понять. Всю следующую неделю Карен с ним не разговаривала. Но дурные сны больше не беспокоили её. – Он не успел рассказать, – фамильяр посмотрела на пустую кружку в руках. Мелкие листочки и веточки складывались в непонятный рисунок. – Я решила подыграть и какое-то время больше не спрашивать ни о каких тайнах, искала подходящего момента для разговора. Служанка и ведьма замерли, ожидая продолжения. Кажется, даже воздух стал неподвижным – только живо трещал огонь в камине. – Но через несколько месяцев мать и сестру Лелуша убили во дворце. Никто не знал кто это сделал и зачем. Или правда была настолько ужасной, что не стали рассказывать, – ведьма выглядела удивленной таким поворотом событий, а Ширли в ужасе прикрыла рот рукой. – Все были напуганы, во всем королевстве был траур, а Лелуш не мог прийти в себя. Несколько дней подряд стража обыскивала дворец, но бесполезно. Эти воспоминания были мрачные, поддернутые ощущением тревоги. До этого безопасный, такой знакомый мир перестал существовать. А убийца прятался где-то рядом и выжидал. – Бедный Лелуш, – прошептала Фенетт. – Такое случается в больших семьях, – ведьма пожала плечами и допила свой напиток. – Возможно, кому-то из родственников она не нравилась. – А ты откуда знаешь? – Карен с подозрением посмотрела на ведьму. – За душой пара темных делишек имеется? – Меня приглашали во дворцы, – гордо заявила С.С.. – Думаешь, ничего не случалось после какого-нибудь бала или пира с множеством гостей? Иногда кого-то да находили с перерезанным горлом, клинком в груди или отравленным спустя несколько дней, поднимался шум. Потом мне это надоело – столько гордых болванов в одном месте ещё поискать. К слову, тогда я ещё не была ведьмой, поэтому приглашения были исключительно из-за моего очарования. Она откинула длинную прядь волос за плечо, и Карен закатила глаза. Самоуверенность гостьи её раздражала. – Так они нашли виноватого, м? – поинтересовалась ведьма. – Или он успел убить ещё кого-нибудь? – Не успел, - буркнула Карен. – Лелуш его нашел и отомстил. Он так и не сказал мне кто это был и что случилось, но я знаю, что он расправился с убийцей. Несколько дней он вел себя странно, и надолго исчезал куда-то. Может быть, следил за ним. А потом… потом он внезапно заболел. – Заболел? – переспросила ведьма. – Ночь была холодная сидеть в засаде или в подвалах от сырости? – Я сначала так и подумала, – смутившись, нехотя согласилась Карен. – Ран или отравления не было. А где он бродил я понятия не имела. Все выглядело очевидным, но тогда я стала замечать, как перешептываются о чем-то другие наследники. И они не разу не спросили о его здоровье, обходили стороной его покои. Удушливый запах болезни и лекарств царил в покоях, перебиваемый сладким запахом увядающих цветов и масел. Карен несколько раз за день проветривала комнату, но это не помогало. Лекарь, пришедший к принцу, сказал, что это лихорадка, и выдал несколько настоек для снятия жара. Лелуш бредил несколько дней. Ему снилась мать и Наналли, разговаривающие с ним, какие-то странные сны, кошмары о монстрах, сидящих в подвалах дворца и таящихся в лесных чащах, наблюдающих за ним, эпизоды из прошлого. В воспаленном разуме они превращались в удушливые кошмары, и принц просыпался. Иногда он звал Карен и Юфи или нес какой-то бессвязный бред, словно говорил на незнакомом языке. Порой Карен разговаривала с Лелушем: рассказывала последние новости, что она сегодня видела днем, чем заняты его братья и сестры, свои воспоминания. Недолго, но все чаще фамильяру казалось, что принц чего-то боится, поэтому старался как можно дольше её слушать и не спать. Карен, почти все время проводила с ним: клала ему на лоб мокрую тряпку, стирала холодный пот и поила отварами и настойками, чтобы снять жар. Когда ви Британия не спал, она читала ему книги или что-то рассказывала, лишь бы заполнить угнетающую тишину. В комнате всегда царил полумрак из-за того, что Лелуша раздражал яркий дневной свет. Даже свечу приходилось отставлять подальше от постели. По дворцу быстро поползли слухи о болезни принца. Все подозревали о случившемся, шептались по углам действительно проклятье настигло очередного наследника. Или это была лишь лихорадка? Кто-то из сестер Лелуша говорил, что ещё один оступился, но Карен не понимала, что это значит. Только видела отвращение в их взглядах, когда речь заходила о брате. «Только бы нас не утащил за собой». Одна Юфемия заходила справиться о здоровье брата. Карен сначала огрызалась на весь этот бред, кричала на других слуг, требовала помощи, других врачей и лекарств, а не боязливого внимания или показного безразличия со стороны королевской семьи, их советников и слуг. Чего они все ждали? Почему не помогали? Радуются, что станет меньше противников в борьбе за трон? Только это их волнует? Фамильяр кричала, рыдала у себя в комнате, где её никто не видел, и яростно кромсала мечом тренировочные куклы, а потом снова возвращала холодное самообладание и искала чем ещё могла помочь Лелушу. – Юфемия хотела навестить тебя, но я её не пустила. Она сказала, что после обеда принесет ягод из сада. Там уже поспела клубника, – Карен закрыла дверь и, сев рядом с кроватью, нахмурилась. Проступившие пару дней назад темные линии вен на шее и висках, ярко выделяющиеся под полупрозрачной кожей, ей не нравились. Лелуш лежал на боку, свернувшись в калачик, и фамильяр отчетливо видела, как темные линии змеились от лица вниз. Карен дотронулась до лба ви Британии и поджала губы. Когда жар спал, Лелушу вроде бы стало легче: он больше не бредил, иногда находил силы поговорить, но теперь кожа принца была очень холодной. – Ты лежишь под одеялом и при этом весь ледяной, – недовольно пробурчала Карен, поправляя подушку. – Ты чего? Лелушу похоже снилось что-то жуткое. Он сжимал рубашку на груди и хрипло дышал, втягивая ртом воздух. Бледные губы были искусаны до крови, а в уголках глаз выступили слезы. Карен погладила его по растрепанным волосам, чтобы хоть немного успокоить. Мысль о том, что её друг, возможно, умирает она гнала прочь. – Я рядом, – она взяла другую руку ви Британии и сжала ледяную ладонь, стараясь согреть. – Не бойся. Сон скоро закончится. Принц молчал и не просыпался. Такое уже бывало не раз, пока он болел, и Карен привыкла просто быть рядом. Нужно только переждать. Ведь ему уже становилось лучше, верно? Нужно чуть-чуть подождать. Она помнила, как наступили сумерки того последнего дня. Помнила, как начала дремать, и тогда чужая рука резко сжала её запястье. Лелуш вскрикнул и задрожал, его тело дергалось, изгибалось под одеялами. Звук хрустнувших костей резанул слух фамильяра. Испугавшись, Карен вырвала руку и вскочила, не зная, что делать. Нужно было звать лекаря. Звать хоть кого-то. Она помнила, как выбежала, пообещав, что приведет лекаря и как хриплые крики принца стихли за тяжелой дверью. – Он что, тогда умер!? Ведь вампирами становятся, когда умирают, да? – пролепетала Ширли. – Чем он заслужил такое проклятье?! – Я не знаю, как это назвать, – пожала плечами Карен. – Ни жив, ни мертв. Потом я догадалась, что это были метаморфозы. Остальные сразу все поняли, поэтому и не помогали. Лицемерные ублюдки. Могли хотя бы рассказать о проклятье и что бесполезно что-то делать. – Порой люди не говорят об этом, чтобы не забирать надежду, – заметила С.С.. – Вряд ли ты бы им поверила. Смогла бы ты тогда жить со знанием, что все напрасно? Карен сердито выдохнула, но ведьма была права. Тогда она так сильно беспокоилась за Лелуша и злилась на всех, что не восприняла бы это всерьез. Но Карен было неприятно, что их равнодушие до сих пор волновало её. Фамильяр думала, что уже прошло столько времени, но злость и обида все ещё жили где-то в сердце. – Я все равно злюсь на них, – пробурчала она. – Родовое проклятье, значит, – ведьма задумалась. – Может быть, ведьма или колдун могли бы распутать его. – Мне сказали, что никто не способен помочь и предотвратить это. Оскверненных лучше сразу убить. Похоже, так они и поступали с другими. Исчезнувшими принцами и принцессами. Или отправляли их куда-то подальше в глубокие деревни. Но никто не был уверен лихорадка это или превращение. Остальные во дворце понятия не имели, что Лелуш кого-то убил. Ширли всхлипнула, с трудом сдерживая эмоции. – Это было похоже на кошмар наяву. Все случилось так быстро. Никто не успел толком ничего понять. Пока я искала лекаря, Лелуш исчез из спальни. А к ночи мы обнаружили несколько обескровленных трупов, и его, стоящего среди тел. На ступенях, лицом вниз, лежало тело мужчины. Карен не сомневалась, что он уже мертв. Закрыв рот ладонью, фамильяр развернула его. На нем не было следов когтей или от сильного удара, но рядом с ним на полу были следы крови. Кровавый след вел прямо по коридору в зал. Карен едва расслышала чужие шаги и крики, превратившиеся в хрипы. Там впереди с кем-то что-то случилось, нечто плохое (она не хотела думать об этом), но фамильяр шла дальше. Она видела и другие тела: женщина лежала на лестнице, раскинув руки, и устремив мертвый взгляд в потолок, другой мужчина сидел у стены. Его голова безвольно опустилась к груди. Возможно, мертвецы были где-то ещё. Что могло произойти за такое короткое время во дворце? Не похоже, что это было дикое животное. Догадки, смутные опасения мелькали у фамильяра в голове, но она отгоняла их. Карен очень хотелось превратиться сейчас в летучую мышь и улететь к сводчатым потолкам, а потом прочь, прочь из дворца в прохладную ночь. Подальше отсюда. Она могла сбежать и её бы никто не нашел. Решили бы, что она мертва или пропала. Но она хотела сначала найти Лелуша. Фамильяр пыталась разобраться в ощущениях, почувствовать что-то через их связь, но этому мешал страх. Карен медленно шла вперед, словно невидимая нить тянула её. Дорожка из крови вела в комнату с приоткрытой дверью, и фамильяр уже знала что там увидит. Осторожно отворив дверь, Карен вошла в просторную залу. Внутри воздух словно пропитался запахом крови, и Карен отвернулась к коридору глотнуть свежего воздуха. Она заставила себя сделать ещё один шаг внутрь. Но стоило Карен опустить глаза, крик вырвался из горла, и фамильяр прикрыла рот рукой. Куча раскинутых тел с потеками крови на шеях лежало на полу; бледные, застывшие лица с открытыми ртами и невидящими глазами. Карен проследовала взглядом по телам и подняла его на застывшую тонкую фигуру в центре. Рубашка и штаны залиты кровью, темные капли срывались с длинных пальцев. Фамильяр решилась посмотреть в лицо принцу и вздрогнула. Лелуш смотрел на неё немигающим взглядом, наблюдая за ней, и наклонил голову. Черные линии исчезли с кожи, но лицо и волосы были перепачканы в чужой крови. Это был кто-то чужой. Ужасный, злой двойник. Карен встретилась с ним взглядом, и поняла, что не может пошевелиться и закричать. Не может даже оторвать взгляд. Весь мир сжался до багровых глаз и бездонной бездны в них. Надо бежать. Мысль билась в голове - вялая, не имеющая силы, чтобы подчинить тело. Окровавленные губы растянулись в улыбке, обнажив острые зубы. Нервный, лающий смех вырвался из горла ви Британии, и внутри Карен все похолодело. Он сошел с ума? Или его пьянил запах крови и смерти, царивший здесь, кружил голову от ощущения власти над человеческими жизнями – их кровь была живительным напитком, спасшим от смерти. Скоро на смех, усиленный высокими потолками, прибегут люди. Он убьет и их тоже. Беги, Карен, беги. Истеричный, дикий смех оборвался, словно Лелуш очнулся, сделал шаг в сторону и рухнул на колени, среди мертвых тел, сжимая руками голову. Истощенное болезнью тело била сильная дрожь, и Карен услышала приглушенные всхлипы и сдавленные стоны. Карен показалось, или она услышала исступленное бормотание. – Лелуш, – оцепенение от жуткого взгляда спало, и она сделала шаг вперед, переступая через раскинутые конечности людей. Карен приготовилась к тому, что он мог броситься на неё. Она была сильнее. Скорее всего у нее получилось бы ударить его или, на худой конец, увернуться и сбежать. Но сейчас ви Британия казался совершенно беспомощным и слабым. Присев, она взяла принца за тонкое запястье, мокрое от крови и слез. Что это было? Осознание сотворенного кошмара? Или ужас от того, что за ним последует? Карен вздрогнула и едва не оттолкнула ви Британию, когда он притянул её к себе. Не резким движением, чтобы впиться в шею, а так, будто искал опоры. Обнял, и в нос фамильяра ударил сильный запах крови. Ей стало немного дурно. Лелуш не просил убить себя или простить за то, что сотворил. Не просил спасти его от предопределенной участи. Как будто заранее знал, что так будет. - Спасибо, Карен. За то, что была со мной, - хриплый голос звучал совсем рядом с ухом, и казался одновременно родным и чужим. – Оставайся живой. Едва она услышала топот чужих ног в коридоре и звук отворяемой двери, Лелуш оттолкнул её от себя. – Я боялась, что его приговорят к ужасной смертной казни, – произнесла Карен. – Но через несколько дней король принял решение отослать Лелуша из столицы сюда, в старый замок. Ведь никто в городе так и не узнал, что случилось – все осталось в кругу семьи, как всегда. Знати и послам сказали, что Его Высочество отправился в военный поход на север, а умершие слуги во дворце стали жертвами болезни. – Его Величество не очень-то заботится о своих отпрысках, – хмыкнула ведьма. – Если умер бы, никто и не заметил. – Наоборот, мне говорили, что это помилование, – Карен нервным движением отбросила упавшие на глаза волосы. – Лелуша бы убили в подвалах под дворцом и сожгли, как других чудовищ, потерявших рассудок. Поэтому пусть благодарит Его Величество за снисхождение. Тогда она была так зла, что хотела врезать стражникам темницы ещё хоть за одно слово про Лелуша и насмешки по отношению к члену королевской семьи. Лелуш же смотрел на них равнодушным взглядом, ничего не предпринимая и не огрызаясь в ответ. После болезни и нескольких дней в темнице, он словно потерял интерес ко всему происходящему. Карен было его жалко, но она и сама устала бороться. – Первые дни были ужасные. Замок надо было согреть и хоть как-то обустроить жилые комнаты. Отмыть и вычистить все. Как-то готовить еду. Слуги из столицы немного помогли: притащили в комнаты вещи, прибрались, но быстро сбежали. – Испугались приведения? – С.С. кивнула в сторону выхода, намекая на Тамаки, но Карен покачала головой. – Этого убожества здесь ещё не было, – фыркнула фамильяр. – Скорее они испугались, что их оставили на съедение вампиру. Сейчас понимаю, не надо было их отпускать. Сгодились бы для первых жертв, потому что Лелуш сов не понимал как найти еду. Ведьма представила как вампиру пришлось первое время неуклюже гоняться за людьми, и скрыла смешок за покашливанием. Просто открытие нового образа жизни, не иначе. – А животные? – спросила она. – Потребовалась бы, конечно, не одна корова и пара коз. – Даже не заикайся об этом! – серьезно предупредила Карен. – Если бы я… Заметив боковым зрением тянущиеся к ней из темноты длинные когти и почувствовав движение совсем рядом Карен аж шуганулась от неожиданности. Раздался хлопок, и на кресле уже сидела летучая мышка. Ни Ширли, ни С.С. даже не поняли, как она быстро превратилась. – Уже всё успела рассказать? – поинтересовался принц, положив руку на спинку кресла. Лицо ви Британии выражало разве что усталое любопытство. С.С. едва заметила след крови в уголке губ Лелуша, но тот быстро слизнул его. – Не всё. Но они правы, теперь эти тайны ничего не значат, – бросила Карен, перелетая на кресло Ширли, а та вскочила, словно ей стало неловко. – Ширли, приготовь, пожалуйста, купальню, – заметив её, попросил Лелуш. – Карен должна была днем принести воды. Можешь её согреть. Фенетт кивнула, и побежала на кухню. Принц же направился в сторону своей спальни. Карен, подумав, полетела следом за ним. Ведьму ви Британия словно специально не замечал. Надеется, что она в скором времени уберётся у него с глаз долой, или он слишком устал, чтобы разговаривать о чем-то? Или слишком хорошо скрывал неуместные эмоции? Хотя ведьма от чего-то думала, что вампиры должны возвращаться с охоты бодрыми и довольными. Когда она повернула голову, силуэт вампира уже исчез в темноте коридора. С.С. вытянула ноги ближе к огню и несколько минут сидела, наблюдая за игрой пламени. Все разошлись, и в зале стало неуютно и скучно сидеть одной, хотя С.С. было о чем подумать. Ей хотелось поговорить с самим Лелушем и задать вопросы, ответы на которые известны только ему. Хотелось увидеть его реакцию на её вопросы и слова. Но идти за ним в комнату ведьма не собиралась. В компании Карен ей там находиться не хотелось. Впрочем, можно было пойти спать и разобраться со всем завтра. Мимо неё проковыляла служанка, таща ведро с водой от которой шел пар. Куда там направилась Фенетт? В купальню? Несколько минут ведьма обдумывала что делать дальше, а потом сбросила плед и поднялась с кресла, направляясь за Ширли.