Шоколад и сливки

***

- Надеюсь, Маклагген, ты не будешь снова пытаться затащить меня под омелу? – нервно пошутила Гермиона, ибо не знала, как вести себя с «новым другом». Однако, выглядело это так, будто она агрессивно флиртует, провоцируя на действия. А хотела она как раз обратного. «Что с тобой, Грейнджер?» - Я ничего не могу обещать, - чарующе улыбнулся Кормак. Чудесно. Это успех. Нахмурившись, Грейнджер молча двинулась по коридору подземелья, в этот вечер не казавшемуся привычно устрашающим и мрачным. Менее любимые Слизнортом ученики искусно украсили стены сверкающими узорами из бумаги и ветками ели, а потолки – левитирующими звездами. И, разумеется, то тут, то там внезапно появлялись коварные летающие ветви омелы. Парочки, оказавшиеся под одним из наинелепейших, по мнению Гермионы, символом Рождества, хихикали, целуясь. И одна пара с Рэйвенкло сделала это всего в трех метрах от Гермионы и Кормака. Ощутив легкое прикосновение к своему предплечью, Гермиона содрогнулась и уже готовилась проклясть Маклаггена самым страшным сглазом за малейшую попытку склонить к поцелую, как услышала: - Пойдем скорее. Около входа кучками собирались приглашенные. Отстраненно Гермиона заметила, что среди них нет одного человека, которого на этом вечере она не хотела бы видеть даже больше, чем Кормака. Особенно, после того, что произошло между ними тогда, в Гостиной Старост. Гермиона не хотела думать о том вечере. Но, как всегда это бывает, она просто не могла. Не вспоминать. Не представлять. Не хотеть... Она была благодарна Забини, что постарался не попадаться ей на глаза. Расписание патрулей он брал у Пэнси, на собрания не приходил, в Большом зале он больше не ел, а если и появлялся там, то уходил спустя минуту после прихода Гермионы. Однако, на совместных уроках ему и ей некуда было деваться из одного кабинета. Гермиона думать не могла насколько это мучительно для обоих. В один из таких дней, после урока, они выходили из кабинета, и Гермиона, по обыкновению, держалась друзей, обсуждая предстоящие экзамены. Рон, как обычно, ворчал, Гарри молча, как обычно, хмурил брови. Неожиданно Гермиона почувствовала толчок в спину и мгновенно обернулась, чтобы сделать замечание. Однако, при виде стоящего позади Забини, она запнулась и промолчала. Блэйз хмуро поглядел на нее и невнятно кивнул на ломящихся за ним учеников. Он не сказал ни слова. Грейнджер и так поняла, что он не специально. Но все равно было дико неловко и неприятно вот так молчать. Хорошо, что он не пришел. Минуя жутко людный парадный вход в обитель профессора, пара приблизилась к самому профессору. Гораций был одет в темно-синюю мантию, с причудливой зеленой вышивкой на манжетах рукавов и подоле. Он хохотал, обсуждая что-то с профессором Флитвиком, не обращая внимания на подошедших людей, и Гермионе не хотелось вмешиваться в такую живую беседу. Кормак наклонился и шепнул Гермионе: - Я его поприветствую, если ты не против. Гермиона немного сжалась от такого неожиданного выпада. Зачем он это сделал? Сейчас все будут смотреть на то, как Маклагген к ней пристает. - Он тебя ненавидит, - коротко выдала шепотом Грейнджер. - Именно поэтому я и должен это сделать, - продолжал шептать ей в ухо Кормак. Его рука с предплечья Гермионы скользнула к ладони, сжав ее. - Ты будешь стоять здесь вечность, - а потом громче, обращаясь к Слизнорту: - С праздником, дорогой мистер Слизнорт! Мы, с мисс Грейнджер премного благодарны за приглашение! Гермиона неловко махнула рукой в знак приветствия, глупо улыбаясь. - С Рождеством, молодые люди, - Гораций нехотя растянул в улыбке губы. – Хорошего вечера! Он незамедлительно вернулся к беседе с Флитвиком, обозначив этим конец обмена приветствиями. Кормак потянул Грейнджер в глубину зала, и она могла поклясться, что напоследок Слизнорт сочувственно покачал головой в ее сторону. Найдя небольшой свободный закуток у резной колонны, они остановились. Гермиона ощущала этот изучающий и пытливый взгляд Кормака, что было неловко. В какой-то момент она резко подняла взгляд и вопросительно уставилась на парня. - Ты выглядишь сегодня потрясающе, - похоже, искренне. - Спасибо. Гермиона знала, что выглядит чудесно. Она выбрала (не без помощи младшей Уизли) черное платье-футляр, с наглухо закрытым передом, но совершенно обнаженной спиной. Вышитая черным бисером, блестящая ткань изящно обтекала стройную фигуру девушки, обхватывая плотно колени. К подолу юбка ширилась, и в небольшом вырезе сзади были видны туфли на тоненьких шпильках. Ходить в них было жутко неудобно, но и это была инициатива Джинни. - Прости, что не сразу сказал, - промолвил Кормак, продолжая смотреть Гермионе в глаза. - Мне все равно, ты бы сказал то же самое. - Я бы сказал что-то вроде «Э-э-э, привет, ты…в общем, круто, молодец», - изобразил Маклагген «себя». Грейнджер усмехнулась. - Десять очков Гриффиндору, - добавила она в попытке пошутить. - А я ведь голосовал за тебя на том конкурсе, - сказал он. – Ты достойна больше, чем десять баллов. - Мне это очень помогло тогда, - холодно ответила Гермиона, припоминая, чем обернулась для нее тогда победа в звании Королевы Хэллоуина. - Прости, - поспешил извиниться Кормак. - Как тебе вечер? – между тем спросил он, переводя тему. - Обещает быть нудным, - протянула Гермиона, не думая. Оглядывая зал, она встречала скучающие и уставшие взгляды друзей. Многие слизеринцы держались обособленно, в крайнем углу помещения. Среди них Забини не было. Это хорошо, - неустанно убеждала себя Гермиона. – Хочешь выпить? – поинтересовался Маклагген. - Не откажусь. Кормак немедленно исчез в толпе, разыскивая разносчиков еды и напитков. Между прочим, они сновали туда-сюда ежеминутно. Нужды в поисках не было, однако, Кормак все же оставил ее одну. Стало странно. Гермиона не знала, как описать это чувство, когда стоишь в ожидании человека, с которым пошла на эту вечеринку из-за отсутствия выбора. Конечно, она бы и не против провести минуты без общества Кормака, но вдруг ей захотелось, чтоб он поскорей вернулся. Почему, Грейнджер? М? Такой страх оказаться в одиночестве, беззащитности, когда подойдет Забини? Он ведь подойдет. Тут Гермиона заметила, как к ней приближается Гарри, улыбаясь и размахивая какой-то бумагой. Следом шла Джинни, ослепительно красивая в своем зеленом платье в пол. Оба выглядели счастливыми. Грейнджер даже приободрилась и вытянулась, завидев лучших друзей. - Гермиона, у меня отличные новости! – сходу выдал Поттер. - То-то я вижу, как ты светишься! – ответила Гермиона. - Видно аж с другого конца зала, так ведь? – снисходительно улыбнувшись, сказала Джинни. Поттер не стал замечать колкости невесты. - Меня приняли на службу в Министерство! – громко воскликнул он, что некоторые гости вечера резко обернулись. - Кингсли Бруствер сообщил мне об этом сегодня с утра. В Аврорате не хватает рук, и тем более таких, как мои, - самодовольно процитировал Гарри, заглянув в письмо. – Он сказал, что мне не обязательно ожидать конца года, чтобы сдать экзамены и занять должность. Все необходимые тесты я могу пройти после праздников. Однако, все это формальности, меня и так возьмут на работу. Правда здорово? – воодушевленно спросил Гарри, а потом, не дождавшись ответа, продолжил: - Я знаю, что тороплюсь, лучше было бы закончить школу как полагается, но я и раньше хотел сразу после окончания войны пойти на службу. Это – то чего я хотел, и сейчас я держу в руках письмо, подтверждающее, что я это получил. Что скажешь? Гермиона немного растерялась. Она вдруг подумала, что они не смогут видеться, и она останется здесь наедине с Роном. Рон – ее лучший друг, вне сомнений, но в последнее время у них все не клеилось с дружбой. А Гарри был их клеем, без него вообще ничего не вышло бы. В то же время, она была безумно рада за него. Это же работа его мечты! Грейнджер было стыдно за свои эгоистичные мысли. - Будет непривычно заканчивать год без тебя, Гарри, - наконец, промолвила она. – Но я так за тебя рада! Ты этого действительно заслужил! Поттер вдруг помрачнел и переглянулся с Джинни. - Это ведь не все, Гермиона. Тон Поттера заставил Гермиону поежиться. - Рон тоже получил такое письмо. Мы оба сдадим экзамены в январе и станем Аврорами. Ну вот. Теперь ты останешься в Хогвартсе без своих мальчишек. Кто же защитит тебя? Поддержит? Не успела Гермиона толком расстроиться, как к их компании присоединился ушедший за напитками Маклагген. В руках он держал целый поднос, уставленный разными стаканами и бокалами, вероятно, с алкоголем. - О чем беседа, друзья? – весело спросил Кормак, предлагая выпить всем. Однако, все напряглись в присутствии навязчивого и хамоватого Маклаггена. От выпивки все тактично отказались. Кормак отпустил поднос левитировать в воздухе неподалеку от них. - Да так, о том, о сём, - протянула нехотя Джинни, недоверчиво поглядывая на спутника Грейнджер. - Мы с Грейнджер как раз говорили о том, что необходимо растрясти этот народ, не то мы все умрем от скуки, - вставил он. - Да? – только и спросил Гарри. - Да. Было бы неплохо устроить тут какое-нибудь веселье, вроде салок или шарад, я не знаю, - ответил Кормак. Джинни скривилась от его предложения. Заметив это, Кормак засмеялся: - Шучу я! Всем нужно ТАК накидаться, чтобы начать творить подобные дикости на таком-то светском рауте. Слизнорту будет нужно расстаться с куда большим количеством алкоголя. А он у нас редкий скряга. Лучше брать, пока есть возможность, - Он начал выбирать питье из кучи принесенных напитков, позванивая порой стеклом. – Берите, друзья, еле у Нотта отбил поднос, - заметил Кормак, отпивая из какого-то бокала. Ребята нехотя потянулись за стаканами. Все выпили. – М-м, неплохой пунш, но сладковат на мой вкус. Попробуй-ка, Грейнджер. Кормак взял идентичный бокал с подноса и протянул его девушке. Гермионе не оставалось ничего, кроме как попробовать. Она пригубила красновато-оранжевую жидкость. На вкус это был персиковый компот с ощутимой долей водки, обсыпленой в добавок еще и корицей. Гермиона закашлялась и сморщилась от ощущения горящей глотки. Это была гадость. - Кто-то налил водку в пунш. Много водки, - неожиданно низким голосом сказала Гермиона, возвращая бокал на поднос. - Ей там и место, милая, - ехидно заметил Кормак. – И я удивлен, что ты различаешь алкоголь на вкус, Грейнджер. Гермиону это немного задело. Будто он делал ей вызов – всезнайка, а этого не знаешь. - Теоретическим методом алкоголь изучить нельзя, знаешь ли, - бросила она горделиво, однако пожалела в ту же секунду о своих словах. Кормак был в восторге. - Ты – девушка мечты! - Гермиона, я хотел бы тебе кое-что сообщить, - вдруг сказал Гарри. – Отойдем? - Разумеется, - улыбнулась Грейнджер, разгадав замысел друга – спасти ее от компании Маклаггена. *** Гермиона не помнила, как оказалась на Черном Озере. Было жутко холодно, стоял сухой мороз, что нетипично для этого региона. На Грейнджер не было верхней одежды, но она ощущала на плечах какую-то шаль. Гермиона видела снег и Маклаггена, прижимающегося к ней. Так. Почему она снова с Маклаггеном? Она не успела задуматься, как он наклонился и грубо прижался губами к ее губам. В нос ворвался запах перегара, в сознание – мысль, что она ничего не чувствует. И что это неправильно. Она вырвалась из его объятий, слишком резко, пожалуй, потому что тотчас закружилась голова. Осела на землю, но это была не земля, и оглядевшись, она поняла, что это лед. Зачем они вышли на обледеневшее озеро? Слишком много вопросов роилось в голове Гермионы, но думать было трудно из-за алкоголя в организме. Хоть это было понятно. Последнее, что она помнила, было ее спасение… Потом Джинни стало нехорошо, да… Гарри долго извинялся и пошел провожать свою девушку в спальню. Видимо, затем ее нашел Маклагген и привел сюда. Нет… Сначала ее нашел ОН. - Куда ты идешь, Грейнджер? – почему-то возмущался он, сверля своими темными глазами. Рядом молча стоял Малфой. - Твое какое к черту дело?! – рявкнула она. Голова кружилась, и, очевидно, ей был необходим воздух. Она хотела выйти, в зале было слишком много людей, она задыхалась. Гермиона не понимала, почему от одного ничтожного глотка пунша ей так снесло крышу. - Ты себя не контролируешь, - сказал Забини. - Ты хочешь взять надо мной опеку? – спросила она, чувствуя, что ноги слабеют и стоять ровно на шпильках становится труднее и труднее. – Иди ко всем хренам собачьим, сама справлюсь. И двинулась к выходу, однако, чуть не рухнула при первом шаге. - Позволь… - начал было Блэйз, потянувшись к ней и подхватив Грейнджер под руки, как неожиданно появился Кормак. - Я сам позабочусь о своей даме, Забини, ведь это со мной она пришла, - сказал Кормак. – Благодарю за помощь. А потом озеро. Гермиона посмотрела на свои ноги, потому что уже не чувствовала их. Туфлей не было. Она вдруг поняла, что шла сюда босиком, по снегу, и удивилась, что ни разу не порезала ноги о камни. Подол платья был белым и как будто обледенелым, снег облепил колени. - Кормак? – произнесла Гермиона, отстраненно наблюдая свои синие пальцы ног. – Почему мы находимся на озере, а не на чертовой вечеринке? Тон ее голоса был мягким и ровным. На громкие возмущения не было сил. - Потому что мы сюда пришли, - нахмурившись, ответил Кормак. - Не держи меня за дуру. Голова гудела. - Ты сказала, что хочешь поплавать. - На дворе декабрь. Хватит заливать. - Грейнджер. Я думал, что ты хотела остаться со мной, побыть наедине. Поэтому мы вышли, - начал пояснять Кормак. - Ты увидела озеро и захотела искупаться. Прости, что привел туда, куда ты хотела. - Не могла я такого захотеть. - Могла, - хмыкнул он. – И захотела. Однако тут не поплаваешь, как видишь. Я тебя не понимаю, Грейнджер, - сказал он, вздохнув. – Минуту назад ты умоляла меня поцеловать тебя, а сейчас… - Я этого не хотела, я знаю, - растерянно возразила Гермиона. - Тогда я не знаю, что сказать. Разве что «прости». Он подошел к Гермионе и протянул руку. Она бросила полный сомнения взгляд на него. А потом вложила ладонь в его протянутую, и поднялась. - Нам нужно возвращаться – мне холодно, - сказала Грейнджер, попытавшись отряхнуть снег от платья. - Возвращаться? - выражение лица Кормак сменилось на отчаянное и испуганное, Гермиона удивилась, заметив перемену. – Нет, нам возвращаться нельзя… - Кормак? - Я надеялся, что ты поймешь, Грейнджер, но ты недостаточно хорошо знаешь меня, да и никто не знает толком, - начал Маклагген, глядя Грейнджер в глаза. Его собственные, голубые, были сейчас настолько темными, что девушка неволей отпрянула. – У меня и друзей-то нет. Если бы я только мог, Грейнджер, со… соп… - силился произнести что-то он, но, похоже, безрезультатно. – Не могу… - Я не знаю, чего ты хочешь от меня, Маклагген. - Когда я пригласил тебя на Бал Хэллоуина, тогда все началось. Я думал, ты поймешь, но ты не поняла. И сейчас ничегошеньки не понимаешь… Мне трудно. Я не могу спать, Грейнджер. Гермиона все больше запутывалась в словах парня. Изумленно слушая его, она боялась перебить его. Он был прав – она ничего не понимала. Кормак вел себя странно. - В голове словно жуки сидят, понимаешь? Это невыносимо… Прекрати так смотреть на меня! – рявкнул он вдруг. – Как будто я псих какой. Я – не псих. Это все ты сделала со мной, глупая… девчонка. Он замолчал, и уткнулся взглядом в лед. - Я не думала, что так нравлюсь тебе, Маклагген, - наконец, решилась Гермиона, сказав наугад, чтобы вывести Кормака из оцепенения. - А еще говорят, что ты самая умная ведьма столетия, - хмыкнул Кормак, вытаскивая из кармана сюртука волшебную палочку. – Я действительно хотел долгое время поцеловать тебя и не только, но сейчас не об этом. Надеюсь, - выдохнул он и глубоко вдохнул, - что если я сделаю это, то снова смогу вздохнуть. Эти жуки… – Гермиона стояла как вкопанная. Он нерешительно сделал несколько шагов назад, к берегу и занес палочку надо льдом, на котором стояла Грейнджер. – Прости. Когда она, наконец, поняла, что он собирается сделать, было слишком поздно.

***

Ледяная вода мгновенно поглотила Гермиону. В первую секунду было чувство, будто все ее тело окатили кипящей водой. Во вторую начало ломить кости. Разум прояснился на третью секунду, все барьеры, притупляющие боль до этого момента, рухнули. Гермиона прочувствовала каждую клеточку организма, захватываемого холодом. Невероятного труда ей стоило не упустить драгоценный кислород из легких. Погружение было неожиданным, потому ей не удалось набрать побольше воздуха. Грейнджер попыталась пошевелить руками. Пальцы не слушались, окончательно одеревенев. Ног она не чувствовала. Нужно было всплывать, а она не может двигаться. Через секунд пятнадцать Гермиона выпустит последний пузырек кислорода. И утонет. Грейнджер вдруг поняла, что стремительно уходит глубже под воду. Тяжелое платье оказалось чудным балластом. Грейнджер попыталась открыть глаза и, когда ей это удалось, ничего, кроме темноты, не увидела. Постаравшись не дышать слишком часто, она начала двигать руками что есть сил, в надежде на спасение. Вскоре, однако, Грейнджер поняла, что бороться с тяжелой ледяной водой не имеет смысла при ее-то силах. Колени, опоясанные тканью, не могли двигаться. Не имеет смысла. Нет выхода. «Кормак не виноват». Плохо, что об этом никто не узнает. Злость охватила Гермиону. Кто-то пытается ее убить, и она так легко сдалась? Она захотела закричать, но не могла – она упустит кислород. Такой роскоши у нее нет. Не время для паники. Внезапно вспомнился стародавний сон, где она едва не сгорела в Выручай комнате. Ее посетила та же мысль, что и тогда – «Нет выхода». На этот раз все реально, только вокруг не Адское пламя, а ледяная вода, утягивающая девушку вглубь. Выхода нет? Наверху есть разлом, сквозь который Гермиона попала сюда. Выход есть. Нужно только постараться. Одеревенелыми пальцами она схватилась за ткань платья и что есть духу дернула его вдоль шва сбоку. Это помогло – ткань поддалась, но совсем чуть-чуть. Так у ног было больше свободы. От усилия, Гермиона выдохнула больше, чем надеялась. Нужно было торопиться. Напрягшись, она начала плыть, как лягушка, отталкиваясь от воды, словно от земли. Так она проплыла почти семь метров вверх. Прошло восемнадцать секунд, и Гермиона почувствовала, что брать воздух неоткуда. Горло будто сдавило обручем, дышать было почти нечем. В отчаянии, вдруг накатившим на нее, Гермиона начала яростно махать руками, пытаясь вытолкнуть тело выше, к разлому. Она видела неясные очертания ледяной проруби, мерцание месяца – они были не так далеко. Перед глазами поплыли темные круги. Холод словно пробрался еще глубже под ребра и начал забирать хоть какую-никакую энергию. Когда Гермиона наконец была готова попробовать выбраться, силы внезапно покинули ее и кислород закончился. Руки, отчаянно гребшие наверх, остановились сами по себе. Глаза закрылись и Гермиона ощутила такую усталость, какую испытывает после долгих вечеров за подготовкой к экзаменам и тестам. Только сейчас она вряд ли сможет уснуть в своей мягкой постельке в обнимку с Живоглотом. Она засыпает среди безмолвных вод и камней. Стало все равно. Прошло еще шесть секунд, прежде чем последняя мысль посетила ее голову.

***

Дура. Конченная дура Грейнджер! Вода была адски холодной. Хорошо, что Блэйз успел снять пальто – хоть что-то останется сухим. Забини пожалел, что оставил палочку в пальто, ибо сейчас она бы очень пригодилась. От холода глаза плохо ориентировались в темноте вод. Тем более, эта полоумная Грейнджер надела черное платье! Дура! Он злился, но сердце бешено колотилось от ужаса. У нее явно заканчивается воздух. Когда Маклагген отскочил от проруби, в которой так скоро исчезла Гермиона, Забини и Малфой находились у парадных дверей Школы. На ходу сбрасывая обувь и верхнюю одежду, Блэйз бросился к озеру. Малфой побежал за ним. В голове стучало набатом: «Дура, дура, дура! Лишь бы успеть». Он начал отсчитывать секунды – так он поймет, сколько у него шансов спасти непутевую девушку. «Десять». Маклагген, вернувшись на берег, рухнул на покрытые инеем камни. Блэйза наполнила еще пущая злость, на этот раз на гриффиндорца. Он знал, что ему доверять нельзя, но Грейнджер это было невдомек. «Тринадцать». Он уже был близко. Он не чувствовал своих ног, и скорости, на которой бежит. Однако, ему все казалось, что он слишком медленный. «Пятнадцать». Блэйз проскочил мимо Маклаггена. С ним разбираться не было времени, тем более, что позади бежит Малфой, уж он-то сделает все как надо. А у Забини задача - спасти Грейнджер. Короткий миг у проруби, и вот уже лед превращает его кожу в наждачную бумагу. «Восемнадцать». Ему показалось, что он заметил очертания фигуры девушки. Он поплыл в ту сторону. Когда он подплыл ближе, очертания исчезли. Это была не Грейнджер. Забини снова оглянулся в поисках Гермионы. Время шло. «Двадцать». Он решил плыть в глубь, в неверии, что ее могло затянуть слишком глубоко. Несмотря на тяжелящую одежду, на некоторую скованность в движениях и сильное охлаждение, Блэйз плыл быстро. Он выровнял дыхание и замедлил сердцебиение, чтобы уменьшить выброс углекислого газа в кровь. Так он может продержаться под водой около двух минут. Но будут ли у Гермионы эти минуты? «Двадцать пять». Он нашел ее. Внезапно заметил зависшее тело, с распростертыми руками и закинутой головой в обрамлении темных волос. Это было чудом найти Грейнджер, но было непохоже, что она дышит. Лицо ее было спокойным, как никогда, было похоже, что она спит. Забини подплыл к ней, подавляя собственный страх и осторожно ухватил девушку поперек туловища. Хороший знак, что глаза закрыты – Забини успокаивал себя. «Двадцать девять». Они всплыли и относительно прохладный ночной воздух мигом облепил мокрое лицо парня противным холодком. Забини быстро задышал и огляделся. Около разлома стоял Драко, с таким обеспокоенным лицом, что Забини ему до конца жизни припомнит. - Вы как, в порядке? – спросил Драко, однако не приближаясь к кромке. - Может, поможешь? – прохрипел Блэйз. Придерживая Грейнджер, он подплыл к краю разлома. Грейнджер внезапно закашлялась, выплевывая воду, на секунду открыла глаза и испуганно посмотрела на Блэйза… Он собрался что-то спросить у нее, но она тут же потеряла сознание. «Жива». Драко направил на нее свою волшебную палочку и произнес: - Левикорпус! Тело Грейнджер плавно поднялось из воды, и, минуя грозившуюся обломиться кромку льда разлома, приземлилось неподалеку от связанного Кормака, лежащего на льду с картинно разбитой губой. Забини в это время выбрался сам. Тяжело дыша, он подполз к Гермионе, вглядываясь в ее сейчас такое умиротворенное лицо. Дура, дурочка… Взглянув на Кормака, Блэйз хмыкнул. - Что это ты с ним учудил? - Я знаю, что ты хотел бы хорошенько начистить ему морду – за свою-то девчонку я любого побью, - ответил Драко, ткнув Кормака палочкой в плечо, отчего тот зло посмотрел на слизеринцев. – Прости, что начал без тебя. - Сейчас у меня на это времени вряд ли найдется. Позже, - многообещающим тоном заметил Забини. – Нам нужно отвести Грейнджер к Помфри, а его – к Макгонагалл. - Я о нем позабочусь, - сказал Малфой, хватая Кормака под мышки и грубо поднимая на ноги. Блэйз поднялся. Вытащив свою волшебную палочку из пальто, он вытянул при помощи заклинания, насколько это было возможно, воду из одежды Гермионы, а потом из своей. В свое сухое пальто он обернул Грейнджер, осторожно взял на руки. Все вчетвером они направились к замку.

***

Блэйз очнулся от звука легкого шороха. Кто-то скользнул в его кровать. Это было бы привычно, если не было бы реально. Во снах к нему часто приходит Грейнджер и каждый раз руки, ласкающие его, становятся все холодней. Но в этот раз все было по-другому. Во-первых, он находился не у себя в подземельях. Он лежал на одной из небольших коек Больничного Крыла, окруженной полупрозрачной ширмой. Во-вторых, он не спал. Когда он принес Грейнджер сюда, он не смог прилечь, пока мадам Помфри не закончила и с ним тоже. Он вызвался помочь ей с Грейнджер, но она отослала его в подсобку за зельем «Горчичный костерок» для согрева, пока избавляла девушку от влажного платья. Забини она велела остаться в Больничном Крыле, так как пострадал он немногим меньше чем остальные. Как оказалось, были и другие жертвы отравления опасным зельем в этот вечер. Среди них – Гарри Поттер, Джинни Уизли, Терри Бут с Рэйвенкло, Невилл Лонгботтом и пару студентов с Хаффлпаффа. Все они лежали на отдельных койках в противоположной стороне зала. Блэйз сам не желал покидать госпиталь. Вдруг кто-либо другой попытается напасть на Грейнджер? Он остался и постарался не спать. И, в-третьих. Руки были теплые. Они скользнули по его спине, а потом по животу, прижимая. Стараясь не производить шума, Блэйз повернулся, насколько это позволила кровать. На него испуганно уставилась Гермиона. Выглядела она так, будто совершила какое-то преступление. Руки она убрала, но так и осталась лежать подле него, почти прижавшись. - Грейнджер? - Да? – шепотом, едва слышно. - Как ты? – спросил он, решив, что не стоит интересоваться почему она легла рядом с ним. - В порядке. Блэйз не нашел что сказать. Да и надо было ли что-либо говорить? Хотелось вернуть ее теплые руки обратно. - Спасибо, Блэйз, - сказала она тихо. – Я жива только благодаря тебе. Я не знаю, что было бы, если бы ты не появился… Она опустила глаза. - Не благодари, Грейнджер. Я думаю, что тебе стоит прекратить влезать в неприятности. В следующий раз меня рядом может не оказаться, - сказал он, покривив губы. - Я не по своему желанию попала в озеро, Забини, - вспылила Гермиона. - Однако, попала. В результате принятых тобой неправильных решений. Не говори мне, что довериться Маклаггену было хорошей идеей. - Маклагген тут не при чем, - сказала Грейнджер. – Он не виноват. - Как это? – недоуменно спросил Блэйз. - Он был под Империо, и в последние минуты все пытался побороть заклятие, пытался сказать мне, что он околдован. Я была слишком опьянена зельем, подмешанным в пунш, чтобы это понять. Он не хотел меня убивать, Забини. - Веришь в людей, даже когда они пытаются тебя убить. Ты удивительна, Гермиона. - Блэйз… - успокаивающе начала Грейнджер, понимая, что Забини злится. - Так удивительна, что веришь всем, кроме меня. Веришь Маклаггену, а мне – нет. Так иронично. Говоришь, что тебе со мной небезопасно, что, когда ты со мной, - прохрипел он, - случаются неприятности… Сегодня все вышло наоборот, так? - Ты сам понимаешь, что Кормак не сам к этому пришел. Его заставили. Ты знаешь, что я права. - Удивительно, что меня никто не заставлял спасать тебя, - недобро хмыкнул он. Блэйза переполняла злоба. Он еще держал обиду за те слова, что сказала Гермиона в Гостиной Старост. Он был уверен, что она испытывает к нему взаимные чувства, но в тот вечер она назвала его причиной всех своих бед. Она посмотрела на него как-то особенно печально. Придвинувшись ближе, что глаза были на одном уровне, Гермиона наклонилась к губам Забини. - Не надо. Гермиона дрогнула от внезапных слов, но все равно сделала то, что собиралась – поцеловала его. Это длилось не больше трех секунд. Открыв глаза, она наткнулась на безразличный, как ей показалось, взгляд парня. Внутри немедленно похолодело. - Не надо было, - сказал он, отодвинувшись. – Не делай то, чего не хочешь. - Но я хотела, - возразила Грейнджер. - Ты сделала это, потому что знала, что у тебя есть на это право. Что ты можешь сделать любую хрень, и я обязательно буду рад, будто бы ты что-то чувствуешь ко мне. Будто я значу для тебя больше, чем думаю. Люди всегда так поступают с теми, кто в них влюблен. Принимать каждое мгновение рядом как кость – собаки - не для меня. Я слишком горд для твоих игр. - Блэйз… - растерянно прошептала она. – Я этого хотела. - Завтра ты скажешь иное, - холодно сказал он. – Я тебя знаю слишком хорошо. - Как скажешь, Блэйз Забини, - процедила она яростно. – Иди ты к…морским чертям! Не надо было спасать меня, даже поблагодарить не даешь. Забираю свои слова обратно, понял?! Взметнувшись с кровати и быстро прошуршав в длинном больничном платье в сторону выхода госпиталя, Гермиона юркнула в отворенную дверь. Блэйз не успел ее остановить. Ей нельзя было покидать постель по меньшей мере ночь. Поэтому Блэйз поспешно двинулся следом - вернуть беглянку. «Недоумок», - ругал он себя, пока спускался по лестнице. – «Зачем ты это сказал? Она была твоей, рядом, она была благодарна. Сказал бы – не за что, обращайся, пошутил бы как умеешь и все!» Он обогнул статую вепря, в которую чуть не впечатался в порыве злости на самого себя. Интуитивно он шел туда, куда могла уйти Гермиона. В самом изножье лестницы в Главный холл сидела Грейнджер, склонив голову на колени. Замедлив шаг, Блэйз спустился и сел рядом. - Хей, - окликнул тихонько он. - Хей, - отозвалась Гермиона, подняв лицо. - Грейнджер, тебе нужно вернуться в Больничное Крыло, пока мадам Помфри не четвертовала нас обоих, - замявшись, сказал Блэйз. - Я знаю, я вернусь попозже. - Я вернусь с тобой, нельзя, чтобы ты бродила тут одна. - Не волнуйся. На этот раз я о себе позабочусь. Забини оглушено замолчал. Холодный тон ее голоса говорил о большом нежелании видеть его здесь. В холле было ни души. За большими дверьми, выходящими наружу, завывал ветер начавшейся бури. От каменных ступеней шел холод, незаметно пробирающийся под легкие больничные одеяния. - Прости за слова. Я был все еще зол, - сказал он. - На себя, по большей части. Мне не стоило язвить, ведь в конце концов, это была моя вина. В какие-то моменты гордость идет впереди собственных слов, поэтому у меня все время получаются грубости вместо того, что я на самом деле хотел сказать. Прости за слова, я был не прав. Грейнджер молчала. - Я хочу внести ясность в отношения между нами, - начал Блэйз, чувствуя, что пришло время исповеди. – Во время Хэллоуина, того бала, я чувствовал, что случится что-нибудь неприятное, но я точно не знал, что наш поцелуй кто-то раскроет на всю школу. Я считал забавным, как ты убегала от меня, не желая обсуждать тот поцелуй, но, когда вся школа узнала о нем – я перестал веселиться. Ты выглядела такой напуганной, что я сам испугался. Ты замкнулась и, попробовать как-то поговорить с тобой было еще трудней. А в вечер в Гостиной Старост я просто сорвался. Мне конкретно сносило крышу, - он замолчал на секунду. - Ты тогда сказала, что ничего не чувствуешь, что все – ошибка, и, в принципе, я понимал тебя. Какой-то маньяк преследует тебя и пытается… склонить к отношениям, которых ты не хочешь – у меня было много времени, чтобы об этом подумать и решить, что такое поведение недопустимо. Под этим маньяком я подразумеваю себя, - уточнил Блэйз, на что Гермиона незаметно хмыкнула. - Я решил оставить тебя в покое. До сегодняшнего вечера, - и, посмотрев на огромные часы в холле, показывающие пять минут третьего ночи, заметил, - вчерашнего вечера. Маклагген всегда внушал мне недоверие, и я, по понятным причинам, решил проследить за тобой. - Не зря, - коротко выдала Гермиона впервые после долгого молчания. Блэйз не стал ничего отвечать, надеясь, что Грейнджер захочется сказать что-нибудь еще. Однако, она уставилась перед собой и едва слышно сопела от заложенного носа, и постепенно Блэйзу становилось неловко. - Знаешь, я не помню тот момент, когда ты стал мне нравится, - вдруг подала голос Гермиона, чем удивила Блэйза. - В один момент ты – обычный заносчивый слизеренец, до которого мне нет дела, а потом вдруг – занимаешь все мысли. Особенно дико было думать, что я нравлюсь тебе, я просто не могла поверить в твои слова. До сих пор была уверена, что это крупный розыгрыш. - До того, как я спас тебя? - Да. Хотя… ты мог подстроить это тоже. Чтобы сейчас выглядеть героем в моих глазах. Знаешь, со всеми этими славными речами, - подозрительно сказала Грейнджер, повернув голову. - Грейнджер, Мерлин тебя, сколько можно?! – нервно рассмеялся Забини. Однако, Грейнджер не спешила смеяться в ответ. Она, все также щурясь, поднялась со ступеньки и странно посмотрела на Блэйза. Он поднялся следом, и гриффиндорка сразу стала такой низенькой, с его-то высоты. - Я знаю, что ты не лжешь, - сказала она тихо, приближаясь к нему вплотную. Карие глаза опасно сверкнули. – В тот вечер, когда ты впервые поцеловал меня, я знала, что это повторится. Я этого боялась, ведь я была с Роном. Ты представлял большую опасность для моих идеальных планов на жизнь, но кто бы еще дал мне понять, что они совершенно не безупречны. Мне трудно доверять людям, - а потом, замявшись, исправилась: - Слизеринцам. Но я хочу попробовать. Забини был потрясен. Ее взгляд отражал такое смирение и уверенность, что Блэйз опешил на несколько секунд. - Под «попробовать» я имею в виду быть с тобой. - Не… пожалеешь? – ехидно спросил он. Придвинувшись и обхватив руками лицо гриффиндорки, уже не рискуя быть отвергнутым, Блэйз испытующе взглянул в такие родные шоколадные глаза. - Я стараюсь не думать наперед, - сказала она, погладив большим пальцем ладони щеку парня. Слов было достаточно. Он наклонился, и она сама поцеловала его – настолько крепко, насколько умела и могла. Ее губы были неповторимы на вкус. Каждое их движение – плавное, нежное, грубое, снова мягкое – отдавалось пульсирующим, тянущим чувством внизу живота. Если так пойдет дальше, то ему вряд ли удастся сдержать себя. А ведь всего пару часов назад он вытащил ее из ледяной воды, отравленную какой-то дрянью. Ему нужно оставить свои грешные желания и порывы до выздоровления Грейнджер, по меньшей мере. Мерлин, грязные мыслишки, Забини? Блэйзу стало вдруг смешно. Почувствовав это, Гермиона отстранилась и обиженно воззрилась на него. - В чем дело? - Я не думаю, что место для поцелуя мы нашли подходящее, - потерев затылок, сказал Блэйз. - Сегодня вечеринка у Слизнорта, если ты не забыла. - Она уже закончилась. - У слизеринцев она только началась, насчет других – не знаю. Пора возвращаться. - Пожалуй, - сказала Гермиона, потянувшись к губам Забини напоследок. Крепко обняв девушку, он поцеловал ее особенно нежно. А потом они побрели в Больничное Крыло в молчании.