Странные силы.

— Да что с тобой такое?! Возглас Англии отвлек Америку от его ужасающего открытия. — Чего? — глупо ответил он вялым голосом. — Я задал простой вопрос, и ты полностью меня проигнорировал. Неужели, мое внимание действительно так мало значит для тебя? Америка опустил взгляд и стал перебирать пальцами. — Извини, — промямлил он. Подождав немного, он поднял глаза и встретился взглядом с Англией, который смотрел на него так, будто у него выросла вторая голова. К счастью, начало заседания было провозглашено раньше, чем Англия успел задать еще один вопрос. В первый раз за долгое время Америку начали терзать сомнения. Действия, которые раньше были предельно четкими утверждениями, сейчас превратились расплывчатые вопросы. Когда настала его пора говорить, то он запнулся. Запнулся. Он, Соединенные Штаты Америки, запнулся во время официального совещания. Земля должна была содрогнуться в ответ. Неудивительно, что военные так хотели подробнее изучить его идею. Даже если Япония и сомневался в ней, Америка был убежден, что если эта технология заставляла людей чувствовать себя так, как он себя чувствовал, то она могла сокрушить самую лютую армию. Остальные страны, должно быть, почувствовали, что что-то не так, и стали обращаться к нему реже. Просто у всех неожиданно выдался плохой день. Или год. Или век. Америка развалился на своем стуле и туго скрестил руки, стараясь сосредоточить свое внимание на отражении в длинном столе как можно дольше. Он чувствовал пару глаз, устремленных на него, обжигающих его сознание как огни, но не мог заставить себя проверить, были ли эти глаза изумрудно-зелеными. Во время перерыва на обед, прежде чем кто-либо смог заговорить с ним, Америка вылетел из зала навстречу солнечным лучам. Он шел по тротуару, и от яркого света у него стучало в висках. Он сразу же пожалел о том, что не взял собой свои выполненные на заказ «Рай-Бан», и заглянул в первый попавшийся супермаркет, чтобы купить дешевую пару цепляющихся солнечных очков. Они выглядели слегка убого, но Америка был не в том состоянии, чтобы заботиться об этом. Он вышел из магазина с возвратившейся каплей самоуверенности и здравого смысла и сразу же столкнулся с Канадой. — Эй! Смотри, куда прешь! — закричал Америка. — Это ты в меня врезался, — пробормотал Канада. Он отряхнул свой костюм и несколько мгновений изучал напряженное выражение лица Америки. — Что-то не так? Ты вел себя странно этим утром. Они вместе направились по улице в сторону городского парка неподалеку. — Господи, ты теперь следишь за мной? — спросил Америка, надув губы. Канада проигнорировал обвинение. — Снова тревожишься из-за Пэйлин? У Америки по спине пробежала дрожь. — Эух. Нет, политика тут ни при чем. Вроде. Просто плохой день. Ты должен знать, как это бывает. Канада кивнул и опустил голову. Пару минут они шли в тишине, временами поправляя очки почти в унисон, пока Канада снова не заговорил. — Мы соседи, Ал. Ты можешь все мне рассказать. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — заявил Америка, гневно засовывая руки в карманы. Канада повысил голос, но он так и остался мягким и недействующим. — Твои проблемы могут влиять на меня тоже. Я имею право знать, если что-то происходит. Америка замотал головой. — Не это. Ненавижу, когда ты произносишь слова с мягким знаком. Жутко бесит меня. — Ч-что? Какой еще мягкий знак? — Обычный мягкий знак. Который ты вставляешь в «сосед» или «любимый». Это тупо. Канада остановился и почесал лоб. — Что за… Ты не можешь прочитать то, что я говорю. Америка продолжил ходьбу, пуще надув губы. — Но я могу это почувствовать. Уголки губ Канады немного приподнялись, когда он догнал Америку. — Ах. Значит, дело в Артуре. Америка едва не споткнулся о свои собственные ноги, но быстро вернул былую невозмутимость. — Чего?! Нет! Я просто сказал тебе, что это меня раздражает. Не надо ничего выдумывать! Канада улыбнулся той неприятной проницательной улыбкой, которая постоянно выводила Америку из себя. — Так ты все-таки сделал шаг? — Шаг? Шаг куда? О чем ты говоришь? Канада вздохнул и подумал, стоило ли оно вообще этого. Но потом он заметил, как крепко были сжаты у Америки кулаки. О да, оно того стоило. — Извини, я думал, ты уже догадался. Не обращай внимания. Америка побежал вперед Канады и преградил тому путь. — Догадался о чем, Мэтт? Ты что-то скрываешь от меня? Прежде чем Канада ответил, на его телефоне зазвенел радостный будильник. Он достал его из кармана и взглянул на часы. Ассамблея, где проводились заседания, была едва видна с того места, где они стояли. — Извини, нам пора возвращаться. Мне нужно идти, — он наклонился вперед и ласково сжал предплечье Америки. — Удачи. Америка попытался уточнить, но Канада уже быстрым шагом направлялся обратно к зданию. Америка начал неторопливо идти по тротуару, рассматривая пятна солнечного света на асфальте и думая о странном поведении Канады. Почему Канада что-то темнил? Что у него были за дела с Англией? Почему он чувствовал себя так, будто упускал что-то очень важное? Он использовал время по дороге назад, чтобы разобраться в проблемах, которые угрожали его образу жизни, но внезапно появившаяся на пути статуя вернула его в реальный мир. Он глухо ударился лбом о каменную фигуру и припал к земле, держась руками за голову. Опустившись на пятки, он тяжело дышал до тех пор, пока снова не смог подняться. Насадки для очков теперь были расцарапаны к черту, но солнце все еще светило в глаза слишком ярко, отчего у него закружилась голова. Америка осознал, что он как раз находится перед зданием ассамблеи, и быстро забежал внутрь, держась за голову. Он знал, что заседание уже началось, но направился в уборную, чтобы привести себя в порядок. Подняв насадки, он наклонился к зеркалу, чтобы рассмотреть свои увечья. Если сравнивать его вид всего лишь пару часов назад, сейчас он находился в абсолютном беспорядке. Лоб был запачкан кровью на том месте, где он соприкоснулся с камнем. Из-за поднятых стекол он выглядел, как папаша средних лет на прогуле по пляжу. Хуже всего было то, что он выглядел жалко. Он не мог точно понять что именно, но что-то в его лице придавало ему потерянный вид. Это было именно то, чего он боялся. Оторвав себе бумажное полотенце, он аккуратно вытер кровь, открывая неглубокую рану. Все было не так плохо, как могло быть, если бы рана не была такой заметной и не саднила так сильно. Прочистив свои ранения, Америка отцепил насадки от своих очков, засунул их в карман и снова взглянул в зеркало. Он улыбнулся себе, пытаясь проверить, был ли он еще в состоянии подделать немного самоуверенности. Его попытки были неутешительны. Может быть, он просто слишком мудрил со всем? Он думал, что находится под эффектом от пистолета; он знал, что его отношения с Англией были не совсем нормальны; и сейчас он обманывал себя тем, что думал, будто влюблен или вроде того. Такое могло случиться, верно? Он просто вел себя как псих. Если он перестанет зацикливаться на проблеме, то, возможно, она разрешится сама собой. Часы на стене сообщили, что он опаздывал примерно на пятнадцать минут, поэтому он жалко подмигнул себе и заторопился в сторону зала заседаний. Его появление было встречено хором недовольных вздохов и возгласов; очевидно, дожидались только его. Он побежал к своему месту, держа голову опущенной. — О чем ты думал, заставляя нас всех вот так ждать тебя? — заворчал Англия, когда следующая страна начала представлять свой доклад. — Я клянусь тебе, ты самое эгоистичное и невыносимое существо на планете. Америка попытался сохранить свой ум чистым и непроницаемым для изворотливых внешних воздействий на него. Он обернулся к Англии, решившись проверить свою теорию. Тревога, появившаяся на лице Англии, когда тот заметил его рану, уничтожила все прилагаемые усилия, и вместо пустоты внутри что-то начало кувыркаться в животе. Англия наклонился вперед. — Чтоб мне провалиться, ты в порядке? У Америки в горле пересохло, но он кое-как смог прохрипеть ответ. — Ага, все окей. Я просто гулял и ударился. Быстро и ненавязчиво Англия убрал несколько прядей со лба Америки, чтобы рассмотреть его целиком. Однако с точки зрения Америки все это произошло в замедленном действии. Он увидел мягкое выражение в глазах Англии, почувствовал теплоту его пальцев. Этого короткого касания было слишком много. — Посмотрю, есть ли у меня с собой пластырь, — сказал Англия. Америка немного успокоился, наблюдая за тем, как Англия доставал свой коричневый кожаный портфель. Он не успел остановить себя и заговорил: — С чего бы вдруг мне пласт… Англия зыркнул на него. — Ох. Точно. Лейкопластырь. Портфель открылся, и Англия принялся ворошиться в нем. — Почему ты вообще носишь эти штуки с собой? — развеселившись, спросил Америка. Слова получались естественными, как дыхание. — Что в этом такого? — ответил Англия немного раздраженным тоном. — Не знаю. Мне кажется, это лишнее. — Тогда извини меня за то, что я был подготовлен, — отрезал Англия. — Я тебя извиняю, — Америка усмехнулся своей собственной шутке. — Подготовлен к чему? Боишься, что один из твоих докладов получит бо-бо? — Небеспричинно полагать, что кто-то может порезаться бумагой. — Ох, точно. Присматривай за ними. Если ты не позаботишься, то они могут тебе и всю руку отрубить. — Неблагодарная маленькая сволочь, — прорычал Англия. Он хотел было задушить Америку, но кто-то на другом конце стола громко прочистил горло, и они оба заметили, что все выжидающе смотрят на них. Англия яростно закрыл свой портфель и в гневе отвернулся. Америка тоже отвел взгляд, но небольшая улыбка появилась на его лице. Да, это было нормально. Это было то, к чему он привык, их дружба шла своим чередом. Иначе, по какой еще причине у них так легко завязывались споры? Маленькая ссора — это всегда хорошо и полезно. Если он мог так легко подавлять слащавые чувства, то был в полной безопасности. Краем глаза он видел Англию, и его вдруг больно укололо грустью. Бедняга выглядел еще более подавленным и расстроенным, чем когда он вошел в зал этим утром. От этого кожа Америки словно покрылась колючками. Наверное, он был слишком груб. Англия всего лишь пытался помочь, а Америка обсмеял его и совсем не позаботился о его чувствах. Было ли возможно, что он зашел слишком далеко? Было ли возможно, что он был… неправ? Чувство вины окатило его с головой. Это должно было прекратиться. Он превращался в тотального размазню. После того, как совещание окончательно завершилось, он отправился на прогулку по городу, желая найти самый шумный бар. В конце концов, он остановил свой выбор на спорт-баре и попытался сосредоточиться на игре, но разные вещи продолжали напоминать ему об Англии. Юнион Джек на чьей-то куртке. Канал со спортивными играми Гарри Поттера. Кто-то сел через несколько стульев от него и заказал мартини, вызвав этим воспоминания о памятной ночи, когда они с Англией напились вместе и, спотыкаясь, шли рука об руку по улицам центрального Лондона. Америка отключился на Трафальгарской площади, и его разбудил полицейский наряд, который пытался снять полуголого Англию со статуи Георга IV, пока тот обвинял их в том, что они были «чертовыми гребанными мерзавцами», и настаивал на том, что имел полное право там находиться. Да, порой они здорово проводили время. Немного отвлекшись от переживаний, он выпил порцию виски, перед тем как вернуться в отель и купить аптечку в гостиничном магазине. Едва войдя в свой номер, он швырнул портфель на стол, снял пиджак с галстуком, после чего рухнул на постель, чтобы сразу же ойкнуть и подняться снова. Он лег прямо на солнечные очки, которые лежали в кармане и теперь были переломлены посередине. Казалось, что день планировал быть таким же неудачным в конце, каким он был в начале. С громким стуком стеклышки оказались в мусорном ведре. После того как Америка прилепил лейкопластырь на лоб, он развалился на кровати и долгое время смотрел в окно. Пока он смотрел, вид снаружи из вечернего превратился в ночной. Когда его взгляд упал на серебряный чемодан, в котором лежал пистолет, его неожиданно пронзила идея. Он перевернулся на спину, достал телефон и набрал номер своего секретаря. После короткого разговора он поинтересовался, нельзя ли ему как-нибудь достать номер одного из ученых, которые работали над проектом. Он беспокойно расхаживал по комнате в ожидании, когда секретарь закончит поиск. Она перезвонила ему через десять минут и продиктовала чей-то персональный номер. От души поблагодарив ее, Америка как безумец стал нажимать на цифры. Струйка облегчения просочилась в его голову. Ему надо было подумать об этом еще вчера. Конечно же, у специалистов, руководящих проектом, было решение. Человек на телефоне ответил, и Америка сразу же пустился описывать случившийся инцидент, яро жестикулируя перед публикой в пустой комнате. Он аккуратно исключил из рассказа тот факт, что это он сам был под прицелом пистолета. — Так, как можно это исправить? — в итоге, спросил Америка, будучи уже на издыхании. — У вас есть обратный гейский пистолет или что? — Б-боюсь, у нас нет ничего подходящего, мистер Джонс, — ученый был крайне удивлен подобным вопросом. — Мы непременно это исследуем. — «Исследуем»? И сколько времени это займет? — краешек тревоги подкрадывался к голосу Америки. Он стоял посреди комнаты неподвижный, как воздух. — Я не уверен. Сначала нам потребуется установить, возможно ли изменить непосредственное действие аппарата, а затем провести несколько тестов. — Возможно ли?! — беспокойство превратилось в истерику. — Извините, мистер Джонс. Вам была дана установка не стрелять. — Это была случайность! Почему вы вообще позволили мне взять что-то настолько опасное?! — Мы перечислили все риски, но Вы отказались покидать офис без прототипа. Я, кажется, помню Ваши точные слова: «Мне плевать, хочу свой гейский пистолет» Америка не мог припомнить ни эту встречу, ни виргинского акцента, который изобразил ученый. Некоторое время он молчал. — Сэр, — отозвался ученый после того, как Америка не ответил. — Сэр, приношу свои извинения. Я не хотел выказать неуважение к вам, но это действительно было так. Мы разберемся с этой проблемой для вас. К тому же вполне вероятно, что это состояние исчезнет само по себе. — Правда? — выдохнул Америка. — Возможно. Если мы что-нибудь обнаружим, то свяжемся с вами. Америка поблагодарил его за помощь и бросил трубку, пребывая в состоянии транса. В его гостиничном номере было темно, единственный свет исходил от городских огней за окном. Он медленно опустился на постель. Что же ему делать? Несмотря на бытующее мнение, в действительности он всегда много работал. Если он не сможет сосредоточиться на чем-либо, если он позволит чему-то действовать на себя, если он не сможет перестать думать о… То чем он сможет заниматься? От очередного взгляда, брошенного на металлический чемодан, ему стало нехорошо. Если это было чувство, которое испытываешь, влюбившись в страну, то он не хотел с ним связываться. Он просто хотел снова стать самим собой. Вечер пронесся мимо, пока Америка лежал в темноте, просто размышляя. Новые воспоминания продолжали появляться, и он удивился тому, как много их было. Огромное множество моментов, наполненных грустью, радостью и дружбой пробегало в его мыслях. Он почти не заметил, как воспоминания превратились в сон. Америка открыл глаза и внимательно осмотрел открытое поле, заполненное яркими огнями и музыкой. Все казалось очень знакомым. В отличие от остальных воспоминаний, он не мог никак ухватиться за это. Несмотря на то, что он чувствовал, что живет в нем в данную секунду, оно все равно не поддавалось его контролю. Он сделал шаг и почувствовал, как вокруг него стремительно проносятся люди и музыка, после чего услышал голос. Слегка раздраженный Англия стоял рядом с ним и усердно делал вид, что ему совсем не хочется там находиться. Да, это было знакомо. Он помнил эту ночь, прошедшую не больше пятнадцати лет назад. Он пригласил Англию отпраздновать что-то… что-то глупое и неинтересное, но важное для него. Однако он не мог понять, почему снова проживал именно эту ночь. В ней не было ничего особо необычного. Он даже задался вопросом, почему помнил все так подробно. Сейчас они двигались вперед, проходя мимо киосков, разнообразных игр и палаток с жирной, но вкусной едой. Америка восторженно указал на предсказатель судьбы, но Англия неодобрительно посмотрел на него и зашагал быстрее. Когда они добрались до карусели, Америка отказался принимать слово «нет». Англия выбрал единорога и слегка покраснел от того, что Америка фыркнул над ним. После нескольких унизительных попыток оседлать хитрое металлическое чудовище Англии пришлось взять протянутую в помощь руку Америки, разглагольствуя при этом о том, что «железки» находились не на положенном месте. Америка не знал, были ли волнение в его сердце и тепло на его щеках частью сна или же воспоминания. Он припоминал взгляд Англии в тот момент и догадался, что и он тоже думал о том, как много изменилось с того дня, когда Англия давал Америке первый урок верховой езды. Как только Америка забрался на своего коня (формально, то был морской конек), карусель запустилась, и вся его энергия переключилась на ее движение. Он веселился и кричал, ударял кулаком в воздух и отклонялся назад, будто под ним было настоящее животное. От взгляда на своего коллегу по поездке на лице Англии появилась кроткая улыбка, но она сразу же сменилась хмурым взглядом, когда он заметил, что Америка смотрит на него. Однако Америка все равно знал, что Англия в какой-то мере получает удовольствие, и от этого в груди его случился новый взрыв энергии. Последующий час или два превратился в размытое пятно из крученого сахара и вихря кружащихся огней и цветов. Туман вокруг буквально состоял из сказочного эха чувств, ощущений и пространства. Они прокатились еще несколько раз, и после каждого Америка настаивал на еще одном заезде, а Англия ворчал, говоря сначала «нет», потом «ни в коем случае», а в итоге «может быть, в последний раз». По завершении ночи они, в конце концов, добрались до колеса обозрения. Забравшись в пассажирскую кабину, они устроились там. Англия заставил Америку поклясться, что это будет их последняя поездка за эту ночь. Колесо медленно начало двигаться, и они сидели молча, разглядывая оживленный мир вокруг. Америка четко помнил, что произошло дальше. В неловкой тишине он попытался раскачать их кабину, подстрекая Англию к тому, чтобы тот закричал на него. Его затея обернулась прохладным спором о понятии слова «веселье». Вскоре после этого они покинули праздник, Америка высадил Англию у отеля, и через несколько дней он улетел. Не самое худшее завершение визита, но не совсем захватывающее. То было реальностью. Сон же ушел в другом направлении. Когда они начали подниматься над землей на колесе обозрения, то придвинулись ближе друг к другу. Англия сказал, что ночь выдалась прохладной. Его рука невинно и тесно лежала на бедре Америки. Луна пролила мягкий свет на их лица, когда они прильнули ближе друг к другу, паря над верхушками деревьев. Поцелуй был тихий и нежный, воссоединявший прошлое со всем, что отделяло их друг от друга. Теперь Америка понял, почему вернулся именно в это воспоминание. Он хотел, чтобы это произошло. Это было все, чего он хотел, и он был почти уверен, что так было всегда, и тогда тоже. Его веки потяжелели и, несмотря на то, что он пытался удержать их, слезы все равно навернулись на глаза. Америка плакал от разочарования и от своего одиночества, из-за которого он не мог никому рассказать то, что ему хотелось рассказать. Слова не появлялись ни на его губах, ни в его мыслях, только в его сердце. И сейчас он бережно держал лицо Англии, рассматривая его в лунном свете. Чем ближе он оказывался, тем расплывчатее становился сон. Слеза катилась по щеке Англии, но упала она с глаз Америки. Англия неуверенно и заботливо посмотрел на него, но затем так тепло улыбнулся, что эта улыбка заставила Америку думать, что ему больше никогда не будет грустно. И вот, Англия придвинулся к нему, чтобы поцелуем высушить его слезы. Америка, вздрогнув, проснулся. Он вытер уголок глаза пальцем и уставился на его влажный кончик. Сначала он застыл, но потом ужас охватил его. Это было последней каплей. Пистолет начал грязную игру, прибегая к нелепым воспоминаниям, которые не имели ничего общего с его жизнью. Америка больше не мог это терпеть. Сегодняшний день должен стать его днем. Он собирался взять заседание в свои руки и произвести впечатление на весь мир с помощью своих могущественных способностей. Он будет настолько потрясающ, что все сразу же забудут о своих неприятностях и застынут от восхищения перед его политическим мастерством. Он… уже опоздал. Светящиеся цифры на часах глумились над ним. Америка схватил свой галстук с пиджаком и выбежал за дверь. Примечания автора: - Ray-Bans. (http://img.photobucket.com/albums/v32/metatronis/raybanaviators1.jpg) Вы знаете, что он любит сверкать этими детками. - Цепляющиеся солнечные очки. (http://img.photobucket.com/albums/v32/metatronis/clipx3.gif) Их часто носят Папаши в Шортах. - Уточняю, что упоминание Пэйлин вовсе не подразумевало под собой никаких намеков на политические склонности Альфреда. Просто это — то, о чем знают люди по всей стране, и по поводу чего они испытывают очень сильные чувства. И я думаю, что эта дележка может быть тяжким грузом на плечах Альфреда. (п/п: речь идет о бывшем губернаторе Аляски, с которой был связан большой скандал. В общем, если вам интересно, то гуглите "Сара Пэйлин". Довольно, эээ, эксцентричная особа.) - Канадский английский сочетает в себе как Американский английский, так и Британский. Предатели.(Шутка, я люблю вас, канадские братишки.) (п/п: диалог между Канадой и Америкой было довольно трудно адаптировать для русского читателя, поэтому объясняю все тут. Канадцы используют британское написание некоторых слов с "u"(favourite, colour), тогда как американцы пишут эти же слова без "u". На уроках английского нам говорили, что британский акцент звучит более отрывисто. Получается, что если проводить аналогию с русским, то их уст слова бы звучали так: "любьимый", "сосьед", "чьерез" и т.д. Поэтому я взял на себя смелость перевести все таким образом. Извините.) - Статуя Георга IV (http://img.photobucket.com/albums/v32/metatronis/kveen1098s.jpg) на Трафальгарской Площади выглядит очень удобной для того, чтобы ее оседлать. Особенно в пивных очках. - «Железки» = стремена. Это то, куда вы засовываете ногу при езде на лошади. - Колеса обозрения крутые, но страшные. - Я пыталась уточнять по поводу всех мелких деталей, но если вы обнаружите грубые ошибки, то простите меня, простите меня, простите меня. Отдельное примечание от переводчика: - Пластырь/лейкопластырь в Америке и Англии обозначается разными словами. Band-aids - в Америке, plaster - в Англии. Так что там особого каламбурчика не получилось. Ох уж эти лингвистические извращения.