Странные силы.

      Америка пытался стереть сон из своей головы, пока бежал по улице, уклоняясь от прохожих. Обычно он не запоминал свои сны, но этот намеревался остаться с ним. С последним рывком энергии он ворвался в большие двойные двери. Несколько возмущенных взглядов устремились к нему, но общая реакция была на удивление спокойной. Он заметил, что рядом с Японией было два пустых кресла. Англия еще не появился. Как угодно, ему все равно. Он чувствовал себя хорошо и отлично, и его сердце билось неестественно быстро, но совсем не от мысли о встрече с Англией. Он широко улыбнулся, игнорируя всех, кто смотрел на него, и занял свое место. — Ах, Америка-сан, — прошептал Япония. Америка повернулся к Японии с напряженной улыбкой, отчаянно пытаясь сделать вид, что находится в трезвом уме. — Да? Мне все равно, где он, если ты спрашиваешь об этом. — Х-хорошо, — голос Японии стал звучать тише, когда он вжался обратно в кресло. — Ваш лейкопластырь вот-вот отклеится. Америка замер и затем быстро оторвал болтающийся на лбу пластырь, не обращая внимания на чувство униженности, которое за этим последовало. Он еще шире улыбнулся, и его губы едва двигались во время речи. — Спасибо, Кику. Ты не знаешь, когда начнется заседание? Япония слегка подрагивал, когда говорил, обеспокоенный поддельной жизнерадостностью Америки. — Когда Англия-сан будет готов начать свое выступление. Он сейчас говорит по телефону. — Выступления! — воскликнул Америка, получив в ответ гневное шипение со всех сторон. Он совершенно забыл. Все страны имели возможность представить доклад на актуальную тему, затрагивающую их население. Это была традиция, которой они следовали годы, больше для развлечения, нежели для чего-то еще. Однако для стран с большой влиятельной силой это было обязанностью. Америка попытался найти повестку дня в своем портфеле, чтобы узнать, с чем Англия выступал в этом году, но обнаружил, что его портфель предусмотрительно спрятал себя в гостиничном номере. Фактически все самое важное осталось в гостинице, кроме кошелька и шарика ваты. Когда Америка осмотрел свою одежду, то увидел, что костюм был весь измят, туфли потерты, а на галстуке выделялось досадное пятно. Он выглядел так, будто сначала его затоптало стадо диких лосей, а потом он был вынужден спать в ящике. В тот момент, когда он подумал попросить у Японии взглянуть на повестку, двери открылись, и Англия мигом занял свое место. Несмотря на усталость в глазах, выглядел он уже лучше, чем прежде. Его губы были слегка сжаты, и было нетрудно догадаться, с кем он разговаривал. Англия совещался со своими братьями настолько редко, насколько было возможно, но каждый раз, когда это все-таки происходило, то по какой-то причине было легко определить. Англия начал поворачивать голову, поэтому Америка натянул свою лучшую «я-круче-всех-и-мне-плевать-кто-знает-об-этом» улыбку. Англия только безучастно моргнул и отвернулся. Америка убеждал себя, что тянущее чувство в его сердце совсем не имело с этим ничего общего. Они подождали еще несколько минут, пока Греция лениво упаковывал свой доклад. Америка заметил, как нога Англии дергалась в нетерпении, что имело тенденцию происходить каждый раз, когда Греция говорил. Англия был слишком джентльмен, чтобы что-нибудь сказать, но Америка знал, какое из его телодвижений сигнализировало о раздражении. Он никогда не обращал внимания, потому что Англия постоянно был раздражен, независимо от того, что делал, так почему же его, Америку, это волновало теперь? Но в этот раз он не смог не подумать о том, что эти нервные тики, может быть, были даже… милыми. Ему стало интересно, что случится, если он сейчас запустит руку под стол и положит ее на то колено. Что подумает Англия? Что он сделает? Погодите. Нет! Этой чепухе больше не было места в его голове! Он должен был снова начать вести себя как прежде, иначе скоро будет тонуть в… Черт, у Англии была милая задница. Как он не замечал этого раньше? Может, дело было только в жесткой ткани костюма, который был на нем в тот день, но, черт побери. Америка очень пристально смотрел, как Англия шел к подиуму. Сдержанная уверенность Англии и гордыня, распространявшаяся от каждого его движения, были превосходны. Он, вероятно, заслуживал быть горделивым. Большинство стран не утруждали себя самостоятельным сочинением своих речей, но у Америки не было сомнений, что Англия расписал и изучил каждый аспект своего доклада сам. Англия никогда бы не стал выдавать чужие слова за свои. — Прошу прощения за задержку. Сегодня речь пойдет о значительной части моего наследия и о том, к чему я отношусь очень серьезно — это сохранение и восстановление, — Англия преподносил свою речь с эффективной силой, обращаясь к истории мероприятий по охране и сохранению и в его стране, и в странах его братьев, а также детализируя текущие заметные изменения и раннюю статистику. Англия официально представлял все Соединенное Королевство на заседаниях со времени его возникновения. Он настаивал, что причина была в том, что его братья обычно были слишком пьяны, чтобы этим заниматься, и на них нельзя было рассчитывать. Однако все знали, что на самом деле они скорее позволят ему формально представлять их, чем будут проводить вместе несколько часов в одной комнате. Он говорил о Национальном фонде, и других благотворительных организациях, и таких государственных программах, как «Английское наследие», «Cadw» и «Историческая Шотландия»; с гордостью рассказывал о сотрудничестве с ЮНЕСКО и своих объектах Всемирного наследия. Профессионально выполненная презентация в «PowerPoint» помогала, иллюстрируя его главные исторические памятники. От того, как он произносил множество старых (или уэльских) названий, на лице у Америки расплывалась глуповатая улыбка. Иметь возможность сидеть и слушать, как говорит Англия, было небесным наслаждением. Америка мысленно шлепнул себя несколько раз за то, что так легко поддался, но он не мог не воспользоваться удобным случаем поглазеть. Когда речь подошла к концу, Америка удивился тому, что большинство стран совсем не выглядели восхищенными ею. Они похлопали, однако казалось, что лишь немногие слушали от начала до конца. Внешне Англия не выглядел расстроенным этим фактом. Он, по-видимому, привык не получать должного одобрения за свои выступления, и Америку наполнила грусть, когда он вспомнил, как часто сам умалял те усилия, которые Англия прикладывал к своей работе. Он никогда не намеревался быть злобным, но с этой точки зрения все его прежние подшучивания выглядели крайне подло. Неудивительно, что Англия постоянно огрызался. Через несколько мгновений после того, как Англия снова занял свое место, Америка неуверенно похлопал его по плечу. — Хэй. Отличная речь, — сказал он. Англия подозрительно прищурил глаза. — Мне показалось, что она правда была интересной. Глаза прищурились еще больше. Америка быстро и нервно залепетал: — Я-я был кое-где, правда? В Стоунхендже уж точно. Я помню, потому что ты разрешил мне потрогать один из камней и рассказал историю о людях в мантиях или типа того. И я знаю, что мы ездили в Лакок как-то раз. Ты постоянно кричал на меня, потому что я все время шутил над названием, и я тогда потерял свой счастливый пятицентовик с буйволом, и потом нашел его в багажнике. Это был семьдесят шестой, кажется. Англия отклонился на спинку стула, абсолютно сбитый с толку. — Боже мой, ты серьезно. — Ага, мне круто повезло! Помнишь, как тот парень дал нам оставшуюся картошку? Англия пропустил его бессвязную болтовню мимо ушей и остановился на его шокирующем откровении. — Ты действительно слушал мое выступление, — мягко сказал он, словно эта фраза приобретала больше смысла, произнесенная вслух. Америка улыбнулся с несвойственной ему застенчивостью. — Хех, ну да. Ты отлично поработал и все такое. Это было реально здорово. Несмотря на свою дремучесть, даже Америка заметил румянец, покрывший лицо Англии. Прежде чем он успел что-то сказать, несколько человек одновременно шикнули на Америку, и заседание пошло своим чередом. Он отодвинулся от Англии и увидел, что некоторые из его коллег смотрели на него тем же раздражающе проницательным взглядом, каким Канада смотрел на него, будто у них был общий занятный секрет. Его пронзило желание взять и трясти каждого, пока последний из них не сознается. Заседание продолжилось, и когда Америка рискнул взглянуть на своего соседа, то заметил, что уши Англии все еще были ярко красного цвета. Он закрыл глаза и попытался подавить резкое непреодолимое желание прикусить их. Когда они наконец покончили с презентациями до следующего дня, Америка остался и немного поговорил с Японией. Зал никогда не опустошался полностью сразу же после завершения заседания, так как начинались личные разговоры, все строили планы на вечер. Англия поднялся довольно быстро, и после этого Америка задышал свободнее. Япония выглядел так, будто хотел что-то сказать, но сдержался. Япония никогда не говорил то, что было у него на уме, поэтому Америка не стал настаивать. Разговор с Японией шел легко, и Америка был уже готов отчистить свою голову от глупых романтических проблем, когда услышал знакомый смех вдалеке. Не подумав, он развернулся, чтобы посмотреть, куда пошел Англия, и над чем он смеялся. Остановив на нем свой взгляд, он мечтательно задумался о том, как те непослушные пряди умудрялись выглядеть такими мягкими и привлекательными. На одно мгновение все, что он мог видеть, — это только Англия, обрамленный сверхъестественным свечением посреди остальных болтающих стран. Но потом он заметил, что Англия не один. Оказалось, он весьма оживленно разговаривал с Испанией. С Испанией. И он смеялся и даже немного покраснел, и он что, только что дотронулся до его руки? Другая эмоция теперь кипела внутри. Что-то новое и неудобное поднималось в его горле и заставляло Америку плеваться кислотой. Чистая яростная ревность. — … Спросил меня, почему на мне были надеты кошачьи уши, но мне казалось, что это вполне подходит к обстановке. Думаю, он… — Прости, Япония, пора бежать. Завтра договорим, обещаю. — Х-хорошо. Удачи вам завтра с вашей презентацией, — ответил Япония, но Америка уже не слышал. Эта шлюха. Какое хитрое и бессердечное поведение для страны. Как он смел так открыто флиртовать, что весь мир был свидетелем? Этот средиземноморский подонок думает, что он лучше всех со своими пляжами, паэльей и великолепной-великолепной задницей. Он наверняка пытался совратить несчастную и ранимую душу Англии. Кто-то должен был что-то сделать. Америка скользил, прислонившись спиной к стене, пытаясь быть незаметным и притягивая к себе странные взгляды. Он аккуратно пронесся мимо группы скандинавов, ни на секунду не отрывая глаз от Англии с Испанией. Развязно улыбаясь, Дания несколько раз ткнул пальцем Америку по голове, но крадущийся Америка этого даже не заметил. Вместо этого он нырнул на пол и стал отталкиваться локтями, как если бы он был на военной тренировке. Как только он заполз в безопасное место под столом, он начал двигаться змеей сквозь темноту, уклоняясь от ног и внимательно прислушиваясь до тех пор, пока не услышал нужный ему разговор. Голос Испании зазвучал четко, и Америка резко остановился и дернулся чуть вперед, чтобы лучше расслышать. После пары секунд ему захотелось закричать. Они говорили на испанском. Оба. Испанский акцент Англии звучал нелепо (и очаровательно), но это определенно был он. Америка слушал еще несколько мучительных минут до того момента, когда понял, что больше не может этого выносить. Он выскочил из-под стола без предупреждения и, заколебавшись, твердо положил руку Испании на плечо. Англия вскрикнул, а Испания посмотрел на него, мягко улыбнувшись. — Хэй, как дела? — медленно спросил Америка, вернув неестественно широкую улыбку на свое лицо. Прежде чем обе страны смогли ответить, он схватил ближайший стул и толкнул его между ними. — Похоже, что у вас тут маленькая вечеринка. Так о чем вы говорили? Вы же говорили на испанском, да? Donde está la biblioteca, я прав? Англия выглядел изумленным и в какой-то мере подавленным. — Америка, что ты… — Не то, чтобы я хотел вас прерывать, конечно же. В том смысле, что никому не захочется портить такую интимную беседу, не так ли? — он склонился в сторону Испании, приковав того к полу своим каменным взглядом. Испания продолжил улыбаться, выглядя при этом слегка тревожно. — Это было бы просто ужасно, правда? — каждое слово было раскаленным клинком, которые только и ждали встречи с глоткой Испании. Англия снова попытался вставить слово. — Я не знаю, на что ты намекаешь, но мы не… — Кстати говоря, вы разве, ребята, не дрались постоянно в прошлом? Типа, очень много? Так что же у вас за дружеские лобзания здесь такие? Выглядит очень подозрительно, если вы не против, — по какой-то причине Америка начал говорить, как гангстер. — Как же тогда эти заседания могут проводиться, если мы не имеем права разговаривать со странами, с которыми воевали? Тогда и мы с тобой не можем общаться. Америка знал, что это было неправильно в каком-то смысле, но та часть его мозга, которая отвечала за логику, отвалилась давным-давно. Слова Японии о том, что любовь была силой, внезапно приобрели больше смысла. Он чувствовал, что готов сделать что угодно, чтобы защитить честь Англии. — Нет-нет, все в порядке, мы все друзья здесь, — Америка хлопнул Испанию по спине с такой силой, что тот слетел со стула. Англия испуганно выдохнул и ринулся вперед, чтобы помочь ему. После того, как он спросил Испанию в порядке ли он, и после нескольких ненужных касаний, Англия гневно посмотрел на Америку. — Не знаю, какая муха тебя укусила, но тебе бы следовало держать себя в руках, — в тоне Англии сквозили опасные нотки, но Америка не заметил этого. Америка остановился и на мгновение, кажется, осознал свои ошибки. Он абсолютно искренне обратился к Англии. — Ты же знаешь, что он шепелявит, да? Англия закатил глаза и заворчал. Испания, судя по его виду, как раз собирался присоединиться к разговору. — Ох, хочешь, что-то сказать? Так выкладывай, чурродышаший. Англия ударил рукой по столу. — АЛЬФРЕД ДЖОНС, да что с тобой такое?! Эта реакция вернула Америку обратно в реальность, и он ответил глуповатой улыбкой, но было уже слишком поздно. Англия кипел от злости. — С чего вдруг ты возомнил, что вот так разговаривать с людьми — это нормально?! Америка побледнел. — Я… эм. Я не хотел… — Ты вмешиваешься в чужой разговор с оскорблениями и размахиваешь кулаками, даже не думая! — Прости! Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности! Англия ответил с ледяным взглядом. — Не стоит. Я уже все услышал, так что… просто оставь меня в покое. Англия рассыпался в извинениях перед Испанией, схватил свой портфель и унесся прочь, оставляя Америку в состоянии шока. В результате этой вспышки все в зале замолчали. Америка, ссутулившись, опустился на стул и попытался понять, что же только что произошло. После недолгих раздумий он понял, как ужасно себя повел. Он сосредоточился на извинениях перед Испанией, чтобы не думать о выражении стыда и разочарования на лице Англии. — Вау. Мне так жаль. Не понимаю, что на меня нашло, мой мозг отключился. — Все хорошо, — Испания с теплотой смотрел на него, несмотря на то, что только что произошло. — Я понимаю. Улыбка, появившаяся на его лице, заставила Америку содрогнуться, потому что это снова был тот взгляд. Будто существовал какой-то большой забавный секрет, в который были посвящены все, кроме него. И он без сомнения был большой, потому что обычно Испания был рассеянным, как никто другой. Он извинился еще несколько раз и после быстро ушел. По пути назад он заглянул в «Макдональдс», но даже сладкий-сладкий вкус цивилизации не мог отвлечь его от наваливающейся депрессии. Едва оказавшись в номере, он нашел свой портфель и швырнул его на кровать, прежде чем гневно сорвать с себя помятую одежду. Его день снова заканчивался разочарованием, но в этот раз полностью по его вине. Он клялся себе, что все будет отлично, а сейчас он был расстроенным уставшим и выглядел ужасно; и что хуже всего — Англия ненавидел его. Когда он подумал о том, что натворил, у него кровь свернулась в жилах. Он действительно начинал чувствовать себя «больным», страдающим от «любовной болезни». Он решил занять себя чем-нибудь. Хотя он знал, что должен был выступать с докладом, он не был уверен, когда именно. Неожиданно в голову ему пришла идея. Может быть, он использует этот шанс, чтобы произвести впечатление на Англию и показать ему, что он умеет быть вежливым и серьезным и что его заботит вся эта чепуха. Он в нетерпении открыл портфель и стал искать свою речь, пытаясь вспомнить, о чем она была. Он переворачивал страницы и в тайне надеялся на то, что тема была достойной того, чтобы с ней засиять. Что-нибудь такое, в чем он отлично разбирался и о чем мог подготовить великолепное сообщение. Что-нибудь вроде техники, или развлечений, или парадов, или… Образование. Черт побери. Всего раз, когда он действительно был заинтересован, единственный раз, когда эта глупая традиция могла действительно быть полезной, и он получает образование. Он проклял того, кто бы ни утверждал темы в этом году, и рухнул на постель, бегло просматривая страницы лежа на спине. Он уже почти был готов заснуть, когда заметил в расписании дату презентации. Его отчаянный крик мог быть услышан через несколько кварталов. Он проснулся утром после всего нескольких беспокойных часов сна, проведя большую часть ночи за репетицией своей речи и оставлением тревожных сообщений определенной команде ученых. Преимущество сна в нижнем белье состояло в том, что в это утро он не забыл надеть чистые вещи, но даже красивый костюм не мог компенсировать его разбитого взгляда. Придвинув лицо на несколько дюймов к зеркалу, он потянул себя за кожу, и внутри у него что-то разрушилось, когда ему показалось, что он увидел несколько морщин. После стольких лет и стольких сражений, его возраст еле показывался. Судя по всему, этот опыт превращал его в старика. Он расхаживал по комнате, просматривая заметки и изменения, которые он сделал, и выпил несколько чашек кофе. Когда он убедился, что не сможет произнести слово «академический» еще раз, он собрал свои вещи, дважды и трижды проверяя каждую бумажку, и отправился на заседание. Дорога до зала заседаний была душераздирающим путешествием. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди из-за всей нервной энергии, которая накопилась, и он был чрезмерно внимателен к каждому звуку и движению вокруг себя. Он не чувствовал себя так с шестидесятых. Когда он прошел через двери, его удивило, что зал был едва заполнен даже наполовину. Он пришел раньше, чем ожидал, и люди, наматывающие круги по залу, казалось, были также удивлены видеть его. Он примерил свою уверенную ухмылку, но она чувствовалось настолько пустой и поддельной, что он физически не мог удерживать ее на лице. Легкой походкой он направился к Японии и тяжело рухнул на стул, опуская голову и бормоча. Япония в этот раз даже не поинтересовался, все ли у Америки хорошо, а просто ждал, пока тот начнет говорить. — Я просто… Я не знаю, что делать, Кику. Не думаю, что смогу долго так продержаться, но у меня нет выбора, — он не ожидал, что Япония поймет, о чем идет речь, ему просто нужно было выговориться кому-нибудь. Япония завозился на стуле и посмотрел на свои руки. — Ммм, что ж, вероятно, вы можете написать ему письмо? Рассказать ему о своих чувствах и оставить в его бумагах, когда он придет. Здесь неподалеку есть симпатичный фонтан, где вы можете назначить место встречи. Или вы можете пойти в его гостиничный номер и признаться, после чего вы посмотрите в его глаза и сожмете его руку, а потом ваша прочная любовь может расцвести и… ах… что ж, — Япония покраснел и изогнулся, кротко улыбнувшись. Америка уставился на него в недоумении. — Что ты… и откуда ты знаешь, что это… ты вообще знаешь, о ком мы тут говорим? Япония медленно перевел взгляд в сторону двери, где только что пришедший Англия разговаривал с Германией. Погодите, Германия? Почему это он разговаривал с Германией?! С этим любящим сосиски, носящим ледерхозе раз… — Пожалуйста, успокойтесь, — мягко сказал Япония, пока Америка пронзал взглядом, скрипя зубами и сжимая кулаки. — Упс. Прости. Эй, как ты догадался, что это… сам-знаешь-кто, — он кивнул головой в сторону Англии, не глядя, зная, что это только доставит больше неудобств. Япония раскрыл рот, но ничего не сказал. Он был почти готов раскрыть большой секрет, когда Америка ударил кулаком по раскрытой ладони. — Понял! Это «Особые отношения», да? Типа, мы близкие союзники, поэтому ты решил, что он меня привлекает. Это так? Я не виню тебя, у нас же такая тесная история. Япония через секунду закрыл рот и кивнул. Он честно собирался успокоить Америку, но обезумевшая страна, казалось, была довольна сама собой. Конечно, объяснение Америки было не совсем верным, но Япония подумал, что лучше всего будет оставить все как есть. Он сам поймет рано или поздно. Америка молчал после, с нетерпением ожидая начала заседания и того, чтобы Англия занял свое место. К его облегчению, Англия охотно сел рядом с ним. К его разочарованию и душераздирающему горю, Англия отказывался на него смотреть. Как только заседание официально началось, Америку ожидаемо пригласили на подиум. Он был уже на половине пути, прежде чем вспомнил, что оставил все записи на своем месте. Это было не то начало, на которое он надеялся, и он мог поклясться, что некоторые страны начали шептаться. Когда он встал на возвышение, то неожиданно почувствовал себя очень маленьким. Он сделал ненужную паузу перед началом. — Итак, э, как делишки? Все чувствуют себя хорошо? Я Америка, на тот случай, если кто-то не знает. Сегодня я буду говорить речь. Мертвая тишина. При обычных обстоятельствах он бы легко справился, просто взглянув пару раз на бумаги перед ним. Однако, если задуматься, то он обычно никогда не придерживался темы своей речи. Он просто говорил о том, что было у него на уме, и, несмотря на то, что более серьезные страны ворчали и смотрели на него неодобрительно, у него было достаточно обаяния, чтобы расправиться с жалобами. Сейчас же он действительно старался, и получалось не очень хорошо. Во всяком случае, у него было внимание толпы. Он запинался по ходу речи, начав с истории образования и его связью с религиозными учениями, приходя в итоге к структуре современного обучения его людей, включавшей в себя разницу между общественными и частными школами, различные возрастные деления и стандарты тестирований. Когда он начал говорить о мировых рейтингах и текущей государственной политике, его голос заметно оттенил стыд. Не то, чтобы все было совсем ужасно, но так или иначе для страны его уровня ситуация не была утешительной. Единственное хорошее в его речи заключалось в том, что Англия большую ее часть все так же не смотрел на него. Когда Америка один раз поднял взгляд и увидел зеленые глаза, которые смотрели на него в ответ, он совершенно забыл, что произносил речь, и стоял, как идиот, до тех пор, пока Япония не прочистил горло. В какой-то мере это было бедствие, но в это же время то была его самая достойная речь за последние несколько лет. Он прошел назад к своему месту и грузно опустился на него с облегчением, что все наконец закончилось. Часть его таила запредельную надежду, что Англия поздравит его, или сделает вежливый комплимент, или хотя бы скажет ему, насколько ужасен он был. Англия продолжил игнорировать его существование, и Америка чувствовал, как его сердце крошится на маленькие кусочки. Он больше не мог ничего поделать. Это было слишком, все было слишком. Он сделал все, на что был способен, чтобы не развалиться на части в жалкую кучу перед коллегами, но каким-то образом он смог удержаться. Когда настало время ланча, он отправился в парк неподалеку и сел под одиноким деревом. Некоторое время он занимался только тем, что пытался вспомнить, каково это было — бежать через лес, не заботясь ни о чем, кроме зудящих коленок и стоптанных пят. В спокойствии момента он понял, к чему все шло. Америка появился как раз перед началом заседания. Некоторые неловко избегали его взгляда, но ему было все равно. Он ждал, словно в забытьи, когда прекратится гул от говорящих и спорящих стран и начнется следующий короткий перерыв. Он решил предпринять еще одну попытку, прежде чем принять судьбу, хотя на нее и не было особой надежды. Не теряя времени, он подошел и занял место рядом с Францией. — Да? — ответил Франция на его резкое появление. — Мне нужно кое-что у тебя спросить, — сказал Америка, оставляя свой привычный шутливый и дразнящий тон. Это послужило Франции сигналом, и он махнул рукой, призывая продолжать. — Дело в… Ммм… В общем, это о любви, — ответил Америка приглушенным голосом. — И ты решил обратиться к профессионалу? — Франция отклонился назад с самодовольным видом. — Мне не нужно знать все. Я просто хочу узнать, как лучше всего с этим справляться. Как выносить все эти чувства и всякое такое. — Больше ни слова. Тебя схватило мучительное объятие любви, и тебе нужен совет? Америка придвинулся ближе и прошептал: — Ну, типа того. Я просто реально в отчаянии и… — И тебе нужно научиться одерживать победу над этими эмоциями, которые терзают твою душу! — Ага, — ответил Америка. — Ты желаешь узнать секреты сладкой мелодии любви… Америка пожал плечами. — Наверное, да? — Напряженного дыхания и вспышки радости при взгляде на лицо любимого… — Ага, звучит неплохо, — задумчиво сказал Америка. — Могущество двух сплетенных тел, скользящих от пота и разных других жидкостей… — Ох. Чего? — …Извиваясь в экстазе перед силой и грацией любви. — Эммм… Франция приторно ухмыльнулся. — Желаешь понять любовь? — Да! — Америка с энтузиазмом ударил кулаком по воздуху. — Так ты мне поможешь? Франция приятно улыбнулся. — Non, я думаю, что нет. Америка драматично изменился в лице. — П-почему нет? — Это было бы до неприличной степени клише. — …Чего? Франция наклонился вперед и пустил по воздуху притворное сочувствие. — Прошу прощения, но я действительно не могу этого сделать. — Клише? Это еще что за дерьмо? Что ты… О. Это из-за того, что я сказал на банкете? Потому что, правда, я называл тебя так годами. Франция поднялся с гордым высокомерием и мрачно улыбнулся. — Может быть, но у «поедающей сыр трусливой мартышки» есть дела важнее. Au revoir. Несколько мгновений Америка бездумно смотрел, как Франция неторопливо уходит. В последнюю секунду он пришел в себя и крикнул ему вслед: — Отлично, просто сдавайся и уходи! Это все, что ты можешь! Когда он снова развалился на стуле, он услышал короткий смешок. Он был шокирован, увидев Англию, поглядывающего на него из-за газеты с хитрой ухмылкой на лице. Америка инстинктивно ухмыльнулся в ответ, и Англия продолжил пить свой чай. И таким образом его сердце было опять целым. Он чувствовал, что мог взлететь через потолок, если бы захотел. Его мысли улетали высоко, насколько это было возможно, до тех пор, пока последние часы заседания не были объявлены, и реальность снова не захватила его. Теперь он думал о своей судьбе. Неужели она будет такой? Живущей на подобных взглядах и крошечных признаниях? И как бы он ни был счастлив, правда начала окутывать его, застилая серыми облаками его радость. У него остался только один выбор. Это была последняя вещь в его списке, к тому же еще и адски опасная, но иной надежды не было. Если он хотел снова стать самим собой, если он хотел получить шанс жить без эмоций во власти другого человека, то ему надо было превратить свои нервы в сталь и встать лицом к лицу перед случаем. Когда он принял решение, все его мысли слились в ужасающе тихую удовлетворенность. После окончания заседания он сидел в одиночестве и готовился. Когда он наконец был готов, он вышел из зала в коридор, игнорируя странные взгляды тех, мимо кого он проходил. У него была миссия найти одного человека, который мог ему помочь. Одного человека, у которого были силы, чтобы прекратить его страдания. Сейчас или никогда. Он знал, куда этот человек отправлялся после заседаний. То было небольшое помещение рядом с задней частью здания с большими окнами, которые открывали вид на заросли деревьев снаружи. Подходя ближе, он услышал напевания. Песня казалась смутно знакомой, но он отбросил эти мысли в сторону и продолжил идти, пока не оказался перед дверью. Собрав последние остатки мужества в кулак и глубоко вдохнув, Америка вошел в комнату. Англия удивленно посмотрел на него. На столе стояла чашка с чаем и лежала большая книга. Америка молча сел рядом с ним. — Альфред, что ты тут делаешь? — спросил Англия. Америка заговорил медленно и осторожно. — Мне нужна твоя помощь. Кое-что беспокоит меня, и мне кажется, что ты сможешь это как-то исправить. Англия поднял одну бровь. — Что ж, в чем дело? Америка вдохнул еще раз. — Мне нужно противоядие. Примечания автора: "Заметки" - Материал о Соединенном Королевстве - это то, как я вижу существование братьев Англии в каноне, при том, что он называет себя СК. Есть много других вариантов, но я остановилась на этом. - Лакок. Прекрасный город с замечательным названием (п/п: По-английски это пишется, как "Lacock", а "cock" в переводе с того же английского - это член, ну или петух...) - Я думаю в современном мире Англия немного по-мужски западает на Испанию. Не в полном романтическом смысле, но в "хэй мужик можно я приеду и мы повеселимся можем пойти на пляж о боже как ты вкусно пахнешь" смысле. - Donde está la biblioteca? Me llamo T-Bone, la araña discoteca. Discoteca, muñeca, la biblioteca está en bigotes grandes, el perro, manteca. Manteca, bigotes, gigante, pequeño la cabeza es nieve, cerveza es bueno. Buenos Dias, me gusta papas frías, los bigotes de la cabra es Cameron Diaz. - Кастильская шепелявость на самом деле не шепелявость, а звук, который распространен в Испании и который присутствует в некоторых (не во всех) испанских диалектах. - Ммм, чуррос. - Я не хотела представлять Францию в плохом свете, но потом подумала, и, в общем, это не может быть иначе.