Викинги нового времени

Длинные пышные юбки, нежные светлые блузы, коротенькие жилеты и разнообразные платки — вот из чего состоял гардероб среднестатистической женщины внутри стен. В целом смотрелось просто и красиво, не вульгарно, как одевалась молодёжь "до катастрофы", и стилем напоминало крестьянскую одежду Средневековой Европы. Тем не менее, схожие детали не могли обмануть преданного хозяина, и признать Трост, как что-то родное, смогли немногие. Прошло три месяца с тех пор, как страны очнулись после долгого сна, а крупный и красивый город, практически каждому здесь напоминавший средневековый, никто по-прежнему не мог назвать своим. Людвиг раньше всех взял себя в руки и решился "поднять его с колен", пользуясь затишьем со стороны противника. Пробираясь к власти, Германия воспользовался необъяснимым недоверием верхушки к разведывательному отряду и предложил увеличить финансирование гарнизона стен и инженеров с целью создать более совершенное оружие для уничтожения гигантов. Также он высказался, что находит экспедиции разведывательного отряда "бессмысленным расходом человеческого ресурса": всё, что разведчики могли узнать о гигантах, уже известно, а сражаться с ними до изобретения нового оружия бессмысленно. Однако командир разведывательного отряда, Ирвин Смит, не уступающий в упорстве Людвигу, продемонстрировал улику — дневник молодой девушки, оказавшейся за стенами, тем самым убедив правительство, что о гигантах известно немного и вылазки нужно продолжать. Тем не менее, все остались удовлетворены: вылазки за стену продолжались (разведчикам даже было позволено применить новую технологию для поимки гиганта), финансирование инженеров увеличилось, а Людвиг оценил Смита и отметил, что не стоит выступать против возможного союзника столь категорично. Помимо разборок с властями, Людвиг продолжал организовывать деятельность европейцев по освоению чуждой действительности. Часть команды покинула Трост: Швейцария и Лихтенштейн, как и обещали, отправились в Стохесс; Люксембург, Бельгия и Нидерланды — на север; южные братья — за стену Шина, немец решил, что так безопаснее. В городе остались лишь участники экспедиции и все в неё посвящённые, а также Польша с Литвой, которые "сдружились" с культом стен. Напускная важность сектантов была по достоинству оценена Феликсом, который давно пытался показать миру свою значимость и неоценимую помощь. Тренировки продолжались. Арловская показывала невероятные успехи в освоении привода, Корнин — в освоении мощи гиганта, и лишь озадаченный чем-то Артур не мог справиться ни с тем, ни с другим. Эдуард связывал это с неспособностью Артура поставить перед собой чёткую осознанную цель, и Англия понимал, что эстонец отчасти прав. Какова была его цель? Вернуть то, что сейчас, вероятно, под руинами? Или сразиться с врагом? Но кто враг? По официальной версии подозреваемыми по-прежнему остаются скандинавы, но как он мог сражаться с лучшим другом? Или его цель — отыскать брата? Брата, которого он уже успел похоронить. Всё это действительно создавало некоторые проблемы: из-за невозможности поставить правильную цель, гигант Артура постоянно терял контроль над своими действиями и становился обыкновенным, примитивным гигантом. Однако позднее то же произошло и с Корнином, так что Людвиг предположил, что сила магических братьев несовершенна, либо они не знают чего-то существенного. Маленький отряд данное известие сильно взволновало, а Элизабет выступала за отмену экспедиции. Однако решение сохранилось неизменным. И в первую очередь это связано с тем, что, благодаря многочисленным проблемам с самоконтролем у Артура, обнаружилась невероятная способность Корнина: примитивные гиганты его не замечают, так что он остаётся для них "невидимым". Позднее, когда контроль потерял уже Румыния, гипотеза подтвердилась. К тому же, старый пират быстро сумел перебороть свои тревоги и продолжить тренировки в достойном ритме, чем окончательно успокоил возникшие волнения в маленькой группе заговорщиков. Но переживания Артура не исчезли, а лишь были спрятаны глубоко в душе и становились тем сильней, чем меньше дней оставалось до экспедиции. Сегодня утром, когда Англия открыл глаза, он сразу предугадал, что следующую ночь проведёт без сна, ибо кульминация наступила: завтра их ждёт неминуемая встреча с реальностью. Прежний мир, где брат оставался глупым героем, друзья — друзьями, а человечество имело больше, чем эти жалкие клочки земли, уничтожен. На смену ему из пепла возродился другой, трансцендентный, где Артур был одним из тех монстров, что загнали людей в ловушку, глупый герой погиб в бою, а старый "враг", приятель, приносивший прежде лишь раздражение, сейчас являлся его лучшим другом, поскольку находился с ним на одной волне. Речь шла о Франциске Бонфуа, который сидел за столиком напротив англичанина на маленьком балкончике, пил горячий чай и задумчиво всматривался в городскую площадь, с которой следующим днём начнётся путешествие за стену Роза. — Как ваши тренировки с УМП? — француз решил первым нарушить затянувшееся молчание, которое, впрочем, не было отягощающим. — Я слышал, что Наташа делает успехи. — Есть такое, — фыркнул Англия, который слегка завидовал успехам девушки в эпоху своего тотального невезения. — Говорят, её вдохновила курсантка из кадетского училища, которая рвёт и мечет, чтобы уберечь брата. В общем, всё как всегда. Франциск присвистнул и одобряюще кивнул, однако Артур понял, что мысли Бонфуа были посвящены не боевым успехам Арловской, а молодым привлекательным воительницам из кадетского училища. По словам Беларуси, девушки-кадеты — настоящие валькирии, одержимые взаимным соперничеством больше, чем парни. А соперничество, как известно, хороший стимул для работы над собой, так что лучшим кадетом в этом году, похоже, будет одна из представительниц прекрасного пола. — И всё же, Наташа — слабый воин, — Франциск покачал головой с лёгкой улыбкой, которая всегда присутствовала на его лице, когда он говорил о девушках. — Все её навыки не значат ничего, пока она поступает импульсивно. Умение выжидать и терпеть — немаловажные качества для воина, которые могут привести к победе. — Уж тебе ли не знать, — Артур невольно усмехнулся, впрочем, быстро меняясь в лице и перестраиваясь на философский лад под недовольным взглядом Бонфуа. — Людвиг поступил умно, когда решил отправить её вместе с Корнином, иначе первый же гигантский желудок стал ей могилой. Франциск долго пытался уловить взгляд Англии, устремлённый в безоблачное небо Троста, прежде чем решился озвучить свои мысли. — В том числе и твой желудок, правда? — после затянувшейся паузы голос француза звучал более низко. — Вы ведь обвинили бы братьев друг друга в том, что произошло. И неизвестно, кто из вас выжил бы в возникшей переделке. Франциск ожидал, что Артур взорвётся, как это бывало раньше в период их ссор: мало того, что он сравнил его с поедающим людей монстром, так ещё и поставил под сомнение его способность противостоять Арловской. Но взрыва не произошло; не отрывая задумчивого взгляда от залитого утренним солнечным светом неба, Англия поднёс кружку к губам и отпил тёплый ароматный напиток. Этот жест был настолько привычен, что Франция ощутил себя в старом родном зале для конференций, где страны пережили множество исторических событий. — Я же в первую очередь джентльмен. Разве я смогу ударить даму, пусть даже такую, как Беларусь?

***

Бледная кожа, красные глаза и небольшие клыки привлекали всеобщее внимание к необычно одетому юноше, который странной походкой рыскал в плотной толпе, бережно прижимая что-то к груди. Вдруг он оживился и быстром шагом направился к узенькому переулку; если бы какой-нибудь прохожий оставил свои дела и понаблюдал за ним, то заметил бы, что необычный парень бежит к молодой красивой девушке, стоящей к нему спиной. Корнин недобро усмехнулся, отрывая от груди цветок, который он сорвал для Элизабет: он догадывался, что венгерка не из тех, кто любит подобное, но ему вдруг захотелось поухаживать за ней, как за обыкновенной девушкой. Вот только с чего вдруг румын решил, что девушки любят неожиданность — непонятно, но Корнин уже подкрадывался к Венгрии сзади, держа свой подарок наготове. Когда Румыния уже вытянул руку, чтобы вручить девушке свой скромный подарок, в глазах вдруг резко потемнело, плечо пронзила сильная боль, и парень сам не заметил, как его пятая точка стремительно приземлилась на каменную дорожку: видимо, девушка заметила слежку и решила защититься таким образом. Такой наглости Корнин не ожидал, поэтому обнажил свои маленькие клыки — естественная реакция на атаку, но, когда туман в глазах рассеялся, он увидел слегка растрёпанную Венгрию, зелёные глаза которой горели живым огнём. Она и раньше была привлекательна, но сейчас он был буквально сражён её красотой. Элизабет с нескрываемой усмешкой протянула руку вперёд, забрала чудом переживший атаку цветочек из рук румына, после чего помогла встать ему. — Тебе это нравится! — наконец, прокричал Корнин, когда первое оцепление прошло. — Я вижу это по твоим глазам! Девушка с удивлением посмотрела на друга, быстро кивнула и поднесла цветок к груди. — Это действительно приятно, но не стоит того, чтобы срывать... — Я не об этом, — Корнин был настолько впечатлён открытием, что даже проигнорировал столь грубое обращение с собственной персоной. — Тебе нравится сражаться, ты оживаешь в бою! Тогда почему не...? — Тише! — Элизабет отвела Румынию в сторону, когда заметила, что шумный парень привлекает слишком много внимания. — Я действительно люблю драться. И всегда любила, но... сейчас я не думаю, что именно сражения играют решающую роль. Но, думаю, в конечном итоге я всё равно буду сражаться. — И тогда мы будем самой сильной парой в мире! — Корнин обнял девушку за плечи и прижался к её щеке. — Твои боевые навыки будут круче, чем у Арловской, а я — сильнейший маг-гигант! Да ты представь, мы вместе очистим нашу территорию от этих глупых тварей и построим новый мир! Мечтательная улыбка Лизы вдруг резко исчезла; Корнин понял, что сглупил, и лишний раз напомнил девушке о вылазке за стену, которая состоится уже завтра. Венгрия единственная, кто изначально противился этой задумке, ей хотелось пойти по другому пути, менее опасному, но какому именно — она сказать не могла. — Корнин, — девушка серьёзно посмотрела на него. — Обещай мне, что вернёшься. И в следующий раз мы отправимся за эти чёртовы стены вместе. Румыния смущённо усмехнулся, кивнул и поцеловал девушку в лоб.

***

Необъятный лес, находившийся недалеко от Троста, стал для Арловской родным: в одной его части она наблюдала за тренировками кадетов, в другой — тренировалась сама, а в самых дальних его уголках проходили испытания магической силы Артура и Корнина. Девушка была счастлива, когда находилась здесь, и не только потому, что заветные тренировки приближали её к цели; ещё и потому, что природа не могла не радовать славянскую душу. Вдалеке вдруг послышались радостные вопли. Между стволами деревьев мелькали маленькие точки; постепенно приближаясь, они приобретали очертания трёх мужских фигур: курсанты уже почти догнали девушку. Арловская убедилась, что волосы закреплены достаточно крепко, чтобы не развалиться в полете, шагнула к краю ветки, служившей ей временным убежищем и прыгнула вниз. И снова необычное ощущение полёта: сопротивление воздуха ощущалось каждой клеточкой тела, как и сила, притягивающая белоруску к земле. Полёт, поначалу приносивший лишь всплеск смешанных ощущений, доставлял радость, вполне осознанную и естественную. В нескольких метрах от земли Беларусь выпустила крюки УМП далеко вперёд, тем самым перемещая полёт в горизонтальную плоскость. Позади отчётливо слышался восторженный голос Марко, а рядом появился Жан. Навык владения УМП Наташи поражал курсантов; способности её были, конечно, далеки от идеала, да и обогнать их ей удавалось только за счёт щедрого использования газа, чем кадеты похвастаться не могли, но обучиться и впитать знания других у Арловской получилось быстро. — Ребята, вам пора отдохнуть! — с земли послышался приветливый голос Ольги, которая неоднократно посещала тренировки сестры; даже отсюда хорошо виднелась старая простынка, на которой стояла корзинка с пирожками. — Вот это да! — Марко резко развернулся и направился обратно, поскольку горка пирожков выглядела внушительной. — Не увлекайтесь, нам скоро возвращаться! Конни, похоже, тоже обратил внимания на лакомства, как изначально трактовала его взгляд Наташа; однако, когда юнец, засмотревшись на Ольгу, врезался в стоящее перед ним дерево, белоруска сразу поняла, что повышенный интерес вызвал скорее внушительный бюст сестры. Как это бывало ранее, компанию Арловской в завершение тренировки составлял только Жан, что немного удивляло девушку: он не относился к числу фанатиков своего дела, которых в 104 отряде было предостаточно. Однако вскоре она поняла, что ему действительно интересно наблюдать за результатом, ведь одним из учителей был он сам. — Посмотри, что я теперь могу! — крикнула девушка прежде чем устремилась вверх, пытаясь набрать свою максимальную скорость, которую она смогла развить на позапрошлой тренировке. Если она всё помнила правильно, то сейчас, когда она достигнет последней ветки, ей необходимо предельно сконцентрироваться, чтобы правильно выбрать угол полёта. Это удавалось далеко не всегда, пару раз даже закончилось серьёзными травмами, ведь девушка полагалась исключительно на свою интуицию. Но сейчас, в этот момент, всё будет по-другому: её постоянная практика приносила плоды, так что Беларусь научилась разбивать секунды на промежутки и проживать их, смогла запомнить ощущения своего тела и ассоциировать их со временем. Добравшись до самой верхушки, Наташа закрыла глаза и сосредоточилась: время замедлилось, тело стало чувствительнее к давлению воздуха, а девушка старательно выжидала нужный момент. Вот он: самое время отпустить тросы, что и без колебаний проделала Арловская и отправилась в долгий и скоростной полёт вверх, к небу. Беларусь ощутила себя по-настоящему свободной, ведь она могла всё: она смогла найти кадетов и убедить их помочь ей с тренировками; она смогла научиться управлять сложным устройством за короткий промежуток времени; наконец, она смогла повторить этот сложный приём, который с легкостью сделала Микаса Аккерман. Какие ещё нужны доказательства того, что она готова отправиться в экспедицию? "Хотя бы удачное приземление" — подсказал девушке рассудок, когда эйфория от проделанного трюка прошла. Она по-прежнему висела в воздухе на внушительном от земли расстоянии, так что сейчас родная планета захочет вернуть белоруску обратно как можно быстрее. Значит, необходимо снова сосредоточиться и выждать момент, дабы не завершить трюк кровавой точкой. Девушка внимательно изучала островок земли, к которому стремительно приближалась, пока снова не ощутила: пора. Арловская выпустила тросы в ближайшие деревья, тем самым замедлив своё падение и снова меняя плоскость перемещений на горизонтальную. Постепенно снижая скорость, Наташа сделала небольшой крюк, дабы приземлиться рядом с Жаном: ей хотелось увидеть его реакцию после проделанного трюка. — Это трюк Микасы? — несмотря на все усилия, Кирштейну не удалось сдержать удивления. Выражение его лица явно свидетельствовало о своеобразной внутренней борьбе; наконец, он криво усмехнулся и присвистнул. — Молодец! Да мы шикарные учителя. Девушка усмехнулась: она знала, что большей похвалы от Жана не добиться, поэтому была удовлетворена. — Я завтра уезжаю, — после небольшой паузы сказала Наташа, размышляя о том, почему не сделала этого раньше. — Возможно, надолго. Курсант окинул девушку взглядом, сочетающим удивление и обиду, но задавать лишних вопросов не стал; если информация не была озвучена, значит, она не для его ушей. — Мы можем рассчитывать, что ты попадёшь на наш выпуск? — Жан переформулировал вопрос, который крутился на языке. Ему не хотелось признавать, но девушка стала дорога их маленькой компании. Но Беларусь молчала. Она не исключала вероятность своей смерти, хоть и считала её очень маленькой. Но главная причина, почему Арловская больше не увидит своих друзей, заключалось в её желании остаться с Иваном, тем самым нарушить план Людвига. Хотя она думала, что он догадывается об этом. — Я не знаю, — честно ответила девушка, наблюдая за Ольгой, которая о чём-то беседовала с Марко и Конни. — Очень многое держит меня в этом городе, но я не могу сказать, чем всё обернётся.

***

Две чёрные точки вычерчивали причудливые траектории, которые Артур едва мог различить из-за обилия в воздухе пара, быстро испаряющегося с его колена. Мрачные мысли пробили его истощённую нервную систему, так что теперь ему с трудом удавалось сконцентрироваться на деле. Но он знал, чем всё закончится, когда впервые поставил тяжёлый замок на свои мысли. Знал,что более разумным вариантом было воспользоваться философией Нидерландов и пропускать мысли порциями, прежде чем они прорвут его защиту. Но всё случилось так, как случилось, и сейчас Артур лежал на земле, раскинув руки в стороны, и закрыл глаза, спасаясь от лучей заходящего солнца. Когда Англия пришёл в себя, то увидел над собой Корнина, который с любопытством изучал его лицо. — Выглядишь так себе, — констатировал Румыния, когда закончил осмотр больного. — Но твоя нога уже в порядке, так что можем продолжать. Корнин наклонился ближе к Артуру и протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Подвеска с двумя разноцветными кубиками спала с его шеи и привлекла внимание Англии, который тут же приблизил один из кубов к глазам. — Кстати, я хотел обсудить с тобой кое-что, — румын хищно улыбнулся, заметив интерес Артура к магическим атрибутам; в свете заходящего солнца вампир выглядел жутковато. — Если вдруг что, лучше бы Кетиля ты взял на себя, вы с ним одинаково паршивые маги, а я займусь Хенриком: мы похожи по темпераменту. Англия, не выпуская из рук полупрозрачный кубик, перевёл задумчивый взгляд на Корнина, который, заметив его, счёл необходимым пояснить свои слова: — Если бы вы признавали в себе тёмную сторону, а не играли в джентльменов и викингов, то, безусловно, смогли бы улучшить свои навыки, но вы... — Как мы можем сражаться с мертвецами? — перебил его Артур, не собираясь выслушивать вполне справедливые замечания в адрес их с Кетилем магических способностей. — Или ты думаешь, что скандинавы смогли выжить вне этих стен? Гигантов на севере меньше, но оспаривать их преимущество — глупо. Румыния приблизился к его лицу, сощурил глаза и издал непонятный смешок. — То есть, ты готов похоронить лучшего друга, лишь бы не считать его врагом? — Корнин улыбнулся и спрятал подвеску под рубашку. — Я до сих пор не могу понять: это слишком мило или, напротив, жутковато? Прежде чем ответить Артур замешкался, поскольку не ожидал, что его слова вывернут наизнанку. — С твоей подачи это звучит подло, — наконец пробормотал Англия слегка обиженным тоном. — Хе, узнаю старого доброго ворчуна-Артура, — румын усмехнулся, вдруг резко изгибаясь, поддаваясь назад и падая на землю. Англия только сейчас заметил, что беспечный вампир оставил крюки в дереве, чем и воспользовалась внезапно появившаяся Беларусь. — Тебя звала Элизабет, — коротко объяснила свой жест Арловская. Одного упоминания имени венгерки хватило, чтобы лицо Корнина озарилось глупой улыбкой, так что вампир соскочил с места и побежал к карете. Наташа проводила его долгим взглядом, словно хотела убедиться, что он ушёл. — Глупые скандинавы, — наконец, произнесла девушка, медленно направляясь к Артуру. — Столько лет истории, войн и междоусобиц, чтобы вот так сдохнуть в желудке гигантов. Не находишь это смешным? Англия не ответил. Арловская была последним человеком среди европейцев, с кем бы ему хотелось обсуждать эту тему. Но девушка продолжила: — Но самый глупый, очевидно, Америка. Как мировой лидер, он имеет очень хорошую защиту, но во время атаки не смог воспользоваться всеми преимуществами и погиб, ведь так? — девушка присела на корточки и холодным пронзительным взглядом посмотрела Артуру в глаза. — Скажи мне, неужели ты считаешь своих друзей настолько беспомощными, что заведомо хоронишь их, когда они, будучи странами, имеют хорошую защиту? Почему тебе легче сразу принять самый худший исход и сдаться? Артур молчал. Он только сейчас осознал, что Беларусь отчасти права, и он действительно заранее выбрал наихудший исход из всех возможных. Почему? Он и сам не знал, почему считал это реальностью, но в том, что она именно такая, он не сомневался. — Если ты действительно считаешь, что всё именно так, то принимаешь своих близких за кучку беспомощных детишек и заранее сдаёшься. Но вдруг твой брат сейчас жив? И он борется, чтобы встретиться с тобой, в то время как ты уже сдался? — девушка подняла глаза к небу, сжимая в руках пучок травы. — Мой брат сильный. Я верю, что он справился, что он жив. А значит, он сейчас ищет встречи с нами. И вместе мы сможем пробиться друг к другу. Солнце скрылось за линией горизонта; лес погрузился в темноту. Издали послышались крики Корнина, который успел потерять товарищей в темноте. — И ты тоже. Верь в себя, верь в своего брата, — Беларусь протянула Артуру руку. — И тогда мы обязательно встретим их. Это была жёсткая речь, и именно это ему сейчас было нужно. Артур протянул руку Беле в ответ и уверенно сжал её хрупкую ладонь. Арловская улыбнулся, но взгляд её оставался холодным; пожалуй, эта девушка была самой сильной из славянской тройки, ведь недаром её остерегался сам Иван Брагинский! Тем временем сильнейший маг с датским темпераментом нашёл своих товарищей и наблюдал за протекающей сценкой с неподдельным интересом. Ему вдруг сильно захотелось пошутить про сектантское тайное общество, но что-то во взгляде девушке останавливало от необдуманного шага. — Иди сюда, — Арловская жестом подозвала его и кивком головы указала на их сцепленные с Артуром руки. Корнин пожал плечами, но поручение выполнил, уверенно сжимая кисти товарищей. — Мы должны верить друг в друга, и тогда мы выживем. Мы будем верить друг в друга, и тогда мы вернёмся. Мы встретим своих близких. — Ребят, ну мы правда как сектанты, — наконец, блеснул Румыния, едва сдерживаясь от смеха. Арловская лишь покачала головой, встала и уверенным шагом пошла в сторону кареты. — Лучше скажи, сильнейший тёмный маг, признающий свою тёмную сущность, почему ты искал нас в темноте так долго? Разве ты не дитя ночи? — заметил Артур, желая взять реванш за свою поруганную честь мага. Румын задумался, закатив глаза к ночному небу, и покачал головой, усмехнувшись. — Чёрт с тобой. Ничья. Артур удовлетворённо кивнул, приобнял приятеля за плечи и направился к карете следом за Арловской.

***

Ближе к полудню маленькая площадь Троста быстро заполнилась людьми: в очередной раз горожане вышли проводить разведчиков за стены. Конница выстроилась в боевую готовность, а люди в зелёных плащах медленно расходились по своим местам. Несмотря на солнечный день, лица многих разведчиков были спрятаны под капюшоны, но никто не считал это странным: большинство солдат хотели скрыть свои настоящие эмоции от собравшейся толпы. Некоторые курсанты также пришли проводить разведчиков. Наташа заметила Эрена, Армина и Микасу, державшихся подальше от плотной толпы, с другой стороны улицы — ангелоподобную девушку, Кристу, в сопровождении спутницы. Жана среди собравшихся не было. Арловская не понимала, почему сей факт её угнетает, ведь всё складывалось наилучшим образом: если бы Жан, Конни или Марко сейчас увидели выделяющуюся в толпе Ольгу рядом с таинственной разведчицей, могли возникнуть ненужные вопросы. Украина выглядела крайне обеспокоенной; когда Арловская проснулась утром и увидела лежащую неподвижно сестру, немигающим взглядом изучающую потолок, она поняла, что Ольга провела эту ночь без сна. Ещё в карете украинка незаметно протянула сестре сверток бумаги; письмо Ивану, настолько личное, что Ольга не решилась произнести эти слова вслух. После этого Украина попыталась взять себя в руки; она несколько раз похвалила нашивку на спине тёмно-зелёного плаща Арловской, а также хотела сказать что-то Корнину, но вовремя осеклась и с тех пор молчала. Лишь после того, как Наташа рассеяно обняла сестру, Ольга расслабилась. — Прошу тебя, будь осмотрительной и береги свою жизнь, — ласково сказала она, осторожно погладив младшую сестру по щеке, и этим жестом привела в растерянность большую часть команды, которая уже забыла, что сильная Арловская является младшей сестрой доброй Ольги. — К тебе это тоже относится, кстати, — Элизабет несильно ударила по плечу стоящего напротив разведчика с красными глазами. — Не будь импульсивным. — Есть, капитан, — Корнин улыбнулся и решительно обнял девушку за талию. Венгрия попыталась оттолкнуть его, но вскоре сдалась и тихо прошептала ему на ухо: — Будь серьёзным хотя бы сейчас. И пообещай мне, что вернёшься. Привычная весёлая улыбка покинула беззаботное лицо Румынии, так что сейчас оно казалось неестественным. Тихо прошептав в ответ "Обещаю", Корнин осторожно, почти невесомо, поцеловал девушку в губы. Искоса наблюдавший за нежностями Артур смущённым взглядом посмотрел на стоявшего рядом с ним Франциска и ограничился грубым мужским рукопожатием, а также молча кивнул Людвигу, после чего натянул капюшон на лицо. Немец внимательно изучал городские часы, отсчитывая про себя время, отведённое на прощание. Наконец, когда разведчики принялись рассаживаться по лошадям, Людвиг произнёс: — Сейчас вы вместе покидаете город Трост и движетесь вместе со строем разведчиков на юг и, ближе к завершению похода, когда строй будет нарушен окончательно, незаметно продолжаете путь к стене Мария; там расходитесь: Корнин и Наташа — на восток, Артур — на запад. Как действовать дальше, каждый из вас помнит, но всё же... — Германия столкнулся с осуждающим взглядом Эдуарда, но продолжил. — Артур, постарайся добраться до Исландии и узнать хоть что-нибудь про северных братьев. Англия кивнул, украдкой взглянув на Корнина, который характерным жестом руки резко провёл по своей шее и прошептал что-то вроде "паршивый маг". Часы на главной башне Троста пробили полдень, ворота стены Роза открылись: строй разведки во главе с высшим командным составом медленно пропадал за стеной. Эдуард печальным взглядом проводил фигурку Ханджи Зое, исчезнувшую одной из первых. Он не мог отделаться от мысли, что после одной из смертоносных вылазок женщина может не вернуться. Когда последние разведчики скрылись за стеной Роза, ворота спешно закрыли. Толпа рассосалась, и каждый вернулся к повседневным обязанностям.

***

Ближе к полудню солнце стало настолько жарким, что новоиспеченные разведчики не выдержали и сняли с лиц капюшоны. Благо, они составляли собой единый отряд и ни с кем другим не пересекались. В их обязанности входило наблюдать за передвижениями гигантов на западе. За время путешествия в разведывательном отряде им встретились два гиганта, среди которых не было аномальных, так что вступать с ними в бой не было необходимости. После первой встречи с гигантом, Корнин ещё долго выражал благодарность Ирвину Смиту за изобретение строя быстрого реагирования. Когда большая часть разведчиков остановились на привал для укрепления базы, команда осознала свой шанс и продолжила путь к стене Мария, куда им удалось прибыть ближе к вечеру. Было принято решение заночевать прямо на стене, дабы лишний раз обезопасить себя: вдруг не все гиганты спят ночью? Первый день путешествия прошёл спокойно: Артур окончательно отказался от своих депрессивных мыслей, Наташа лишний раз убедилась в том, что готова к встрече с братом, а Корнин ближе к вечеру сделал потрясающее открытие, когда вдруг резко почувствовал жжение в области шеи, о чём поспешил немедленно сообщить товарищам. — И что это значит? — Беларусь сложила руки на груди и сонным взглядом рассматривала подвеску Румынии: два разноцветных кубика. К её удивлению, Артур в комментариях не нуждался; напротив, англичанин быстро полез в карман своего рюкзака и достал похожие кубики, правда, один из них отличался цветом. Корнин хищно усмехнулся и потёр ладоши, а Артур, похоже, находился в смешанных чувствах. — Вы не хотите объяснить мне, что всё это значит? — раздражённо спросила девушка, уставшая от магических штучек приятелей. — Кетиль жив, — хором отозвались Англия и Румыния. — И остальные скандинавы, вероятно, тоже.