В интересах Рода

Когда на следующий день Гарри сначала отказался играть в подрывного дурака, потом попросил не отвлекать его от выполнения домашнего задания по трансфигурации, а в заключение еще и собрался вместе с Гермионой в библиотеку, Рональд Уизли не выдержал: – Гарри, да что это с тобой?! Какие уроки, какая библиотека? Зачем тебе все это? Пошли лучше на улицу, там сегодня тепло… Гарри не дал ему закончить: – Нет, Рон. Мне нужно подготовиться к уроку по чарам. Профессор Флитвик обещал сделать проверочную самостоятельную, а я все подзабыл с прошлого года. Надо основательно повторить. – Да напишем как-нибудь. Ты никогда не сидел в библиотеке, как Герми, – не прекратил уговаривать Рон, пренебрежительно скривившись. – А что «Герми»? – вспылила Грейнджер. – Ты говоришь это таким тоном, словно я там занимаюсь чем-то неприличным, – она захлопнула книжку, которую читала, и стремительно поднялась с дивана, намереваясь покинуть гостиную. – Гарри, ты идешь со мной? – Да, конечно, – Поттер подхватил стопку уже проштудированных ими книг (их следовало сдать мадам Пинс) и направился к выходу из комнаты. Рон только растерянно посмотрел им вслед. За ужином история повторилась. Гермиона и Гарри обсуждали прочитанное в библиотеке, а Рон все время пытался вклиниться в их разговор. – Гермиона, я считаю, что движение палочкой должно быть более резким… – Лучше провести отбор в команду утром или после обеда, как ты думаешь? – бесцеремонно прервал Поттера Уизли. – Рон, мне все равно. Я не собираюсь пробоваться. Не возьмешь меня в команду – плакать не стану. Не мешай нам разбираться с отталкивающими чарами, – сделав замечание, Гарри повернулся к Гермионе и продолжил свою мысль: – Так вот, мне кажется, что для этой модификации чар… – А кто же вместо тебя играть будет? – опять завел свою песню про квиддич Рон, точно и не слышал просьбы. – Мне без разницы! Ты отвлекаешь нас. Герми, ты поела? Пойдем в гостиную, а то здесь не выйдет обсудить тему урока. Рон снова растерянно посмотрел вслед друзьям, рассердившись на них. Он пересилил себя и попросил у Поттера прощения за то, что умолчал летом о вещах и метле. И тот вроде простил его, что даже подняло Рону настроение. Жизнь в одинаковых условиях в Хогвартсе как-то примирила с тем, что Гарри получил наследство от крестного. Потом Уизли назначили капитаном квиддичной команды, и это так обрадовало, что он и забыл, чем именно Гарри вызывал его недовольство. А теперь тот ему об этом напомнил. Рон злобно поджал губы. Ему не нравилось такое пренебрежительное отношение Поттера, будто тот специально подчеркивал, что он умнее, воспитаннее и вообще – круче во всем. «Ничего, вот начнутся тренировки, тогда Гарри поймет, кто из нас важнее для факультета, – мстительно подумал Рон. – Я заставлю его это понять». Все эти мысли и жажда добиться превосходства подкреплялись яркими эмоциями, волнами захлестывавшими Рона. Не обладая железной волей, он не мог оставаться внешне бесстрастным, когда внутри все клокотало. За метаморфозами, происходившими с лицом Уизли, внимательно наблюдал профессор ЗОТИ Северус Снейп.

* * *

– Проходи, – Снейп закрыл дверь за Поттером и проследил за тем, как тот, сделав несколько шагов, остановился. – Что ты замер? – Здесь так тихо, – довольно произнес Гарри. Его заявление оказалось немного неожиданным. – Что ты хочешь этим сказать? Да проходи уже, не стой столбом! – взяв Поттера за предплечье, Снейп потянул его к дивану. – Там, в гостиной факультета, так шумно, что сложно думать. Теперь я понял, почему Гермиона постоянно сидит в библиотеке, – с готовностью пояснил Гарри. – Чем мы сегодня будем заниматься? – Попробуем разобраться, как у тебя получилось осуществить ментальный зов на большом расстоянии. А вообще, нам уже давно пора приступать к азам легилименции, – поставил в известность Северус, усаживаясь рядом с Гарри. – А легилименция мне зачем? – озадаченно спросил Поттер. – Ты собирался перейти к высшей ступени ментальных практик, если мне не изменяет память. Защита тобой почти освоена. Пришло время учиться нападению. А затем, если будешь заинтересован в прохождении полного курса, останется изучить активное влияние на чужой разум и его преобразование, – Снейп видел, как Гарри что-то просчитывает. – Я тогда смогу менять людям их воспоминания? Без Обливиэйта? – Да. Ты сможешь это делать, – подтвердил Северус. – Итак… Занятия прошли весьма плодотворно. Гарри с Северусом отработали ментальный зов в обоих направлениях. То ли упражнения так настроили их сознания, то ли по какой-то иной причине, но ментальная связь образовывалась устойчивая и без особых усилий. Они опытным путем проверили, что даже самое большое расстояние, на какое они способны разойтись в разные стороны в апартаментах Снейпа, не было для них помехой при соединении разумов. – Гарри, ты хоть понимаешь, чего мы добились?! А-а! – Снейп махнул рукой на незнание Поттером элементарных вещей. – Я только слышал о том, что существует такое понятие, как ментальный зов, но никто из специалистов, с которыми я знаком, никогда не испытывал на себе его действие. – Но я же по ночам каким-то образом связывался с Риддлом, – скривившись, отметил Гарри. – Я раньше полагал, что это происходило из-за твоего шрама. Но теперь уверен, что не все так просто. Нужно будет поискать информацию в библиотеке Блэков. Запомни пароль в мои комнаты – Саламандра. Это на всякий случай, мало ли что... Вдруг я где-то задержусь перед нашими занятиями? А так ты зайдешь сюда и не станешь маячить в коридоре. К тому же здесь в лаборатории всегда имеется стандартный набор готовых зелий, – все объяснения прозвучали как-то не слишком солидно, и Снейп это чувствовал, но ему почему-то очень захотелось показать Гарри, что их доверие взаимно. – Спасибо, Северус, – Поттер впервые в школе назвал Снейпа по имени и, затаив дыхание, ожидал, последует ли нагоняй. Не дождался. Он улыбнулся и снова повторил: – Спасибо. Снейп сообразил, что на этот раз Гарри благодарил его за то, что он позволил обращаться к себе по имени и тут, так же как в Блэк-хаусе. – Однако не вздумай при ком-нибудь ляпнуть, – усмехаясь, предупредил он. – Ты не забыл, что я тогда с тобой сделаю? – Естественно. Такое разве забудешь? – почти беззаботно отозвался Гарри. – Я пойду? Каждые двадцать шагов я стану останавливаться и вызывать вас ментально. Посмотрим, как далеко распространяется наша связь, – поставил в известность о своих намерениях Поттер и встал с дивана. – А может, в другой раз? – предложил Снейп. – Сегодня ты уже устал. – Я не устал. Проверим, – заупрямился Гарри. – Это несложно. Я пошел. Где-то после ста ярдов связь начала слабеть, и приходилось ментально повышать голос, чтобы слышать друг друга. – Тук-тук, – произнес в собственном сознании ключевые слова Гарри. Он уже не зажмуривал глаза, натренировавшись за вечер настраиваться на работу без дополнительных условий. – Северус, мне тяжело все время ментально говорить на повышенных тонах. Я еще раз попробую связаться из своей гостиной. Предупреждаю – я заору так громко, как только смогу. Проверим, дотянется ли оттуда связь. Если не услышите зова, то на всякий случай – спокойной ночи. – На всякий случай… спокойной ночи, Гарри, – ответил ему Снейп. Из гриффиндорской гостиной зов пришел очень слабый, где-то на грани слышимости. Не ожидай его Северус, то вряд ли заметил бы. Он не откликнулся, решив рассказать все Гарри при следующей встрече. Занятия получались чрезвычайно интересными и для самого Снейпа. Он тоже учился и совершенствовался в ментальных практиках. Ему исключительно повезло с учеником. Ему невероятно повезло с Гарри. Это было последней мыслью Северуса перед тем, как он заснул.

* * *

К концу недели Снейп стал свидетелем весьма любопытного разговора между преподавателями в учительской комнате. – Просто поразительно, насколько он начал ответственнее относиться к учебе. Проверочная работа написана на отлично. Занимается с полной самоотдачей. Я не хочу сказать, что прежде он плохо учился, но был постоянно рассеянным и, признаться честно, зачастую выезжал только за счет замечательной памяти и неординарных способностей, которыми его одарила природа, – Флитвик покивал в подтверждение собственных высказываний. – Я, конечно, как педагог должна согласиться: Поттер более внимательно относится к урокам. Подобное сразу бросается в глаза. Будем надеяться, что это не временное явление. Но он теперь абсолютно равнодушен к общественным нагрузкам и даже отказался от должности капитана квиддичной команды. Десятки парней спят и видят себя в этой должности, а он… – МакГонагалл расстроенно взмахнула перед собой рукой, словно не могла подобрать слово для сравнения. – Не знаю, коллеги, как мистер Поттер занимался раньше. Я не имел чести обучать его в прошлые года. Но сейчас лишь замечу, что это исключительно одаренный юноша, – заявил Слагхорн. – Спасибо мастеру Снейпу, он отлично справлялся с должностью профессора зельеварения. Учащиеся показывают очень качественные знания предмета. Но мистер Поттер просто изумителен, когда работает над зельем. В высшей степени филигранная нарезка ингредиентов, точность во всем, великолепная память и превосходный багаж знаний. Я покорен этим студентом. – Северус, а что ты скажешь? – Минерва насмешливо посмотрела на Снейпа. Она-то прекрасно помнила его прошлогодние отзывы об успехах Гарри на зельеварении. – ЗОТИ для Поттера никогда не было проблемой, насколько я в курсе. Он сильный волшебник, – Северус решил, что этого будет достаточно для определения способностей Поттера в его исполнении на публике. Он с большим удовольствием похвалит Гарри при личной встрече, если тот заслужит его одобрение. – Вы согласились, что он сильный волшебник? – МакГонагалл распахнула глаза в притворном изумлении. – Минерва, осторожнее, не повредите зрение. Что столь необычного вы услышали? Еще с годовалого возраста Поттеру приписывают незаурядную магическую силу. Почему же вас удивляет, что это подтверждается, когда мальчишка подрос? – скептически поинтересовался Снейп. – Северус, вы всегда так сдержанны в похвалах, – Флитвик заметил очевидное, и тот криво усмехнулся на такую оценку его личностных свойств. – Не стоит расхваливать студентов за то, что они просто обязаны делать. Им положено в школе учиться, – посмеивался Снейп. – Но детей нужно поощрять, чтобы они активнее стремились к знаниям, – заявила Минерва. – И поэтому вы назначаете им отработки, – ввернул Северус, который не далее как вчера выслушал длинную исповедь слизеринцев-третьекурсников, получивших отработки у профессора трансфигурации за излишнюю инициативу на уроке. – Я наказываю хулиганов, Северус, – МакГонагалл поджала губы. – Поощрение у вас выражается вербальной похвалой, а наказание – действием. Вам не кажется, что как-то нечестно выходит? – бросил Снейп, оставив последнее слово за собой, и покинул учительскую, направившись в свой кабинет. Он не имел ни малейшего желания снова спорить с Минервой. Лучше уж отыграться на ее бестолковых гриффиндорцах, дающих повод для взысканий на каждом шагу.

* * *

Поттер и Грейнджер вдвоем проводили в библиотеке большую часть времени, свободного от занятий. Удивление Гермионы, которое почти не сходило с ее лица в первые дни, теперь сменилось удовольствием от возможности с кем-то на равных обсуждать учебу. Гарри разделял ее переживания и поддерживал в стремлении выучить что-либо дополнительно к заданному по какой-нибудь теме. Рона это злило и раздражало, но он старался обуздывать порывы и не слишком часто высказывать свое мнение вслух, потому что ему требовалось у кого-то списывать домашнюю работу. Правда, Гарри практически сразу дал понять, что на него надеяться не стоит. Пару раз он, конечно, поддался на уговоры, но постоянно сопровождал свою капитуляцию длинной отповедью о том, что Рону ничего не мешало присоединиться к ним с Гермионой и самостоятельно выполнить задание. Иногда Поттер брал читать книги, никак не связанные с учебным процессом. Это были издания по магическому праву, истории мира волшебников или просто сборники бытовых чар. Порой в библиотеке Гарри сталкивался с Малфоем. Поттер заметил, что тот ведет себя не так, как раньше, но не очень сильно удивился этому. Ведь и он тоже сейчас «совсем на себя не похож», как утверждал Рон. Несколько раз Гарри даже почудилось, словно Малфой ему как-то грустно усмехнулся. Но он списал это на неверный свет свечей и собственное, не к месту разыгравшееся воображение. Рон вовсю рекламировал себя в качестве капитана квиддичной команды Гриффиндора. Гермиона и Гарри лишь тихонько посмеивались над таким его рвением выделиться из общей массы студентов. Гарри по своему опыту знал, что у любой известности имеется две стороны: раз есть поклонники, то обязательно появятся и завистники с недоброжелателями. На факультете Рона поддерживали практически все. Если и не за личные заслуги, то хотя бы за то, что он был другом Гарри, а Поттер в последнее время стал почти непререкаемым авторитетом. Изменившееся поведение, довольно зрелое отношение к традициям и заметно улучшившиеся манеры Гарри были оценены не только на родном Гриффиндоре, но и большинством остальных студентов школы. С ним все чаще советовались по поводу занятий ребята с других факультетов, просили помощи с учебой младшекурсники. То, с каким терпением Гарри помогал разобраться в сложном материале всем, кто ни попросит, бесило Рона, который неоднократно пытался отогнать жаждавших пообщаться с Поттером или же делал замечания ему самому. – Тебе нечем заняться? Так пойдем полетаем, погода на улице отличная, – предлагал Рон. Так как собственная метла имелась только у Гарри, то предполагалось летать по очереди именно на ней. Но Поттер считал, что Рону достаточно и того, что он без разрешения пользовался его метлой летом. Не то чтобы ему было жалко поделиться, но принципы никто не отменял. Поэтому он никуда не шел, а продолжал заниматься. К тому же трижды в неделю у Гарри проходили практики со Снейпом, из-за чего ему также постоянно приходилось выслушивать гневные возмущения от Уизли. – Ему было мало измываться над тобой все лето, так он и сейчас третирует тебя! Гарри, откажись от его занятий! Ты и так много знаешь, зачем тебе еще после уроков мучиться со Снейпом? – Рон, с чего ты взял, что профессор Снейп измывался надо мной летом? – не выдержал его нытья Гарри, который до этого момента старался пропускать мимо ушей такие выступления друга и просто их игнорировал. – А он разве умеет учить иначе? Вон на прошлом уроке что сказал? «Поттер, откуда у вас руки растут?» – передразнил Уизли Снейпа. – Так это у него имелось в наличии целых два класса для оттачивания своего сарказма. Я представляю, что происходит, когда он остается с одним тобой! Наверное, что ни слово – то издевательство. – Рон, профессор Снейп на индивидуальных занятиях исключительно корректен со мной. И мне очень нужны эти занятия, сам прекрасно понимаешь, для чего. Давай ты больше не будешь судить о том, о чем не знаешь, – Гарри говорил спокойно, словно беседовал с душевнобольным. Рон только странно посмотрел на него, но разговоры о Снейпе прекратил.